— Да полно тебе, все о себе да о себе. А вот у Маргариты... — оборвала Софию мать, стоило женщине лишь начать делиться событиями минувших шести месяцев разлуки.
София замолчала, вновь выслушивая историю о похождениях Маргариты. Так повелось испокон. В семье два ребенка, и родители, конечно, любят обоих одинаково. И «звездочку», и «этого, другого, как бишь его». В семье Софии «звездочкой» неизменно являлась младшая сестра Маргарита. И ведь не сказать, что сестра представляла собой образец для подражания! Четверо отпрысков от разных мужчин, ни диплома, ни приличной работы, сожитель-алкоголик — но для матери она всё равно безупречна! А София с золотой медалью и красным дипломом, занимающая руководящую должность на градообразующем предприятии — так, досадная помарка в родительском опыте воспитания.
— Мама, у Маргариты каждый раз одно и то же. А мы с Леоном в Таиланд в прошлом году летали. Знаешь, там у местных есть любопытный обычай... — попыталась она перевести разговор на иную тему, но мать намеков не улавливала. Да она и прямые просьбы игнорировала, что уж о намеках. Единственной причиной, по которой София не оборвала общение с матерью, была редкость этого самого общения, ну и то, что... Всё-таки, откровенного ужаса в их семье не происходило. Её не избивали, мать не злоупотребляла алкоголем, голодом не морила, денежными тратами не попрекала. Ну а то, что не любила, в отличие от Маргариты — так сердцу не прикажешь. А у нее вот такое сердце. Муж шутил, что София — живой пример бескорыстной дочерней любви. Добавлял при этом, что для подтверждения бескорыстности мать наверняка оформила завещание в пользу младшей дочери. София от подобных замечаний лишь отмахивалась. Ведь даже если так... Да, обидно, но что поделаешь?
Ещё полчаса повествований о Маргарите — и мать удаляется, напоследок присвоив несколько банок варенья для обожаемых внуков. Интересно, когда у Софии появится ребенок, станет ли он для бабушки человеком второго сорта, или любовь распределится поровну? А как с детьми в семействе Маргариты обстоят дела? Их мать также делит на «любимых» и «нелюбимых»? А бабушка? И если есть «любимчики» у обеих женщин, то совпадают ли они, или всё же разные?
За размышлениями об этом София провела весь вечер. Навела порядок в доме, закончила вязать давно заброшенный носок и принялась ждать супруга с работы.
— Ну здравствуй, дорогая. Как твой отпуск? Может, все-таки рванем в Турцию на пару недель? А почему такая печальная?
— Да вот, мать приходила, — лаконично ответила женщина.
— Ясно всё. Дай угадаю, Маргарита — солнышко, у неё всё вот так и этак, а твои дела, по обыкновению, никого не волнуют. Я одного не пойму — зачем ты с ней общаешься?
— Мать все-таки... — отозвалась София, сглотнув ком в горле.
— В моей деревне про таких говорили «мать, псам ее скормить». Серьезно, заканчивай уже с этими разговорами.
— Да пусть... Она появляется раз в полгода-год — и на этом всё. А если начну протестовать или прерву общение — будет больше хлопот, чем сейчас.
— Тебе виднее, — ответил супруге Леон. И начал пересказывать забавные истории с работы, чтобы отвлечь жену от тягостных мыслей. К чести Леона, получалось у него, как всегда, превосходно. По крайней мере, засыпала София уже без тяжести в груди и чувства непреходящей с годами обиды. А в два часа ночи зазвонил телефон.
На другом конце провода была мать, которая, всхлипывая и задыхаясь, бормотала что-то про Маргариту. С пятнадцатой попытки удалось выяснить, что на дом, где проживали Маргарита с семейством, рухнуло дерево. Все живы и относительно невредимы, вот только сестра сломала ногу, а ещё — семье из пяти человек совершенно негде жить.
— Дочь, у тебя ведь дом просторный. Приюти сестру с детьми на пару месяцев, — скомандовала мать. То, что тон её и отдаленно не напоминал просьбу, София даже не заметила. А вот на количество членов семьи внимание обратила.
— Так вроде у неё мужчина был, отчего их пятеро внезапно, мама?
— Так бросил её! Как только всё это случилось, пожитки собрал — и был таков. Измельчал нынче мужик, что поделаешь. Так когда нам подъезжать?
— Нам? — снова удивилась София.
