- Всё правильно - подумала она, - Нельзя бесконечно плакать над разбитой чашкой. Надо просто взять новую - и налить в неё чай.
За окном хлестал дождь, превращая серые улицы в блестящие зеркала. Небо было настолько пасмурным, что казалось наступила ночь. Ветер гнул ветви старой липы под окном, а капли, словно слепые барабанщики, отбивали дробь по подоконнику.
Алина сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как по мокрому асфальту бегут мутные ручьи. Мысли проносились в её голове, как будто устроили забег наперегонки. Прошлое не отпускало её. Обрывки воспоминаний из детства словно впечатались в кору мозга и цеплялись за каждую её клеточку.
Она пыталась забыть.
Она хотела простить.
Она просто хотела любить и быть любимой.
А главное, почему она возвращается сюда вновь и вновь. Что это? Личный мазохизм её души? Или это робкое желание увидеть одобрение в глазах той, кто её не любила никогда.
- Ты всегда была лишней в этой семье, - сказала сестра Юля, даже не глядя на неё.
Алина вздрогнула, слова сестры прервали поток мыслей. Эти слова прозвучали так спокойно, будто сестра констатировала факт, не требующий доказательств. Алина хотела крикнуть, что это неправда, что она тоже имеет право на любовь, но вместо этого лишь стиснула зубы.
Юля фыркнула и отвернулась, будто разговор был окончен. А Алина снова осталась одна с мыслями, с болью, с вечным вопросом: почему её никогда не любили по-настоящему?
- Скажи спасибо, что в детдом не сдали, - сказала с усмешкой сестра.
- Может и лучше было бы! - выкрикнула Алина в отчаянии.
Сестра ничего не ответила.
И снова поток мыслей погрузили Алину в темноту воспоминаний
- Ей-то что! У неё всё было. Абсолютно нормальное детство счастливого ребенка, - думала Алина, глядя на Юлю, - Непонятно только почему детства не было у меня? В чём моя вина?
- Мать не расстраивай своими слёзными историями, ушла она, а когда придёт, не знаю, - наконец произнесла Юля. - Иди к себе лучше, езжай. У тебя теперь своя семья. У нас - своя.
Алина поняла, что нет у неё нигде никакой семьи. Одна она на всём белом свете. Хотя и была она замужем за хорошим, на первый взгляд человеком. Но, как оказалось, таким же равнодушным, как и все, кто её окружал. Но этот союз был всё же лучшей альтернативой жизни в семье, в которой тебя считали ненужной.
Отец ушёл от них с матерью, когда Алине было 6 лет. Родители развелись, был большой скандал. Девочка знала, что причиной послужило то, что у отца появилась другая женщина.
Мать, Татьяна Викторовна, злилась на мужа, но не менее сильно она злилась и раздражалась на Алину.
Девочка была внешне очень похожа на отца. Буквально всем. Буквально во всём. И весь ее облик, ее голос напоминали Татьяне Викторовне бывшего мужа. А уж когда дочка начинала смеяться…
- Алина, не смей! - ругалась мама. - Не могу слышать твой смех! Ты напоминаешь мне его.
Мама старалась не произносить имя бывшего мужа. Ей было противно. Она часто плакала и кляла его, на чём свет стоит. И как бы не раздражала Алина маму своим существованием, Татьяна Викторовна запретила отцу видеться с дочерью, и даже не допускала мысли отпустить дочь жить к нему. После многочисленных скандалов и запретов видеть дочь, отец как будто смирился и переехал с новой семьей в другой город, чтобы даже случайно не пересекаться с Татьяной Викторовной.
Алина помнила, как застала однажды маму, медленно и монотонно разрезающую одежду папы, вещи, которые он оставил дома, либо забыл их, либо они не вписывались в его новый имидж в другой семье. Мама с таким остервенением разрезала одежду на мелкие клочки, с таким каменным лицом, что девочка даже немного испугалась.
