Они приехали на дачу в пятницу вечером.
Ленивое солнце уже катилось за горизонт, в багажнике — ящики с рассадой, банки с огурцами, старый пылесос и плюшевый мишка, которого младший отказался оставлять в городе.
Лена устала.
Она всегда уставала. На работе — завал, дома — бесконечный быт.
Дача казалась спасением: хоть свежий воздух, хоть дети побегают, не в планшет уткнутся.
А ещё — надежда, что тут они с Сашей станут ближе. Как раньше.
Саша кивнул, когда она предложила дачу.
Он кивал всегда. Без особого участия.
Но она всё равно верила. Дурацкая женская вера: что если человек едет с тобой за 80 км от города, копает грядки и варит чай на газу — значит, ему не всё равно.
Первый день прошёл как под копирку:
она готовила, полола, стирала на руках, гонялась за детьми.
Он — закуривал у старого забора, чинил шланг, что-то бурчал про «не те прокладки», потом возился с мангалом.
Всё выглядело прилично.
Соседи — жены с мужьми, дедушки с семечками — улыбались им:
— Хорошая у вас семья, всё вместе!
А она стояла с тарелкой в руках и кивала, как в рекламе про идеальную жизнь.
Хотя в груди была пустота.
Холодная, как помойка с рыбьими костями.
Ночью Лена уснула быстро.
Дети уже храпели в соседней комнате, она даже не заметила, как Саша встал.
Он тихо выскользнул на улицу, натянул куртку на голое тело, закурил.
Потом пошёл к сараю.
Он не шёл туда по любви.
Не потому что скучал по ней, по её запаху или голосу.
Просто ему было похер.
Жена стала фоном.
Быт — как заевшая пластинка.
А в сарае была молодая девка, которой он, почему-то, всё ещё был интересен.
Аня.
Племянница соседки. Приехала «на выходные».
Тонкая, поджарая, с жвачкой за щекой и равнодушным лицом.
Она не строила глазки, не мечтала.
Она просто сказала днём у магазина:
— Если хочешь — приходи вечером. А то мне скучно здесь.
Он хотел.
Не потому что жаждал тела.
Просто в этом дерьме под названием «жизнь» хотелось хоть одного ощущения, что ты ещё что-то значишь. Хоть для кого-то.
Он не запер сарай.
Не закрыл даже наполовину.
Подумал: «Кто ночью полезет за граблями?»
А Лена проснулась от хруста.
Вышла — проверить, не забыл ли он выключить свет в уличном сортире.
Прошла мимо забора. Увидела отблеск.
Открытая дверь сарая.
Свет слабый, жёлтый. Тени на стенах двигаются.
Она шагнула внутрь — и увидела всё.
Он стоял, прислонившись к деревянной стене, рука в волосах той девки.
Та — с удовольствием на лице, хихикала.
Лена не закричала.
Она просто сказала:
— А, вот ты где.
Он обернулся.
На секунду — испуг.
На следующую — раздражение.
Потом — безразличие.
— Иди домой, — бросил он. — Дети спят.
Лена смотрела. Молча.
Потом кивнула.
И пошла. В дом.
Взяла два рюкзака. Детские.
Вынесла их во двор.
Вернулась. Вывела детей.
Они спросонья не поняли.
— Мам, а что случилось?
— Ничего. Едем.
— А папа?
Младший зевнул и ткнул пальцем в сторону сарая:
— Он теперь с тётей там жить будет?
Они уехали ночью.
На такси.
Молча.
Саша остался сидеть в сарае.
Аня оделась и пошла к себе — ей было плевать.
Он остался один. Вонючий, с перегаром, с грязной курткой и больным чувством, что даже падение не вызвало у него боли.
Всё, что осталось — это пустая дача.
И открытая дверь сарая, хлопающая на ветру, как напоминание:
там, где ты искал молодость, ты потерял всё остальное.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории 👍