— Я с ними приеду. О Маргарите позабочусь, за детьми присмотрю. Всё-таки меня они знают, а ты вообще человек чужой. Хоть познакомилась бы с племянниками, — упрекнула мать. София лишь вздохнула. Учитывая опыт совместного проживания с Маргаритой в прошлом, поддерживать с ней контакт и общаться с её детьми желания не возникало. Но сейчас ситуация не просто с общением, и не потому что «захотелось»... У человека крыши над головой нет. А дети вообще ни в чем не повинны.
— Я с мужем посоветуюсь. Перезвоню, — пообещала София матери.
Леон, выслушав ситуацию, нахмурился и спросил у жены:
— Ты ведь понимаешь, что сейчас всё это семейство тебе на шею усядется?
— А что ты предлагаешь? Им действительно негде жить, а Маргарита ещё и с переломом ноги.
— Лжет твоя мать, — поморщился муж. — По закону семье в такой ситуации обязаны предоставить временное жилье. В области полно таких же домов-развалюх, как у них был, пустыми стоят. Мой коллега с работы, когда из-за пьяного соседа его квартира сгорела, уже на следующий день ключи получил. Да, от барака с печным отоплением и без ванны, но жить там возможно. И он там жил три года. Потом уже получил нормальную квартиру, вот там уже очереди, да. Но без крова таких не оставляют. Особенно с детьми. Там, откажись городская администрация жилье предоставить — всех на столбах перевешают, с этим строго, знаешь ли. Так что твоей сестре стопроцентно есть, где жить. Просто твоя мать под шумок желает младшей дочери жилищные условия улучшить. Знаешь ведь эту историю про лису и зайца? Сначала хвост на порог, а потом из дома вон.
— И что ты предлагаешь? — вновь спросила у мужа София.
— Предлагаю отправиться все-таки в Турцию. Прямо сейчас могу забронировать путёвки — и поедем отдыхать. А за две недели, я абсолютно уверен, все проблемы с жильем для «бедных родственников» разрешатся сами собой.
— Мама станет названивать.
— Не активируй роуминг. А если вдруг что спросит... Скажешь, муж-деспот, выполняешь всё, что он велит, вожжа ему попала на отдых полететь, ночью собрались и в аэропорт. А ты, несчастная, даже купальник взять позабыла, пришлось на месте по грабительским ценам приобретать.
— Нехорошо как-то.
— А с тобой хорошо обращаются все эти годы? Отвечай взаимностью. От сестры ты, насколько помню, жалкой открытки ни на один день рождения не получала, а тут вдруг нате вам!
Поразмыслив, София решила принять предложение мужа. Вот только уже через полтора часа раздался звонок в дверь. На пороге стояла толпа людей. Мать, четверо детей разного возраста и Маргарита на костылях. Сестру София узнала с трудом. Сразу было заметно, что все эти годы женщина активно прикладывалась к бутылке.
— Вот, дочь, приехали, как я и говорила.
— Вообще-то я собиралась посоветоваться с мужем, — возмутилась было София. Но осеклась, увидев растерянные взгляды детей. Вот уж кого действительно было жаль. Выставить родственников за порог в итоге рука не поднялась. Да и поздно уже. Скрепя сердце, София отступила, позволяя всем войти.
— Вот теперь точно в Турцию, — шепотом произнес муж, понимая, к чему всё идет.
— А дом?
— Ну, мы всё равно ремонт делать планировали, так что будем считать, что пригласили бригаду демонтажа.
Рано утром, ни слова не говоря, София с мужем собрали вещи и уехали в аэропорт. Уже по дороге на телефон начали поступать звонки от матери, но София их благополучно игнорировала. Чаты разрывались от сообщений, но всё это женщина упорно не читала. А когда они с мужем возвратились домой — над их головами буквально разверзлись врата ада.
— Бросили одних! Маргарита со сломанной ногой, этих четверо, за всеми уследи, всем приготовь, накорми, одень-обуй! Денег ни копейки...
— А нечего было являться без приглашения! — впервые в жизни возразила матери София. Молчаливая поддержка мужа за спиной придала женщине сил.
— Мне следовало на улицу с детьми идти? — подала голос Маргарита.
— Только из-за детей я тебя не выставила сразу. Кстати, две недели прошло. Что там с временным жильем?
— Каким еще временным жильем?