Алина смотрела на маму и тихо плакала. Всё же она грустила по отцу и по той жизни, которая была у них до того, как он ушёл. И не понимала, почему он ушёл? Ведь можно было продолжать жить с ними и общаться с той новой тётей. Может быть, они бы даже подружились… Алина была очень наивная и слишком добрая.
Однажды утром мама успокоилась, она вела себя так как будто папы не было в их жизни.
Вскоре Татьяна Викторовна снова вышла замуж. Новый муж оказался хорошим человеком, и зажили они вполне дружно. Он хорошо относился к Алине, никак не давал понять, что та ему не родная дочь. Через год у них родилась Юлька.
С виду все было тихо, мирно, дружно. Но это только с виду, если присмотреться, то было видно, что у мамы семья, а Алина осталась совсем одна. Отчим почти всё время был на работе - он старался обеспечить семью. А мама всё больше отдалялась от Алины, пока она не сделалась для неё совсем чужой. Как будто бы у мамы была новая семья, а Алина из той, старой, о которой хочется забыть. И дочь лишь яркое монотонное постоянное напоминание. Этого Татьяна Викторовна ей простить не могла. Потому и решила дистанцироваться от дочери.
Ну, как будто нет её.
Алина росла тихим незаметным подростком. Училась хорошо, посещала музыкальную школу, класс Фортепиано, и студию изобразительного искусства. Это отчим предложил отвести её туда. Мама согласилась, меньше будет под ногами мешаться.
Между детьми споров не было. Алина была не конфликтна и не завистлива, Юля же просто знала, что её любят, и она самая-самая и потому с раннего детства смотрела на сестру свысока и с большим достоинством, всем своим видом показывая, кто тут главный.
Да Алина и не спорила. Ей не нужна была эта пальма первенства. Она просто хотела человеческих отношений и потому сглаживала острые углы, она бы всё стерпела ради ощущения мнимого благополучия.
Дни рождения детей разительно отличались. День рождения Алины проходил тихо и незаметно. Друзей ей звать не разрешалось. Отмечали в тихом семейном кругу. Торт без свечей, конфеты, чай. Скромные подарки, в основном что-нибудь нужное: кофта, куртка, ботинки.
В первые месяцы после ухода, отец еще пытался пробиться сквозь ледяную стену материнской ненависти.
Алина ждала его звонки. Проходила часто мимо телефона. Вдруг успеет раньше мамы ответить и хоть на минуту услышать родной голос. Но на звонки всегда отвечала только мама.
- Алло? - голос Татьяны Викторовны звучал, как скрип ножа по стеклу.
- Таня… Можно поздравить Алину? У нее же сегодня…
- Нет, нельзя.
Щелчок. Гудки.
Но он звонил снова. Раз в месяц. В день рождения. На Новый год.
Алина прижимала ухо к двери, ловя обрывки разговоров:
- …не надо ей твоих подарков!
- …хотя бы передай, что я…
- У Алины всё хорошо. Лучше, чем с тобой.
Потом грохот трубки. Тишина.
Она зажмуривала глаза, представляя, как папа стоит с телефоном руке, сжимая в другой руке маленькую коробочку - там наверняка заколка или книжка. То, что он всегда дарил ей раньше.
Но однажды звонки прекратились.
Мама торжествующе бросила:
- Видишь? Он и о тебе забыл.
Алина не верила. Ждала.
До тех пор, пока в один обычный вечер не осознала: телефон молчит уже три года.
И тогда в её сердце, рядом с детской тоской, поселилось новое чувство - предательство.
Ее мысли вернулись к воспоминаниям о дне рождении. День рождения сестры был абсолютно другим. Счастливым. Радостным. Долгожданным, ну-то есть Юлькин день рождения был таким праздником которого ждешь. Подарок ей подбирался долго и тщательно. Заворачивался в подарочную бумагу и вручался торжественно. На торте свечи: ровно столько, сколько исполнялось лет. Все хлопали в ладоши, глядя как Юлька пытается их задуть. Однажды Алина не выдержала и чуточку помогла сестре задуть свечи на торте. Все заругались и сказали, что она захотела украсть желание сестры, которое она загадала, ведь оно теперь не сбудется! Какая плохая девочка…С желаниями там было всё в порядке. Велосипед, компьютер, игрушки дорогие. Всё что желалось, сразу же реализовывалось.
