Всем привет, друзья!
Хотя линия фронта давно откатилась к востоку, в стенах Брестской крепости ещё звучали выстрелы. В официальных сводках датой окончания организованной обороны называли 29 июня 1941 года. Однако кто продолжал бой после этой даты — долгое время оставалось тайной.
Майор Пётр Гаврилов — не был последним
Прошло пятнадцать лет, прежде чем писатель и публицист Сергей Смирнов взялся за своё расследование. Именно он разыскал Гаврилова — командира 44-го стрелкового полка, чьё имя стало символом последних дней обороны. По документам и свидетельствам выяснилось: 23 июля, будучи тяжело раненым, он оказался в плену. После войны Гаврилов прошёл фильтрацию, обосновался в Краснодаре, и именно там его нашёл Смирнов. Майору вернули честь — ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
Но Гаврилов был не один.
Некоторые герои той обороны остались безымянными. Им не вручали орденов, не писали о них в газетах. Они растворились в легенде.
История последних бойцов Брестской крепости до сих пор вызывает споры. В условиях полной изоляции, на территории всего в четыре квадратных километра, они продолжали сопротивление. Почему не ушли, когда появилась возможность? Ждали, что Красная Армия перейдёт в контрнаступление? Боялись оставить тяжелораненых? Не хотели рисковать боевыми знамёнами, зная, что те могут попасть в руки врага?
Пока живёт память, поиски продолжаются.
Генерал Штубенраух ошибался
1 июля 1941 года, в шесть утра, передовые подразделения 45-й пехотной дивизии вермахта начали движение на восток из Бреста. Только что завершилось тяжёлое сражение за Брестскую крепость, обернувшееся для дивизии невиданными потерями. Последним, 130-й пехотный полк, покинет город спустя пять дней. На него была возложена охрана Южного, Западного и Центрального островов крепости.
Зачем такой контроль над уже, казалось бы, подавленным узлом сопротивления? Немцы знали: крепость не сдалась до конца. Командующий 45-й дивизией генерал Фриц Шлипер признавал: «Оставшиеся в живых бойцы гарнизона в течение нескольких дней нападали на патрули». Однако он спешил — дивизии предстояло продолжать наступление. Докладывая о готовности к переброске, Шлипер настаивал: дальнейшее пребывание в Бресте будет деморализовать личный состав и подорвёт боевой дух.
4 июля в Брест прибыл 502-й караульный батальон. Его командир, генерал-майор Штубенраух, добился усиления охраны крепости: по его расчётам, для этого требовалось не менее 399 человек. Но, вопреки тревоге, он утверждал: опасности больше нет. Мол, последние ночи в плен попадались лишь отдельные красноармейцы. Остальные, как он полагал, сдались или погибли.
Это оказалось заблуждением. Крепость хранила тех, кто не собирался сдаваться. В водостоках, на чердаках, в подземных помещениях прятались бойцы, готовые продолжать борьбу — пусть даже в одиночку.
О них до сих пор почти ничего не известно.
Несломленный Баганд Зульпукаров
Вечером 29 июня 1941 года 45-я пехотная дивизия подводила черту под сражением за Брест. Из охваченного огнём Восточного форта, последнего очага сопротивления, почти два часа выходили советские бойцы — всего 384 человека. Казалось, фортификационные галереи опустели. После мощной бомбардировки, обрушившей укрепления, начались пожары и взрывы боеприпасов. Немцы не стали сразу зачищать территорию — решили дождаться утра. Предполагалось, что живых там уже нет. Но это оказалось не так.
Лейтенант Баганд Зульпукаров, командир 2-й огневой батареи 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, числился погибшим. Однако позже в немецких архивах была обнаружена его карта военнопленного: дата пленения — 30 июня. Указано и то, что он был тяжело ранен. Согласно рапорту командира 45-й дивизии Фрица Шлиппера, утром 30 июня при зачистке Восточного форта немцы действительно нашли "несколько раненых русских". Общая численность захваченных в плен за два дня — 389 человек. Разница между двумя группами — пять человек. Пять тех, кто выстоял вместе с Зульпукаровым.
Исследования Юрия Фомина (Брянск) пролили свет на личности бойцов 393-го дивизиона, вероятно пленённых одновременно с лейтенантом. Это рядовые Алексей Коломиец (2-я батарея), Василий Емельянов (шофёр), старший сержант Василий Рычков (помощник командира управления 1-й батареи). Все трое не пережили лагерей. Личность пятого неизвестна до сих пор.
После попадания в лагерь Зульпукаров, видимо по всему, занялся подпольной работой. 27 января 1942 года его передали гестапо. Вскоре он был расстрелян в Дахау.
Имя Баганда Зульпукарова не сразу обрело своё место в летописи героев Брестской крепости. Однако ещё в ранних записях воспоминаний майора Петра Гаврилова упоминается эпизод, связанный с отважным зенитчиком. По его словам, около полудня они с позиций отражали атаку вражеской авиации. На ОП прибыл молодой лейтенант с простреленной грудью — фамилия, увы, ускользнула из памяти Гаврилова. Перевязав рану, тот вернулся к расчёту, скомандовал открыть огонь и сбил самолёт, который рухнул между домами командного состава. Позже, когда начался прорыв танков, его расчёт подбил один из них в районе столовой. По словам Гаврилова, именно тогда этот лейтенант погиб.
С течением времени этот эпизод вошёл в разные версии воспоминаний командира обороны крепости, а затем и в книгу Сергея Смирнова "Брестская крепость". Майор не уставал подчёркивать, что мужественный зенитчик достоин звания Героя Советского Союза. Он даже распорядился подготовить представление, но документы не сохранились, и имя офицера осталось забытым.
