Сначала она просто жила с нами. Ну как — приехала на пару недель после свадьбы, чтобы «помочь встать на ноги». А осталась на три года. Встали ли мы на ноги? Я — точно нет. Я падала. Быстро и больно.
— Зачем тебе эта рыба на ужин? Мой сын такое не ест.
Сын. Не муж. Не Илья. СЫН.
Илья молчал. И я молчала. Пока могла.
Сначала это были мелочи. Она переставляла специи на кухне, выбрасывала мои маски из холодильника (— Химия! Зачем тебе это?!), стирала моё бельё с его трусами (— Так быстрее же). Меняла мои подушки на свои.
А потом переставила меня.
В смысле — в своей системе ценностей. Где я значилась кем-то вроде соседки по комнате. Не женой. Не хозяйкой. Даже не партнёршей. Просто случайной. Которая мешает дышать. Которая занимает лишнее место.
И я старалась. Честно. С утра до ночи. Готовила по её рецептам. Мыла полы (потому что — “у вас тут пыль”). Искала одобрения в её взгляде. Как глупый школьник, читающий выражение лица учительницы: будет двойка или... всё-таки тройка?
Но это всегда была двойка. Строгая. Без шансов на пересдачу.
— Ты почему сегодня не накрасилась? Мужчины любят глазами, милая.
— А чего ты такая тихая стала? Он тебя больше не устраивает?
— Не умеешь ты с мужчинами. Вот в моё время...
Я уходила в ванную. Закрывалась. Включала воду. И рыдала в полотенце.
Не от боли. От бессилия. Это разные слёзы. Густые, горячие. Те, которые текут не по щекам — по позвоночнику.
Илья говорил:
— Потерпи. Ну что ты. Ей тяжело одной. Ты же понимаешь...
А я не понимала.
Почему ей тяжело одной — значит, тяжело должно стать мне?
Почему моё терпение — валюта для её спокойствия?
Почему мой дом стал не моим?
И самое страшное — почему я сама перестала быть собой?
Она ставила чайник в пять утра. Громко. Хлопала дверью шкафа. Включала новости на полную. Говорила Илье, что я не убрала кружку. Что суп недосолила. Что губы у меня бледные — заболела, наверное. Что странная я. Холодная. Вечно в телефоне. Молчит и молчит.
А что сказать, когда ты не слышишь себя?
Однажды я уехала к подруге. Просто на ночь. Без предупреждения. Даже телефон выключила.
Вернулась утром. В квартире пахло пирогами.
Она встретила меня в переднике. Улыбалась.
— Мы думали, ты не придёшь. Уже и завтрак приготовили. Присоединяйся, если хочешь.
Мы.
Они. Без меня. Как семья. Без лишнего элемента.
Илья не встал. Не обнял. Не спросил.
Я села. Поела. Поставила тарелку в раковину.
А потом пошла в спальню. И начала собирать вещи.
Я ушла. Не скандаля. Без истерики. Просто тихо собрала свои штаны, свои книги, свою щётку и свою измученную тень в зеркале.
Илья не остановил.
Она — молчала. Улыбалась. Думаю, даже облегчённо выдохнула.
С тех пор прошло два года. Я сняла квартиру. Сменила номер. Почти ни с кем не общаюсь. Работаю. Молчу. Пишу.
Но главное — я снова слышу себя. И это... невыносимо прекрасно.
Мораль?
Если после свадьбы к вам въезжает свекровь, а с вас как будто выселяется душа — не ждите чуда.
Чудо — это когда вы выбираете себя. И начинаете дышать.
Даже если сначала — это просто воздух без запаха пирогов.