Юлька росла немногословной, тихой. Со временем Алина даже стала ее немного побаиваться.
Смотришь на нее и не знаешь, о чём она думает. Такая вся загадочная и высокомерная.
Родителям же казалось, что это были признаки высокого интеллекта и таланта.
Но, Юля пока ещё не определилась, и мучила родителей своим непостоянством. Попробовала заняться и тем, и этим, но надолго ее не хватало, и родители ее не заставляли. Если уж не хочет доченька этим заниматься, так и не нужно.
Мама говорила, что Алина учится не очень, в упор не замечая, что не очень как раз училась Юля. А вот Алине учеба вообще легко давалась. Выучить стих, запомнить целый параграф - легко. Написать сочинение - это она любила больше других предметов, ведь на страницах тетради оживал ее придуманный мир, это была территория её фантазий. Точные науки она щелкала как орехи, она читала условие задачи и решение с ответом выписывались в стройные клетки её рабочей тетради. Всё хорошо у неё было, без проблем. Тихо и незаметно. Ведь она так не хотела расстраивать маму.
Школу Алина окончила почти на одни пятёрки и даже поступила в вуз.
К слову о ВУЗе
Алина с её отличным аттестатом и непонятной тягой всенепременно получить одобрение мамы, могла поступить в любой университет или институт. Выбор был. Но мама и тут высказала свою безапелляционную точку зрения:
- В какой бы институт тебя засунуть? - громко вопрошала Татьяна Викторовна. - Талантов никаких нет. Знаний не многовато. Вроде как с середины на половину. Даже не знаю. Рядом есть Политехнический. Ездить недалеко. Давай, дуй туда. Может, поступишь на бюджет. А нет, так и суда нет. Пойдёшь на работу, где диплом не нужен. Вон в ближайший магазин Продукты, там всех берут. Хоть прок от тебя будет.
Отчим молчал. Он всегда был согласен с Татьяной Викторовной. В том, что касалось детей, он ей полностью доверял.
Алина поступила куда указала её мама своим перстом властности. Выучилась. Получила диплом по специальности Бухгалтерский учет и аудит. Отправилась работать на завод. А потом вышла замуж за простого парня, коллегу.
Он проявил к ней внимание, стали встречаться. Мама узнала об этом и настояла, чтобы дочь пригласила его домой. Парень неожиданно легко согласился. Маме он показался надёжным и она сразу же решила действовать.
- Есть где жить-то вам после свадьбы? У нас тесно.
Алина стала просто пунцовой и потупила глаза. Они встречались всего месяц, ни о какой свадьбе ещё не было и речи. Просто гуляли. Даже признания в любви ещё не прозвучало. Однако парень не растерялся:
- Есть. У меня квартира от деда досталась, по наследству, - гордо заявил парень, как будто он домовладелец, как говорится не из нищих. И продолжил, - жить мы будем в ней, Алина мне нравится, так что свадьбе быть!
Алине показалось, что её, как корову, выбирают на рынке и от этого ей стало ужасно не комфортно. Мама пыталась её отправить из дома подальше, Это было очевидно! Наконец-то ей представилась такая возможность, и она вцепилась в неё обеими руками.
Так и поженились. Никакого предложения руки и сердца, как такового, не было. Никакой романтики и поцелуев под луной. Её новоиспечённый муж, Геннадий, словно выполнил какой-то пункт в своём жизненном плане. И Алина оказалась самой подходящей кандидатурой.
- Ты меня любишь? - спрашивала девушка.
- Конечно! - отвечал Гена. - А иначе, зачем бы я на тебе женился?
- Не знаю… - вздыхала Алина. Она словно плыла по течению.
