оглавление канала, часть 1-я
И в это же время высокий звук, который заставил меня позабыть саму себя, свою сущность, шагнуть вперед, прямо в расставленную ловушку, перешел в злобный визг, словно тот, кто его издавал, был рассержен тем, что добыча ускользнула из его лап в самый последний момент. Виски заломило так, словно мою голову уже раскололи на несколько кусков, и собрать ее обратно не было уже никакой возможности. А волк, все еще продолжающий придавливать меня передними лапами к земле, поднял голову вверх и завыл торжествующе и победно. Раздался громкий щелчок, будто кто-то переломил огромный сухой сук пополам. Серебристое мерцание исчезло, словно захлопнулись распахнутые створки окна, а из озера на этом месте поднялся фонтан грязных брызг.
Вместе с исчезновением странного свечения и звука ко мне вернулось ощущение владения собственным телом. Взгляд, затуманенный от перенесенной разрывающей головной боли, стал проясняться, а мое тело вновь подчинялось мне. Волк перестал выть, опустил голову и посмотрел на меня, как мне показалось, с каким-то значением, а потом вдруг заскулил, словно был не грозным хищником, а больным щенком. Я вглядывалась в волчьи глаза, силясь понять, что же ему от меня надо. То, что он для меня не опасен, я поняла сразу. А грозный зверь вдруг совсем неожиданно лизнул меня в лицо. Я ахнула от внезапного узнавания и изумления. Эти серо-желтые внимательные и умные глаза, черная шерсть, ремнем проходящая по хребту от ушей до кончика хвоста, подпалы на поджарых боках: все это словно на мгновение возвращало меня в ту жизнь, которую я потеряла. Это только людям, далеким от леса, от его жизни кажется, что все волки похожи друг на друга. На самом деле, как и люди, они все разные. Сомнений у меня уже не оставалось. Я выдохнула с изумлением, боясь, что все это мне просто кажется, и стоит мне только закрыть глаза, как волк тут же исчезнет, испарится. Горло перехватило от нахлынувшего волнения, когда я с трудом выдавила из себя шепотом:
- Лютый…???! Неужто и впрямь ты?!
Волк при звуках своего имени заскулил громче, опять лизнул меня в лицо и, наконец, убрал лапы с моей груди. Я привстала и, не удержавшись, обняла серого за шею, все время шепча:
- Откуда ты, серый брат?! Как ты здесь оказался-то?! Как пройти умудрился меж гранями?! Ты один или… - Я замолчала, боясь произнести вслух имя мужа.
И тут же у меня в голове возникла мутная, будто прикрытая туманной пеленой, картинка. Зеленая вспышка и бесконечный, закрученный спиралью коридор, летящий навстречу, а потом темнота. Я, отпустив шею зверя, проговорила тихо:
- Знать, ты один прошел… Тебя затянуло за мной вслед… - И добавила с непонятной мне самой горечью: - Видно, связаны мы с тобою, серый брат, одной нитью судьбы.
Взгляд волка вдруг переместился мне за спину. Верхняя губа вздернулась, обнажая смертельно острые передние клыки, и в горле у него родился утробный рык, словно звук приближающейся первой весенней грозы. Я быстро обернулась. Избор, опершись на одно колено, застыл в напряженной позе, отведя чуть назад правую руку с боевым топориком, а Волчок (это который Волк) тихонько тянул из-за плеча стрелу из колчана. Я мгновенно переместилась так, чтобы закрыть собой волка. Выставила вперед одну руку и проговорила быстро:
- Это мой друг… Уберите оружие…
Волк (вот же теперь путаница начнется, кого я в виду имею, зверя или человека) подчинился сразу. Опустил лук и вопросительно глянул на меня. А вот Избор послушался не сразу. Не опуская топора, проговорил недоверчиво:
- Откель нам знать, что он не прислан врагами, а тебе голову не заморочили?
Я нахмурила брови и проговорила с легкой угрозой в голосе:
- Ни откель… Особливо тебе. Коли сказала «это друг», значит, так оно и есть! Что неясного?!
Волк покосился на Избора и проговорил тихо с притворным сожалением:
- Ох, чует мое сердце… По возвращению, квакать тебе жабой…
При этом парнишка скорчил такую забавную рожицу, что я едва удержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Чтобы скрыть свои чувства, повернулась к Лютому и проговорила тихо:
- Не бойся, серый брат… Никто тебя здесь не обидит… - Потом, оглядев эту напряженную гору стальных мускул и острых клыков и когтей, добавила с усмешкой: - Хотя… Пожалуй, в моем заступничестве ты мало нуждаешься.
Волк, будто понимая мои слова, (почему это «будто»?) оскалил пасть в подобие улыбки и неторопливо потрусил под ближайшее дерево. Там улегся на палую листву и положил морду на вытянутые лапы, прикрыл глаза, всем своим видом показывая, как ему надоели глупые двуногие со своими глупыми препирательствами. А я, не обращая внимания на напряженный взгляд Избора, направленный на волка, обратилась к обоим мужчинам:
- Как случилось, что вы уснули?
Оба на меня уставились в изумлении. Затем, переглянувшись между собой, заговорил Волк:
- С чего ты взяла, что мы уснули?
Это было неожиданно. Так… Похоже, они этого даже не заметили. Это меня очень настораживало. Нужно было непременно разобраться в произошедшем. Но для начала мне хотелось оказаться как можно дальше от этого озерка. По крайней мере, пока я не пойму, что же такое произошло.