Только в 1975 году, в опубликованной в журнале «Дон» версии воспоминаний Гаврилова, фамилия героя всё же прозвучала: младший лейтенант Б.Г. Зильпукарев, командир огневого взвода 393-го отдельного зенитного дивизиона. Несмотря на неточности в звании, должности и фамилии, это была, по сути, единственная попытка назвать имя человека, которого Гаврилов лично считал достойным высшей награды. Тем не менее, никакой государственной награды Баганд Зульпукаров так и не получил.
Политрук Деревянко
«Здравствуйте, дорогие отец и мама! Что-то давно нет от вас писем — вынужден сделать вам выговор. По существу: у меня всё в порядке, чувствую себя бодро. А вот что мне нужно: 1) Письма от вас, 2) Ходатайство в партию, о чём я просил, ..., 6) Обо мне меньше думайте — у меня всё хорошо...» — в таком духе, 17 апреля 1940 года, и писал домой заместитель политрука 98-го ОДПТО Григорий Деревянко. Подобных писем от него осталось множество — сотни строк живой, простой, но тревожной прозы, предчувствующей бурю. Призванный из Казахстана, он был, как явствует из писем, идеальным представителем нового поколения — убеждённым, дисциплинированным, готовым ко всему. И вместе с тем — внутренне напряжённым, словно ждавшим удара.
Считался без вести пропавшим до 1970 года. Тогда в архивах нашли документ, по которому стало ясно: 23 июля 1941 года Деревянко попал в плен под Брестом. Это имя — лишь одно из многих, всплывших в документах с датами плена — июль, август. Они открывают неизвестные страницы обороны крепости, не вписанные в каноническую схему.
Вечером того же дня, 23 июля, в немецкое Верховное командование сухопутных войск (OKH) поступил доклад из Генерал-губернаторства. Там сообщалось: группа сапёров, расчищавшая территорию Брестской крепости, оказалась под огнём, когда приблизилась к одному из казематов у Северных ворот. Пять солдат были ранены. Ответные меры дали результат: обнаружены тела семи убитых защитников и пленён советский офицер в звании старшего лейтенанта. Ещё один немец был ранен.
Этот эпизод, кажется, подтверждает историю пленения Петра Гаврилова, описанную у Сергея Смирнова. Однако детали вызывают сомнения. Почему у офицера было звание старшего лейтенанта, если речь шла о майоре? Кто были эти семеро? Всё указывает на то, что бой 23 июля вёл не одинокий командир, а последняя группа защитников, державшаяся до конца. Сопротивление длилось почти сутки, начавшись с полуденного огня и завершившись зачисткой к следующему дню.
Эхо 1942 года
Несмотря на заявление в донесении от 25 июля о том, что «крепость теперь, по всей вероятности, очищена от противника», это оказалось не соответствующим действительности.
Спустя всего пять дней, 30 июля, в Брест прибыл новый комендант — Вальтер фон Унру. Он вспоминал, что цитадель на тот момент представляла собой груды пустых развалин, из которых всё ещё доносилась стрельба: оборону продолжали уцелевшие бойцы Красной Армии. Только через несколько дней, по его словам, последних защитников удалось взять в плен. Им позволили поесть, попить, даже покурить, перед тем как отправить их в тыл.
Эту же группу, судя по всему, вспоминал бывший узник концлагеря Игнат Иванов в письме Сергею Смирнову. В конце июля, как он писал, в лагерь № 307 доставили четверых пленных. Те утверждали, что были выведены из самой крепости, где несколько суток скрывались после неудачной попытки пробиться к Бугу. Немцы, встретив их, не издевались — напротив, солдаты и офицеры сняли каски, как бы отдавая честь стойкости противника.
Подтверждение этих слов нашли среди документов: личные карточки двух пленных датированы 30 июля. Это младший лейтенант Иван Лутошкин и рядовой Иван Степаненко — оба из состава 333-го стрелкового полка.
Позже, в августе, в плен попал ещё один боец из того же полка — старший сержант Михаил Комаров, командир отделения 4-й роты. Согласно документам, его задержали 14 августа. Возможно, он — тот самый сержант, которого упоминает защитник Владимир Соколов: в начале августа из подземных галерей были выведены 18 бойцов, командовал ими Голубков, помощник командира взвода.
Связывает этих людей не только дата пленения и место, но и принадлежность к одному подразделению. И, возможно, общий путь — отчаянная попытка добраться до реки Буг.
Лутошкин, Комаров, Степаненко — никто из них не вернулся. Все трое погибли в плену.
И даже в августе 1941 года, когда Брест, казалось бы, давно был в руках вермахта, в одном из фортов южнее города — предположительно в пятом — ещё прятались бойцы. Кто они были, неизвестно. Форт находился в глубоком тылу врага уже с первых часов вторжения. Немцы уверенно заявили о полной зачистке только в конце августа.
А потом — ещё одно потрясение. Январь 1942 года. В крепости обнаружен и взят в плен Василий Черевиченко, юноша из Одесской области, боец инженерного полка. Через год он умер в концлагере. В апреле того же года попал к немцам и Сергей Яковенко из Киева. Попытался вырваться на свободу — и был расстрелян.
Ни тот, ни другой не упомянуты среди официальных защитников крепости. Но и их бой был настоящим.
Материал подготовлен на основе публикации учителя истории Ростислава Алиева в журнале «Родина»
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!