Первое время она тосковала по дому. Муж оказался такой же немногословный, как ее отчим. Поговорить с ним было особо не о чем. Больше всего он интересовался футболом, даже делал ставки на матчи. Алине это представлялось ужасно скучным. Ничего их не связывало, даже постель, где не было никаких чувств. Там тоже было всё очень скучно, как часы, предсказуемо и монотонно.
Алина пару раз приезжала домой, но маму не заставала, только Юльку. Всё-таки Алина продолжала тянуться к маме, и чувствовала, что это родной человек, и жаждала общения. Но ничего так и не получала.
Как-то так вышло, что отчим запил. Мама выгнала его и осталась одна со своей любимой Юлей. Она тянула из матери деньги и ничего не делала. В вуз не поступила. Всё продолжала искать своё место в жизни. Правда Алине казалось, что она его уже нашла, этот смысл - это был дом, рядом с мамой, компьютером и удобным креслом.
- Я беременна. - выпалила Алина одним выдохом, сжимая в потных ладонях край стола. Эти два слова жгли ей язык уже три недели, но сказать их раньше она не решалась - боялась, что мама просто перебьёт, не даст договорить, как это часто бывало.
Кухня замерла. Даже часы на стене, обычно громко тикающие, будто притаились. Мама медленно отложила половник, которым помешивала борщ, и повернулась. Её глаза - обычно холодные, как февральский лёд - вдруг стали какими-то мутными, незнакомыми.
- Надеюсь, у тебя всё сложится, - голос матери дрогнул на неожиданной ноте, - Не то, что у меня.
Сердце Алины ёкнуло. Она впервые за много лет увидела в маминых глазах что-то кроме привычного раздражения. Возможно, понимание? Или... боль? Вдруг показалось, что вот сейчас, через эту новость, они наконец-то смогут...
- И ты хотя бы будешь любить этого ребёнка, - мама резко повернулась к плите, хлопнув крышкой кастрюли.
Воздух в кухне вдруг стал густым, как сироп. Алина машинально провела ладонью по животу - плоскому пока, но уже такому важному. Мамины слова повисли в воздухе колючими осколками. Хотя бы - значит, сама-то не любила? Этого ребёнка - не моего внука, или малыша, а просто этого ребёнка?
За окном зашуршали листья тополя, и этот обычный звук почему-то резанул слух. Алина вдруг с болезненной ясностью представила, как через несколько месяцев будет стоять здесь же, с кричащим младенцем на руках, а мама... мама отвернётся точно так же. Как когда-то отвернулась от дочери так похожей на своего отца.
«Ничего не изменится» - горькая мысль обожгла сильнее маминых слов. Мне снова указали на своё место. Беременность, роды, материнство - всё это было только её, Алины, дорогой. Мама уже выбрала свою дорогу в сторону.
Муж сначала оживился от мысли, что станет отцом, а потом, когда выяснилось, что Алина ждёт девочку…
- Ну вот как так то?!! Пацана не могла что ли, а?! С кем я футбол буду обсуждать? Бабье царство! Тьфу! - заявил супруг. И потерял всякий интерес к ожидаемому малышу.
Зато когда родилась малышка Поля, Полина, Полинка, вот тогда Алина почувствовала просто ошеломляющую волну любви к родному существу. Она заботилась о ребёнке с большой охотой и просто растворялась в своём материнстве.
Татьяна Викторовна сухо поздравила дочь. Один раз Алина к ним даже ездила в гости с малышкой, но мама заявила, что за два часа, которые дочь с внучкой там находились, устала от детского крика и суеты. Потому просила не приезжать больше. И внучка её не очень интересовала. О чём она и заявила.
- Хватит держаться за мою юбку, Алина! Что ты не вырастешь-то никак! Уже ребёнка родила, а всё «мама, мама»! Зачем я тебе?! Что ты приехала? Могла просто фото прислать. Езжай и живи там своей семьёй! Оставь меня в покое!
По лицу Алины текли слёзы.
«Всё», - решила она. - «Больше сюда ни ногой. Очевидно мне, и правда, пора понять, что нет у меня никакой семьи. И матери нет.»
