Их было четверо, четыре сестры: Зоя, Валентина, Александра и Надежда. Две старшие родились ещё в девятнадцатом веке, последняя младшая Надежда, моя бабушка, родилась в 1911 году. Четыре сестры и четыре непохожие судьбы. Только одна из них, с самой тяжёлой судьбой, дожила до восьмидесяти лет, остальные только шестидесятилетний рубеж смогли перешагнуть.
Зоя
Зоя первая вышла замуж, время было революционное, непонятное. Муж у Зои занимал какую-то высокую должность, на работу и с работы ездил на пролётке. Жить они стали у Зои, в деревянном двухэтажном доме на улице Щапова. В январе двадцать первого года Зоя родила дочку Верочку. Жили они на втором этаже этого дома, а на первом жила Зоина мать, моя прабабушка Мария с детьми. Прадедушка в двадцать первом году умер от тифа, и прабабушка осталась одна с четырьмя детьми на руках. Самому младшему Сергею было четыре года, моей бабушке десять лет, и ещё двое чуть по старше. Как они выживали я не знаю, но жить было очень тяжело и голодно. А Зоя жила хорошо, в достатке. Бабушка рассказывала, что варила Зоя очень вкусный бульон, запах на весь дом стоял. Была у неё такая маленькая кастрюлька, клала она туда большой кусок мяса, и бульон получался очень наваристый. Однажды, когда младшим детям совсем нечего было есть, прабабушка Мария поднялась на второй этаж к Зое, и попросила у неё еды.
- Зойка дай что-нибудь, ведь это же твои сестры и брат голодают.
Та вытащила кусок мяса из горячего супа и бросила со злостью в тарелку, которую прабабушка держала в руках. Мясо отскочило прабабушке на руку, обожгло и шлепнулось на пол. Она его подняла, вымыла и дал детям. Бабушка всегда помнила, как они ели это мясо. В тяжёлые сталинские годы мужа Зои однажды ночью увезли, и больше его никто не видел. Но это был уже тридцать седьмой год, младшие дети у прабабушки Марии уже подросли, у них уже были свои семьи. Осталась Зоя с дочкой Верочкой и прабабушкой Марией в старом деревянном доме. Верочка была красавицей, мне напоминала Любовь Орлову, такая же причёска, светлые волосы, хохотушка. Вышла замуж за военного сразу после войны, в сорок седьмом родила сына, а муж ушёл. Так и остались они жить вчетвером, три женщины и малыш. Зои не стало в 1962 году.
Валентина
Тётя Валя редко общалась с нами, её я совсем не помню. В основном всё знаю по рассказам бабушки и мамы. Валентина вышла замуж в 1919 году за настоящего пролетрия. Работал он на заводе, и жили они в заводской слободе, она так и называлась - Адиралтийская. Тогда считалось, что она совсем из города уехала, транспорта не было, ходили пешком, поэтому в центр к прабабушке Марии она приходила только на Пасху и на именины 4 августа. Родила она двух детей девочку Нину в двадцатом году и мальчика Женю в двадцать втором. Нина в сороковом году вышла замуж и сразу же проводила мужа в армию. А в сорок первом началась война, муж ушёл на фронт. На фронт ушёл и муж Валентины, и сын Женька. Вот там на войне случайно встретились в 1943 году Женька и Нинин муж, были вместе два часа под Новороссийском, а потом на Женю пришло извещение, что пропал без вести. Моряком был на корабле, море своих тайн не выдаёт. С войны вернулся муж Валентины уже без ног. Я помню его он передвигался на каталке, вряд-ли сейчас молодёжь знает, что это такое. Но в моём детстве ещё можно было увидеть фронтовиков. Доска на колёсиках, сантиметров пятнадцать от земли, инвалид на ней сидел и отталкивался от земли специальными деревяшками. Вот так он и передвигался, но умер рано. Зять тоже вернулся и подарил после войны Валентине трёх внуков, все мальчишки. Из всех сестёр только у Валентины все мужчины ушли на фронт.
Александра
Так её никто и не называл, просто Шурочка. Тоже вышла замуж ещё до войны за военного, латыша по национальности, Роберта, из Красных лытышских стрелков. Жить они стали у Шурочки вместе с прабабушкой Марией на первом этаже дома. Пришёл он к Шурочке не один, а с пятилетней дочкой Паулиной, только так у неё в паспорте было написано, а звали все её Тайга, с ударением на первом слоге. Бабушка рассказывала, что именно тогда, зятья двух сестёр что-то не поделили между собой, и именно с доноса одного Роберта другого, Зоиного мужа, забрали, и он больше не вернулся. У Шурочки своих детей не было, стала Тайга для неё родной дочкой, настолько родной, что когда после войны Роберт решил уехать в Латвию, то ни Шурочка, ни родная дочка с ним не поехали. Уехал он один, а они вдвоём остались, навещали его изредка. Потом Тайга вышла замуж, родила двоих детей и Шурочка нянчилась с ними. И не было у Тайги роднее человека, чем Шурочка, она и ушла у неё на руках.
Надежда
Это моя бабушка, самая младшая из сестёр. Наверное ничего необычного в жизни у неё не было, разве что из пятерых детей, рождённых до войны, выжила только моя мама, родившаяся в сороковом году. Муж на фронте не был по здоровью, но служил в тылу в другом городе и вернулся оттуда с новой женой, больше бабушка замуж не выходила. Мы жили с бабушкой вдвоём, мама моя жила с моим папой, но он меня не любил, так что жилось нам с бабушкой спокойно, но очень финансово тяжело. И вот тогда очень нам помогала тетя Тайга, она вообще была очень добрым человеком. О ней я всегда помню и поминю в своих молитвах.
Сейчас от всей нашей большой семьи никого не осталось, разбрелись, разъехались, умерли. Я общаюсь только с сестрой, дочкой Тайги, для меня она родной человек, хоть и не по крови.
Ещё я хожу на кладбище на наше фамильное захоронение, лежат там прабабушка Мария, все четыре сестры и старший брат, умерший во время войны. У прадедушке могилы нет, умер от тифа, и неизвестно где захоронен. Но зато есть могилы его братьев и других родственников, которых я не знала. Двенадцать могил, но кроме меня уже никого не осталось.
Жизнь этим четырём сёстрам досталась тяжёлая. Не было у них время жизнью наслаждаться только революция прошла, хозяйство восстанавливали, война началась, потом опять из разруха города строили. Время для всех одно, а судьбы у всех разные.