Лиза тогда по стечению обстоятельств с двухлетним сыном уехала к бабушке в деревню – вдоволь накормить сынульку ягодами с куста: клубникой, смородиной, малиной. Свежий воздух, молоко из-под коровы, вкусная бабушкина деревенская еда были на пользу и малышу, и ей, похудевшей после родов от бесконечных забот.
Я ездил к ним по выходным. Когда все случилось с Викой, я, оглушенный вулканом страсти, в следующие выходные в деревню не поехал. Сослался на большую занятость на работе. В следующую неделю приехал специально с утра в воскресенье, чтобы не ночевать с семьей.
Тут же принялся колоть бабуле дрова, а потом, пообедав, заснул на веранде.
…Лгать всегда нелегко. Смотреть в глаза, улыбаться как раньше, я просто не мог, и пытался заменить это деловой активностью.
Лиза, казалось, ничего не заметила, и я вздохнул с облегчением.
…Все вечера и ночи я проводил у Вики, во власти её бурного темперамента.
Когда подошло время забирать семью, волновался. И представить не мог, как буду совмещать любимую женщину… и любимую женщину. Да, да, Лизу я любил по-прежнему, более того, я уже начал понимать, что в больших масштабах темперамент Вики не потяну.
…Мы уже подъехали к дому, я остановил машину. Ванька, сын, спал, и я, было, собрался выйти, чтобы взять его на руки, как вдруг на мое плечо легла рука Лизы.
- Я все знаю… - сказала она.
Феномен неожиданности раскрыл ящик Пандоры. Раздавленный услышанным, я проблеял, что-то типа того, что она все неправильно поняла, и с Викой у меня ничего нет.
Как я потом понял, Вика хотела сказать что-то совершенно другое, а я, идиот, раскололся с первой минуты.
…С этого момента жизнь дала грозящий катастрофой, мощный крен, и мы очутились в длительной зоне турбулентности.
Даже вспоминать страшно то время. Ту двойственность чувств, вечное вранье и выкручивание, чувство вины, причем, перед обеими женщинами.
Жена тихо плакала и выла, в мою сторону не смотрела и молчала. Молчала так, что хотелось взвыть мне.
Вика истерила и требовала, чтобы я определился с предпочтением. Выбор в пользу последней исключался, но страсть в своей агонии, еще основательно мной владела… и выхода из ситуации не просматривалось.
Эх, если бы теоретическое умозаключение можно было бы переложить на практику, как это было бы легко! Увы! Жизнь гораздо сложнее, и, как бы я не презирал себя за это, урывками продолжал разрушительную связь.
А потом…. Потом, кому-то там, на небесах, видимо, надоела моя мышиная возня.
Попал в аварию. Переломал руки-ноги и надолго загремел в больницу.
Вместе с болью сраставшихся костей, моя страстишка, наконец-то лопнула, причем без боли. Пшик – и нет её! Все! Свободен!
И что же я, наконец-то, увидел трезвым взглядом? Руины семьи, остов которой, каким-то чудом, еще сохранился.
Четко понял, что Лизу люблю, жить без неё не могу и надо спасать остатки чувств Лизы, которые, как я надеялся, еще до конца не угасли.
Начал с нуля. Словно робкий и пылко влюбленный ухажер. Ковыляя, встречал с работы. Она только вышла из декрета, с непривычки сильно уставала. Все хлопоты по дому взял на себя. Убирал дом, ходил за продуктами, научился готовить суп, мясо, даже оладьи жарил. Разговаривал с ней, преданно глядя в глаза, и, будто не видя, что взгляд её холоден и отчужден.
Слава богу, теснота квартиры не позволяла нам спать отдельно, И, когда она засыпала, я гладил её по голове от избытка чувств и говорил, что люблю. Она, вроде спала, но я как мантру повторял одно и то же каждый день, надеясь на материальность слова.
Чуть-чуть сдвинулось. Кроме «да» и «нет», в её лексиконе появились и короткие предложения, а взгляд немного оживился.
Однажды, в выходной, она куда-то ушла, и явилась через несколько часов блондинкой, стриженной под каре.
- Тебе идет, - не выдержал я, - но мне так нравились твои золотисто-каштановые локоны!
- Сергей! Я изменилась, - пристально глядя на меня, с незнакомой доселе властной интонацией, произнесла Лиза, - Теперь я другая. У меня на первом месте – я! И в первую очередь я люблю себя, единственную и неповторимую. Захотелось сменить имидж – сменила. Захочется что-то еще – побалую себя.
- А в списке твоих любимых людей, я хоть присутствую? – я рывком притянул её к себе и прошептал на ухо: Я – люблю! Все давно понял, Осознал. Ради вас с Ванькой горы сверну. Верен буду до гробовой доски. Только верни меня в свое сердце. Хоть когда-нибудь. Я буду ждать. Лишь бы была надежда. Я совершил непростительную подлость и страдаю от того, что обидел любимую женщину, тебя, Лиза.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.