Вскоре случилось печальное событие. И матери действительно у Алины не стало. Она не переживала, перегорело уже всё.
Квартиру они с сестрой поделили.Трёшка в хорошем районе превратилась в две однушки.
К тому времени и в семейной жизни у Алины наступил кризис. Гена стал похаживать налево. Это было вполне предсказуемо, ведь их никогда ничего не связывало. Но Алине теперь было куда идти. И она развелась с ним. Достойно так разошлись. Без скандалов.
Полина росла и радовала маму. Они жили с ней буквально душа в душу. Нет-нет, да и вспоминала Алина про то, как относилась к ней её собственная мать. И не понимала. Как же можно так обходиться с родным человечком.
- Мама, а бабушка нас не любила? Она была злой?
Полина подняла на маму большие, доверчивые глаза. В них не было ни обиды, ни горечи - лишь детское любопытство.
Перед ними лежала фотография на которой Алине было пять лет и она сидела на коленях у отца - того самого, которого она совсем не помнила.
Алина взяла снимок, провела пальцем по пожелтевшему краю.
- Она не была злой. Она была... очень раненой.
И вдруг поняла, что говорит это без привычной горечи.
В тот вечер она написала письмо. Короткое. Без упрёков.
«Мама, я прощаю тебя. И, если сможешь, прости меня за то, что не сумела стать для тебя той дочерью, о которой ты мечтала. Спасибо за то, что ты была.»
Конверт сожгла, не отправляя. Но в груди стало легче.
Алина обняла дочь, вдыхая запах её волос - сладкий, как лето.
За окном пробиваясь сквозь лучи солнца начинался дождь. Небо разорвалось внезапно - тяжелыми, теплыми каплями, которые шлепались о раскаленный асфальт, поднимая едкий запах пыли. Дождь хлестал по листьям, по крышам, по распахнутым настежь окнам - звонко, нагло, по-летнему бесцеремонно. Дождь как-будто смывал остатки тяжелых воспоминаний. Он не пугал, не заставлял прятаться: люди смеялись, подставляя лица под теплые потоки, а дети выбегали босиком на улицу, шлепая по лужам, в которых тут же отражалось солнце - ослепительное, мокрое, разбитое на тысячи бликов.
А потом так же внезапно дождь кончился. Над мокрым миром повисла радуга, воздух стал прозрачным и сладким, а солнце, уже почти закатное, залило все вокруг медовым светом.
И казалось, что земля дышит - глубоко, с наслаждением, - а мир на мгновение стал чище, ярче и добрее.
Алина крепко прижимая дочь к себе смотрела на крупные капли дождя в лучах яркого солнца и улыбалась своим мыслям. Впервые за много много лет, ей было спокойно и тепло.
Она посмотрела на дочь и тихо сказала:
- Когда ты появилась на свет, я впервые поняла, что значит навсегда. Ни как обещание, ни как долг - а как тихое, непреложное знание: где бы ты ни была, что бы ни случилось - ты часть меня. Не та, что можно отрезать, а та, что пульсирует под кожей, дышит в такт моему сердцу.
Я люблю тебя не за что-то. Не за улыбку, не за успехи, не за родственную кровь.
А просто потому, что ты есть. Потому что в мире, где все так зыбко, ты - моя единственная несомненность.
Вырастешь. Улетишь. Но когда-нибудь вечером ты прижмешься ко мне, как в детстве, я пойму - мы все еще те же.
Две девочки, одна в возрасте нежности, другая в возрасте мудрости, связанные чем-то большим, чем имя мать и дочь.
- Всё правильно - подумала Алина, - Нельзя бесконечно плакать над разбитой чашкой. Надо просто взять новую - и налить в неё чай.
Она впервые за долгие годы почувствовала - лёгкость под названием Счастье.
Также ознакомиться с другими работами автора.
Оставайтесь любознательными, верьте в свои силы и не бойтесь пробовать новое! До встречи в следующих письмах! 💫