В тесноватом кабинете дворца Топкапы сидел человек, чья судьба и прихоти меняли жизни тысяч людей. Мрачноватое помещение освещала лишь пара масляных светильников, отбрасывавших причудливые тени на стены из полированного камня. Султан Ибрагим I медленно водил пальцем по развёрнутой перед ним карте Османской империи.
— Эти провинции уже проверили? — голос его звучал приглушённо, словно сквозь подушку.
— Да, мой повелитель, — склонил голову главный евнух. — Все достойные кандидатки доставлены во дворец.
— Недостаточно, — поморщился султан, отпивая шербет из хрустального кубка. — Нужны ещё. Более... внушительные.
Стражи у дверей даже не моргнули. Никого при дворе уже не удивляли странные запросы повелителя, прозванного в народе «Безумным». С 1640 года, когда Ибрагим взошёл на трон, его одержимость пышными формами превратилась в настоящую манию. По его приказу специальные эмиссары прочёсывали города и деревни империи в поисках исключительно полных женщин.
Вес избранниц, попадавших в султанский гарем, варьировался в невероятных пределах — от 114 до 220 килограммов. Красавицы, не дотягивавшие до заветной отметки, немедленно отправлялись на особый откорм. Дни и ночи несчастные проводили в неподвижности, поглощая невероятное количество сладостей, сдобы и халвы.
Но настоящей жемчужиной коллекции Ибрагима стала Шекер Пара по прозвищу «Сахарок». Эта гора плоти весом около 230 килограммов заслужила титул главной фаворитки султана. Когда она передвигалась по дворцу, впереди шествовали четыре евнуха, расталкивавшие зазевавшихся придворных, а сзади шесть служанок поддерживали многометровый шлейф её необъятного платья.
— Приведите Шекер, — вдруг приказал Ибрагим, откидываясь на подушки. — И принесите мёд. Много мёда.
Евнух подавил вздох. День обещал быть долгим.
Товар на вес золота: как попадали в гарем
Путь в султанский гарем начинался по-разному. Для одних девочек с плача матери, продающей дочь работорговцу за горсть серебра, для других с разорённой деревни и дыма пожарищ. Пленницы, захваченные во время военных походов, и девочки, добровольно проданные семьями — обе категории пополняли запасы "живого товара" на рынках Стамбула.
Особую ценность представляли черкешенки. Их белейшая кожа, сочетавшаяся с тёмными волосами и выразительными глазами, считалась идеалом женской красоты. В черкесских селениях матери с малолетства готовили дочерей к возможной "карьере" в гареме, напевая колыбельные со словами: "Вот станешь ты женой султана, будешь усыпана бриллиантами". Украинки, русские и грузинки также высоко котировались на невольничьих рынках.
При продаже родители подписывали документ, так называемое тахрирнаме, официально отказываясь от всех прав на дочь. Сделка имела дополнительное условие: если у девочки обнаруживались физические недостатки или дурные манеры, цена резко падала, и родители получали меньше оговоренной суммы. Это заставляло семьи тщательно следить за воспитанием потенциальных "гаремных кандидаток" с самого раннего возраста.
Возраст девочек, попадавших в "кадровый резерв" султанского гарема, обычно составлял 5-7 лет. Их привозили в дворцовую школу, давали новые имена, стирая все связи с прошлым, и начинали многолетнее обучение. Перспектива провести ночь с султаном становилась для них высшей целью, впрочем, для большинства, недостижимой. Из тысяч наложниц, прошедших через гарем, лишь единицы попадали к султану в койку.
Отбор проводился по строгим критериям:
- правильные черты лица
- белоснежная кожа
- здоровые зубы
- густые волосы
- длинная шея
- изящные руки и, разумеется, девственность.
Кандидаток осматривали опытные матроны и евнухи, обученные замечать малейшие дефекты. Одна кривая ухмылка, один неловкий жест, одно неосторожное слово, и заветная путёвка в гарем превращалась в билет на самое дно общества.
Университет соблазна: чему учили будущих фавориток
Попав в гарем, девочки, которых называли аджеми ("неопытные"), оказывались в жёстких условиях тотальной дисциплины. Здесь царил режим, больше напоминающий военную академию, чем гнездо наслаждений. Рано утром подъём, многочасовые занятия и строгие наказания за малейшие проступки, вот такая была жизнь будущих наложниц.
Их обучали грамоте, чтению Корана, письму на турецком, игре на музыкальных инструментах, пению, танцам, вышиванию, готовке и этикету. Специальные наставницы, их звали калфы, зорко следили за успехами девочек.
"Возьми эту вазу и поставь её на голову", — таков был первый урок гаремной грации.
Часами наложницы учились плавно двигаться с грузом на макушке, не проливая ни капли воды. Это упражнение формировало правильную осанку и гордую королевскую походку.
С возрастом добавлялись новые предметы: история и география, поэзия, каллиграфия. К 14-15 годам воспитанницы гарема становились образованнее многих мужчин своего времени. Некоторые из них владели несколькими языками, разбирались в политике и экономике, могли поддержать беседу на любую тему.
Особым циклом шли уроки соблазнения и ублажения мужчины. Девушек обучали ароматерапии и массажу, искусству танца живота и умению одеваться так, чтобы распалять мужскую фантазию.
По свидетельствам очевидцев, существовали даже специальные упражнения для укрепления интимных мышц. Наиболее успешные ученицы получали право увидеть султана.
Но и после завершения образования наложницы продолжали совершенствоваться. Они изучали модные журналы, привезённые из Европы, следили за косметическими новинками, а также соревновались в искусстве светской беседы.