Не отвечая на заданный вопрос, я буркнула:
- Нам нужно найти укрытие до темноты… Думаю, выход из тайного прохода будет для этого самым подходящим местом… Тем более, что он тут, недалече…
Волк глянул на меня с пониманием, а вот Избор удивленно вскинул брови, спросив с ноткой недоверия:
- А откель тебе ведомо, где находится выход из тайных ходов??
Я была собралась ему ответить что-нибудь резкое на тему «откель», так он мне досадил со своими глупыми вопросами и высказываниями, но меня опередил Волк. Вытаращившись на Избора, словно тот сморозил величайшую глупость, он, набрав в грудь побольше воздуха, возмущенно выпалил:
- Да ты чего, Изборушка!!! В уме ли ты, такие вопросы Варне задавать?! Она же и есть ТА САМАЯ Хранительница Тайных Путей! Только она одна и знала, да еще старец Световлад, как проходят пути, какие и где ловушки, да западни устроены! Многие из них она же и мастерила!!! У нас в Скиту о том каждый отрок ведал!!
Парня прямо-таки распирало от негодования. Избор глядел на товарища с удивлением. В его зеленых глазах так и читалось недоверчивое восклицание «иди ты!». Если честно, мне это порядком уже надоело, и я про себя, в который раз, помянула имя старца, досадуя на него за эдакую компанию. Не дожидаясь, чем кончатся эти разговоры, я развернулась и быстрым шагом направилась в обход озера. Лютый тут же соскочил со своего места и, обогнав меня, потрусил чуть впереди и сбоку. Даже не оглядываясь, я знала, что мои спутники идут следом. Явно было слышно сердитое сопение Волка и тихое ворчание Избора. Я, не оборачиваясь, громким шепотом напомнила им, что нужно соблюдать осторожность и передвигаться как можно тише и незаметнее. Моим словам вняли, и до самого дуба, где в дупле был скрыт выход из тайного прохода, и где не так давно мы прятались с малыми, двигались почти неслышно.
У древнего дерева я внимательно огляделась по сторонам, настороженно прислушиваясь к звукам леса, которых здесь было не так уж и много. Звери и птицы не спешили сюда возвращаться после недавних пожаров. Лютый безо всякой просьбы с моей стороны оббежал по большому кругу и, вернувшись, выразительно посмотрел на меня. Мол, все тихо. Я мысленно поблагодарила волка и попыталась ему объяснить, что ему лучше было бы последовать за нами в подземелье. Волк подошел к дуплу, потянул воздух носом и тихонько фыркнул. Мне тут же пришла в голову мысль: «Волки не любят подземелий…». Тогда я послала ему мысленную картину огня, льющегося с неба. Если попытаться выразить человеческим языком эмоции, возникшие у волка после моего предостережения, то ближе всего были бы слова: «Так и быть… А то еще выть начнешь…»
Всю дорогу, пока мы сюда шли, я думала, рассказывать моим спутникам о том, что произошло на берегу озера, или не стоит? С одной стороны, они, похоже, ничего не видели, а стало быть, и не поняли. И это было странно и настораживающе. Выходило, что серебристая западня была рассчитана только на Знающих? Поэтому, может, остальным-то и говорить ничего не стоило? А с другой стороны, случись что со мной, кто старцу все расскажет? В общем, когда мы устроились в подземелье, я решила для начала сама все как следует обдумать, а уж потом и спутникам моим кое-что рассказать.
Памятуя, что кроме меня в темноте никто не видит, разрешила Избору запалить факел. Совладал он с этим заданием без особого труда. Из чего следовало, что стихией огня он владеет не так уж и плохо. Волк принялся доставать из своих запасов провизию, чтобы немного подкрепиться. Кусок вяленого мяса достался и Лютому. Волк осторожно взял его с ладони человека, отошел в сторонку и там принялся трапезничать. Я есть не хотела, только выпила немного воды из баклажки и, положив голову на колени, прикрыла глаза, сделав вид, что я дремлю. Волк о чем-то тихо переговаривался с Избором. А я стала вспоминать, стараясь не упустить ни самой маленькой детали или незначительного собственного ощущения из всего того, что со мной случилось. Итак… Сначала звук. Очень высокий звук. Помнится, в одном старом манускрипте я когда-то прочла, что вот таким «мышиным писком» на поле боя врага лишали воли. Считалось, что подобный звук отделяет разум от тела и действует он только на тех, кто может его услышать. А на подобной частоте его слышали только те, кто обладал даром улавливать большие диапазоны волновых колебаний. На тех же, кто подобными способностями не обладал, он действовал как снотворное, что и случилось с моими спутниками. Я представила целые армии, которые под воздействием этого звука в одночасье валились с ног и засыпали мертвым сном прямо на поле боя, а все, кто обладал даром, шли в эту ловушку помимо собственной воли, потому что тело уже не подчинялось разуму. Что потом происходило с ними, даже представить было жутко. Смерть для них была бы предпочтительнее того, что творили с ними темные, чьим орудием этот «мышиный писк» и был.
При воспоминании о том, что недавно пришлось пережить самой, меня даже бросило в холод. Если бы не Лютый… Я тут же уловила мысль волка. «Ты не принадлежала себе. Я должен был остановить. Тебя застали врасплох. Плохое место…» Похоже, волк знал больше моего о происходящем. Но я еще не была готова, чтобы начать его расспрашивать.
А сейчас было главным понять: эта ловушка была поставлена специально для нас или все-таки она была оставлена темными как петля на заячьей тропе. Побежит зайчик и попадется. А коли не побежит, значит, так тому и быть. И еще… Мне нужна была защита от подобной «петли». В следующий раз Лютый может и не подоспеть. И тут же я опять уловила мысленное одобрение волка.