В пять лет я твердо решила стать врачом. Все родные пытались отговорить меня от этой опасной для людей затеи. Все, кроме бабушки. Бабушка моя, Клавдия Васильевна, не удивилась моему решению. Более того, она меня поддержала, заявив, что данная профессия вполне отвечает моим маниакальным наклонностям. Что именно со мной не так, я не выясняла, однако очень любила, когда кто-нибудь в семье заболевал. Никакая сила не могла оттащить меня от испуганного родственника, которому я пыталась открыть рот столовой ложкой для лучшего обзора его гланд. После осмотра пациента, назначала лечение: горчичники, банки, зеленка и желательно все в комплексе. Я ужасно злилась, когда все отказывались от моих услуг и закатывала истерики. Надо ли говорить, что родители боялись болеть и делали это тайком. Бабушка, глядя на мои усилия спасти больных, заявляла, что мне определенно нужно стать хирургом и выйти замуж за гробовщика, так как благодаря моим стараниям у него будет стабильный поток клиентуры.
И вот мне двадцать лет. Я еще не замужем, и, увы, не хирург, но уже прохожу практику в отделении урологии, и сегодня был тяжелый день. Под конец смены у меня гудели ноги и тряслись руки от напряжения: я бесконечное количество раз выносила тазы с вырезанными по причине непригодности органами, переворачивала лежачих больных, ставила капельницы, собирала анализы, а потом бежала через всю больницу с банками и пробирками в лабораторию. И так по кругу несколько раз. Пробегая очередной круг с собранными анализами, я оступилась, упала и разбила коленку, но ни одна банка или пробирка не пострадали. Это ли не профессионализм?
Домой я вернулась издёрганная и голодная. Безумно хотелось спать, но еще больше хотелось есть. Когда я уже поднесла ложку горячего супа ко рту, раздался стук в дверь. На пороге стояла Зоя Петровна – соседка по лестничной площадке. Она недолюбливала мою бабушку за высокомерие и умение филигранно выражаться в адрес тех, кто ее нервировал. Зоя Петровна занимала лидирующие три места в списке нервотрепателей и отдавать свой пьедестал не собиралась никому. Меня же соседка не любила за близкое родство с моей бабушкой, а я платила ей тем, что не любила ее внучка - шестилетнего толстого избалованного Кирюшу.
Однако сейчас Зоя Петровна выглядела взволнованной.
– Асенька, беда!
Ого, Асенька! Обычно меня соседка звала Аськой, а это значит, что дело дрянь. Не теряя времени, я поспешила за Зоей Петровной, почувствовав позвоночником, как за нами беззвучно следует моя бабушка.
Внучок Кирюша ревел в голос, а его родители с яркими колпачками на головах, стояли в центре комнаты и удивленно смотрели на пол. Присмотревшись, я увидела причину слез Кирюши. На полу неподвижно лежал небольшого размера кролик животом вверх с красным бантом на шее. Зоя Петровна вцепилась мне в плечо.
– Ася, помоги! Кролик задохнулся, а он – наш подарок! Он должен жить!
– Что значит «помоги»? Я учусь на уролога! – ошарашено ответила я, разглядывая кролика. – Я не ветеринар!
– Ты прежде всего врач, Ася! Спаси кролика! – крикнула Зоя Петровна и ткнула указательным пальцем в сторону подарка.
– Да не буду!
– Спасай!
– Нет!
– Асенька, миленькая, спаси его, просим тебя всей семьей! – вдруг тоненьким срывающимся голоском попросила Зоя Петровна.
Родители Кирюши что-то промычали, видимо так они присоединились к мольбе о помощи. Мысленно произнося всевозможные ругательства, я засучила рукава рубашки и подошла к лежащему зверьку.
– Как все произошло? Что он съел?
– Пуговицу! Он начал ее жевать и подавился! – завыл Кирюша.
– Ты уверен? – уточнила я. Нас учили, что у пациентов надо все уточнять и расспрашивать подробнее.
– Нет! – взвизгнул Кирюша.
Тупицы! И кролик ненормальный и Кирюша пустоголовый. Я опустилась на колени над распластанной тушкой и заскрипела зубами от боли, я забыла о разбитой коленке. На всякий случай ткнула пальцем в теплый кроличий живот, потом припала ухом к его груди: слабые толчки были еле слышны, значит, крольчатина еще жива. Я открыла кролику пасть и посветила фонариком мобильного. Какие страшные зубы и вонь... Господи, до чего же никчемное бестолковое создание, думала я, заталкивая палец в глотку. Не обнаружив пуговицы, я сказала:
– Ничем помочь не могу. Везите кролика в клинику.
– Так он же умрет! – закричала Зоя Петровна.
– Не исключено.
Зоя Петровна рванула к дверному проему, встав пятиконечной звездой, чтобы я не покинула свой боевой пост.
– Аська, спасай!
Я с нескрываемым раздражением посмотрела на кролика, Кирюшку и испуганных родителей. Все, что я хотела сейчас – это есть и спать. Я страшно устала, а тут кролик без пуговицы. Чтоб его!
– Давай, потренируйся на животном, – проскрипела моя бабушка мне в спину. – Надо ж когда-то начинать по-настоящему.
Я растеряно оглядела пациента. Можно попробовать сделать ему массаж сердца и провести технику дыхания «рот в рот». Ему. Кролику. Боже, за что… Надавив ладонями несколько раз на кроличью маленькую грудь, я потянулась губами к его пасти, но кролик вонял так, что меня замутило.
– Дайте марлю, салфетку, что-нибудь!
На морду кролика ловко набросили платок. Закрыв глаза, я начала делать ему искусственное дыхание. После первого раза у кролика дернулась задняя лапа. Я припала ухом к груди, сердцебиение было слабое. Кролик продолжал лежать неподвижно с совершенно безразличной мордой. Я еще раз нажала на грудь животного и повторила дыхательную процедуру. Пот тонкими длинными струйками начал стекать с головы на лицо и шею. Все было тщетно. Что ему еще надо? Пульс, надо искать пульс! Только где? Содрав с его шеи подарочный бант, я нащупала артерию, и поняла, что пульса практически нет. В отчаянии, я развела в стороны передние лапы и потом соединила их на пушистой груди. Однако кролик не желал оживать. Выругавшись, я схватила кролика за задние лапы, резко перевернула его головой вниз и стала размахивать тушкой как маятником. И тут к моим ногам звонко упала монетка, кролик в ту же секунду засипел и вытаращил налитые кровью глаза. Вздрогнув, я бросила его в руки Зои Петровны. Все взвыли от счастья, а кролик от ужаса.
– Кирюша, он жив! Жив! – истошно кричали родители.
– Не кормите его деньгами, отдайте их лучше мне, – просипела я, и, кое-как поднявшись, на трясущихся ногах направилась к двери.
На меня никто уже не обращал внимания, кроме моей бабушки, которая ковыляла впереди меня, предрекая мне блестящее будущее уролога.
Есть в этот вечер я не смогла. Тщательно и долго чистила зубы, полчаса полоскала рот, пытаясь избавиться от кроличьего запаха. В ту ночь снился мне – нет, не спасенный кролик, а мой не съеденный суп…