Я застыл.
Мужчина передо мной был старше, чем я помнил. Но в этих серо-зелёных глазах не было сомнений. Это был он. Отец. Пропавший тридцать шесть лет назад. Не постаревший настолько, насколько должен был. Его взгляд не был тёплым — скорее, печальным, как будто он знал то, что мне пока недоступно.
— Тебе не следовало возвращаться, — сказал он.
— Я... Я не понимал. Почему ты остался?
— Я не остался. Я был забран.
Он повернулся и пошёл по улице, словно зная, что я пойду за ним. Мы шли мимо домов, где сквозь занавески мелькали силуэты. Люди. Я к ним повернулся — но те, кто смотрел на меня, не моргали. Их лица были знакомы. Я видел их на фотографиях. В том числе и ту семью. Девочка, мать, отец. Все они были здесь. Живые. Или почти живые.
Отец завёл меня в дом, который казался слишком целым, слишком настоящим. Внутри пахло хлебом и дымом. В углу стоял старый телевизор «Рекорд». На стене — карта Курганской области, где Песчаное было отмечено чёрным углём.
— Это место — не совсем деревня, — сказал отец. — Это Переход.
— Куда?
— Между. Между тем светом, который зовём жизнью, и тем, что приходит после. Здесь собираются те, кто когда-то исчез, погиб внезапно, кто не смог уйти... полностью. Здесь — тех, кого помнят слишком сильно. Или слишком страшно.
— Я не понимаю… Зачем я здесь?
Отец достал коробку из-под кровати и поставил на стол. В ней лежал детский рюкзак, слипшийся от времени, но я его узнал — это был мой, с зайцем и сломанной молнией. Он открыл его. Внутри — нож, фотография, записка.
«Если ты читаешь это, значит, ты вернулся сам. Значит, девочка зовёт.»
— Она не ребёнок. — Голос отца дрогнул. — Она… Песчаное. Её звали Марья. Когда-то. Последняя, кто здесь умер. В 1943-м. Она ждала кого-то. Так сильно, что не смогла уйти. Теперь она ждёт всех.
Он поднял на меня глаза.
— И тебя, потому что ты был с ней в детстве. Ты обещал, что вернёшься. В ту ночь, когда ты пропал, ты был с ней. Она спасла тебя. И теперь хочет, чтобы ты остался с ней. Навсегда.
Я отступил на шаг.
— А ты? Почему ты не ушёл?
— Потому что я согласился на её уговор. Тогда, в 89-м. Спасти тебя — в обмен на меня. Я остался. Но теперь ты здесь. И если ты останешься — она отпустит меня.
Тишина.
— Выбор за тобой, сын.
И в этот момент она вошла. Та самая девочка. В белом, с куклой в руках и пепельными глазами. Всё в ней было детским… кроме взгляда. Он был древним, как сама земля.
Она посмотрела на меня и улыбнулась:
— Ты ведь обещал...