Стражи запретного: евнухи и их тайная жизнь
Если женщины гарема были пленницами в золотых клетках, то их стражами выступали мужчины, заплатившие за свою карьеру ещё более страшную цену. Их звали евнухи. Лишённые мужского достоинства, они были единственными представителями сильного пола, допущенными во внутренние покои султанских наложниц.
Евнухи не были униженными и обездоленными. Наоборот, они составляли особую касту, обладавшую огромной властью. Главный евнух гарема (кызляр-ага) считался третьим лицом в государстве после султана и великого визиря. Он контролировал доступ к правителю, управлял огромными финансовыми потоками и имел право входить в любые покои дворца без предварительного доклада.
"С кем спит султан решаю я," — так мог бы сказать кызляр-ага, ведь именно он отбирал наложниц для монаршей опочивальни и определял, кто из женщин попадёт сегодня в койку к повелителю.
Неудивительно, что наложницы осыпали его подарками и взятками, стремясь попасть в заветный список.
Самое поразительное в судьбе евнухов то, какая их ждала жизнь после выхода на пенсию.
Прослужив определённый срок, они могли покинуть дворец, получив щедрое вознаграждение. И тут обнаруживалась странная вещь. Некоторые из них женились и даже заводили детей! Медицина той эпохи была несовершенна, и кастрация не всегда приводила к полной утрате мужских функций.
Бюрократия любви: регламент ночей султана
Даже интимная жизнь османского правителя была подчинена строгому регламенту. Ночи султана распределялись с точностью швейцарских часов, а за соблюдением графика следила специальная должностная особа гедикли-кадина, своего рода "диспетчер постельных дел".
Согласно дворцовому протоколу, султан был обязан проводить ночь с пятницы на субботу с одной из своих законных жён. Если падишах избегал этого три пятницы подряд, оскорблённая супруга имела право обратиться в суд с жалобой.
Остальные ночи недели также распределялись заранее, с учётом множества факторов. На это влияли и фазы луны и религиозные праздники, а также политическая обстановка.
Так, если султан принимал важного посла из христианской страны, в ту же ночь ему подобало позвать к себе в спальню наложницу европейского происхождения.
Этот жест считался символическим проявлением дипломатической вежливости.
Гарем как политический институт
"Кто правит Турцией? Нет, не султан. Турцией правят женщины и евнухи," — эту фразу произнёс некий венецианский посол, и она точно характеризует период с 1550 по 1656 год, вошедший в историю как "женский султанат".
Именно в это время влияние обитательниц гарема на государственные дела достигло небывалого размаха.
Главной политической фигурой в гареме была валиде-султан — мать правящего монарха. В её руках сосредотачивалась колоссальная власть. Она управляла всеми внутренними делами дворца, контролировала доступ к сыну, участвовала в назначении и смещении высших чиновников империи. Её годовой доход составлял около миллиона золотых монет, почти как бюджет средней европейской страны.
Особенно влиятельной оказалась Нурбану-султан, мать Мурада III, которая фактически руководила внешней политикой империи и поддерживала тайную переписку с европейскими монархами.
Её преемница, Сафие-султан вместе с главным евнухом Газанфером настолько увлеклась политическими интригами, что даже послы обращались сначала к ней, а не к султану.
"Государственный совет собрался решать вопрос о войне с Персией, — писал османский хронист. — Но валиде прислала записку, и заседание было отменено. Визири разошлись молча, опустив головы".
Гарем был не просто местом обитания наложниц, а сложной политической структурой с чёткой иерархией. Каждая значимая фигура, будь то валиде, главный евнух или старшие жёны, возглавляла собственную "партию", которая боролась за влияние на султана и ключевые назначения.
Жизнь после гарема
Судьба большинства наложниц была понятна с момента их попадания в гарем, то есть жизнь в золотой клетке. Однако существовали и счастливые исключения из этого правила.
После девяти лет службы наложница, которая так и не удостоилась внимания султана, имела право подать заявление об "увольнении". Это могло показаться странным, мол, кто добровольно откажется от роскошной жизни в дворцовых покоях?
Но для многих женщин перспектива создать семью и родить детей перевешивала комфорт гаремного существования.
Покидая гарем, бывшая наложница получала от султана щедрое приданое, дом и помощь в поиске достойного мужа. Ей выдавали документ, подтверждающий её статус свободного человека. С этого момента она могла начать новую жизнь вдали от интриг и жёсткой иерархии.
"Мой муж простой купец, но я хозяйка в своём доме, — писала в письме к подруге бывшая наложница Айше. — Здесь никто не указывает мне, когда вставать и когда ложиться. Я сама решаю, что готовить на обед и какое платье надеть".
Впрочем, не все пользовались правом на свободу. Многие считали, что лучше прожить безбедную жизнь в гареме, чем непонятное существование за его пределами.
Особенно это касалось женщин, которые "вышли в люди" в гаремной иерархии, те же калфы (наставницы), усты (управительницы), гедикли (привилегированные наложницы). Они имели собственные комнаты, слуг и стабильный доход, по сути, чего ещё желать?
А некоторые бывшие наложницы, выйдя замуж, вскоре разочаровывались в семейной жизни.
В архивах сохранились любопытные свидетельства о женщинах, которые после развода возвращались в гарем, объясняя это тем, что "привыкли получать больше удовольствия от евнухов".
Вот такая история гарема, задуманного как место заточения и подчинения, но иногда и становившегося трамплином к свободе и процветанию как для женщин, так и для их странных стражей.