Салют, Мария! СССР, 1971. Режиссер Иосиф Хейфиц. Сценаристы Иосиф Хейфиц, Григорий Бакланов. Актеры: Ада Роговцева, Анхель Гутьеррес, Виталий Соломин, Владимир Татосов, Валентина Владимирова, Александр Баринов и др. 17,1 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Иосиф Хейфиц (1905–1995) поставил около трех десятков фильмов разных жанров, многие из которых («Горячие денечки», «Весна в Москве», «Большая семья», «Дело Румянцева», «Дорогой мой человек», «Дама с собачкой», «День счастья», «Салют, Мария!», «Единственная», «Впервые замужем») вошли в число самых кассовых советских кинолент.
Иосиф Хейфиц по молодости лет (вместе со своим тогдашним сорежиссером Александром Зархи) увлекался революционной тематикой («Депутат Балтики», «Член правительства»), но пустившись после Великой Отечественной войны в «одиночное плавание» предпочитал современные житейские истории и экранизации русской литературной классики, в чем добился немалых успехов.
Таким образом, историко–революционная и военная драма «Салют, Мария!» у него единственное послевоенное исключение из этого правила.
Кинокритик Изольда Сэпман (1934–2005) писала в журнале «Искусство кино», что в фильме «Салют, Мария!» «исключительность жизненного материала таила в себе немалые опасности для художника. Трагические события подлинной жизни легко могли обернуться эффектной экранной мелодрамой: это ведь живая жизнь имеет право на самые неправдоподобные ситуации, а у искусства — свои законы. Но авторы фильма не замкнулись в рамках частной истории, не рассказали нам пусть необыкновенную, и все–таки единичную биографию: создавая характер героический, раскрывая судьбу своей героини, они создали масштабную и поэтическую ленту о времени и людях, формирующих время и в свою очередь им сформированных. … Жизненный материал, оказавшийся в руках режиссера, во многих гранях окрашен трагически. Судьбу Марии — цепь горьких и невосполнимых утрат — можно было эмоционально поднять до высот героической трагедии. И в фильме порой ощущаешь такую тенденцию, есть ряд сцен, которые режиссер снимал как открыто–патетические, обнаженно–трагедийные. Но именно эти сцены — наименее получившиеся, наименее цельные стилистически. И. Хейфицу почти нигде не удается до конца натянуть тугую тетиву трагедии. В кадрах, по замыслу трагических, подчас слишком легко обнаруживается конструктивное начало, и тогда на экране, под голос комсомольца, читающего анкету Марии, идет навязчивое чередование в разных ракурсах снятых планов распростертой на земле фигуры героини. Или возникает кадр — распятый на дверях укома коммунист, что воспринимается не как нечто действительное, а скорее как чистая иллюстрация — знак эпохи» (Сэпман, 1971: 73, 77).
Однако завершать рецензии на ноте упрека по отношению к классику советского кинематографа И. Хейфицу, разумеется, было как–то неловко. Поэтому Изольда Сэпман окончила свою статью пафосным финалом, подчеркивающим «благородную цель поэтической ленты» — «рассказать о Настоящем Человеке, о Человеке, выразившем в себе эпоху революционных бурь и потрясений. Эта цель отвечает самому насущному требованию современности. Потому что наше искусство ощущает потребность в героях, которые служат нравственным примером для тех поколений, которым идти в Завтра» (Сэпман, 1971: 78).
Спустя 15 лет после премьеры этой ленты кинокритик Юрий Богомолов (1937-2023) отметил, что «Мария в фильме — больше чем центральный персонаж; она олицетворение истории, «вочеловеченная» история. История, воссоединенная с человеком. Об этом прежде всего фильм. Все основные сюжетные положения служат главным образом выявлению мотивов личного единения человека с историей, с историческим временем. … Мария Хейфица ни разу не переступает через личное; она бесконечно расширяет его сферу. В этом главная мысль фильма» (Богомолов, 1986).
После распада СССР фильм «Салют, Мария!» был списан в «архив» и редко показывался по ТВ…
Но «революционно» настроенные зрители все еще помнят и любят эту ленту:«Красивый романтичный фильм о революции любви и идеалах» (Кокакома). «Потрясающий фильм, потрясающие Ада Роговцева и Анхель Гутьерес! история о жизненном пути их героев завораживает и вызывает какой–то трепетный восторг. Необыкновенно красивая пара, красивая прежде всего своими поступками и жизненной позицией. … Параллель поколений, революционной и военной молодёжи» (Нина).
Правда, любят эту коммунистически подкованную ленту все–таки далеко не все:«На мой взгляд, фильм откровенно слабый, натянутый, вымученный какой–то, да и идеологизированный не в меру» (Кисанька).
«Увы. Примитивная плакатно–пафосная тягомотина. Просто Мария выглядит одинаково, что в 18, что в 40 годочков. … Во второй серии испанские песнопения и рыдания порядком притомили» (Геннадий).
«Фальшивая, революционно-пафосная картина, где все картонно и плакатно, особенно раздражает бездарная игра Ады Роговцевой» (Анка).
Киновед Александр Федоров