— А ты что думала, я тебя вечно терпеть в своем доме стану? Размечталась, хватило мне твоих выходок в детстве, — в Софию словно вселился бес. Она знала, что в любом случае окажется виноватой в глазах матери, но от сестры ожидала чуть более разумного поведения. Хотя бы потому, что все-таки впустила ее тогда. А могла бы и прогнать.
— Смею напомнить, что это и мой дом тоже. У вас было две недели, чтобы решить жилищный вопрос, гражданочка. Если через два часа вы не покинете этот дом — вызову полицию, и вас выдворят силой.
— Ах ты... — только сейчас София осознала, какой запах витает по дому. Перегар. Сестра была заметно пьяна. Видимо, применяла «народные методы обезболивания». Ситуация приняла критический оборот, когда женщина полезла драться. Дети закричали. Леон, будучи не глупцом, вызвал полицейских, понимая, что просто так проблему не разрешить. Маргарита еще и попыталась выставить Леона виновным, дескать, он на нее первым напал. Мать поддержала дочь, а София, закономерно, встала на сторону мужа. Ситуация могла бы принять скверный оборот, но в один голос загалдели дети.
— Мама первая на дядю напала! Она и нас бьет!
А вот это уже стало неожиданностью. Итоги разбирательств семья подводила уже две недели спустя. Всё это время племянники Софии жили с ними, в то время как Маргарите с матерью пришлось покинуть дом. София сама не понимала, как вышло, что она согласилась взять детей под временную опеку. Тут, надо сказать, повлиял муж, заметивший, что детишки явно не в мать пошли ни поведением, ни характерами. Старшие почти сразу пошли на контакт и честно рассказывали тете и дяде о той обстановке, что царила у них в семье.
София оказалась права в своих выводах. Маргарита была алкоголичкой. Семья уже несколько раз попадала в поле зрения органов опеки, в основном — из-за плачевного состояния дома. Когда в очередной раз Маргарите пригрозили лишением родительских прав, она пожаловалась матери, и женщины вдвоем придумали всю эту историю. Даже гипс нацепили на ногу, чтобы вызвать больше жалости и сочувствия. Рассчитывали пожить в добротном доме старшей сестры, пройти благополучно пару проверок, а там уже все бы и наладилось само собой. Дети обо всем молчали, потому что боялись оказаться в приюте. Но и смотреть, как мама раскидывается ложными обвинениями в адрес другого человека, тоже не смогли и выступили против нее. А обо всем рассказать полиции решили потому, что понимали: Маргарита теперь не даст им житья. Не стоял уже вопрос «в семье или в приюте», путь теперь был лишь один.
Слушая рассказы из жизни племянников, София с трудом сдерживала слезы. Вспоминала себя в их годы, такой же нелюбимой и не особо желанной дочерью. Быть может, у нее получилось бы не привязаться к детям, будь они такими, какими их рисовало ее воображение раньше и со слов матери. Но все четверо не были ни избалованными, ни капризными, ни злыми.
— Скажите, а что требуется, чтобы оформить постоянную опеку? — задала вопрос София в одном из разговоров с полицейскими. Те сразу посоветовали обратиться в отдел опеки и попечительства. И, пока рассматривалось дело о лишении Маргариты родительских прав, София с Леоном параллельно собирали необходимые документы.
Маргарита, насколько было известно супругам, так и продолжала жить с матерью. И они бы давно забыли об обеих женщинах, но однажды на пороге возникла женщина, стыдливо прикрывающая руками огромный синяк на лице.
— Доченька, родная, спасай, сил моих больше нет. Как поселила ее у себя, житья мне нет. Пьет, пенсию отбирает, сейчас вот ещё... Руку на мать подняла.
— Ну так выставь ее, — пожала плечами София. — Или продайте трешку, как раз на две однушки разменяете.
— Ты мне не поможешь? — с надеждой уставилась на Софию мать.
— Нет, — София скрестила руки на груди, чувствуя, как разжался в груди многолетний ком обиды и расстройства. — Ты мне что сказала при последней встрече? Что я тебе не дочь. Что у тебя теперь только один ребенок — Маргарита. И знаешь, так ведь и было всегда, мама. Теперь иди — и сама расхлебывай всю ту кашу, что ты со своей Маргаритой заварила. А ко мне больше не приходи — дел и без тебя по горло. Четверо детей, сама понимаешь. Младших в этом году в школу отправлять, проблем выше крыши.
— Но...
Договорить женщина не успела — София демонстративно захлопнула дверь перед самым ее носом. Мама назвала ее «доченькой» слишком поздно.