В этой главе Вы узнаете о тех серьезных жизненных испытаниях, которые выпали на долю семьи Гончаровых.
Здравствуйте, мои уважаемые читатели!
Выражаю огромную благодарность всем моим читательницам, которые проявили сочувствие и понимание в моей непростой жизненной ситуации. Большущее всем Вам спасибо!
После длительного перерыва продолжаю публикацию глав из повести о судьбах наших современников, основанную на реальных событиях.
Напоминаю, что все имена изменены, любые совпадения случайны.
Начало повести:
Предыдущая глава:
Лидию Сергеевну Сорокину в 2-х соседних деревнях знали все. 50 лет назад по распределению приехала она в большую деревню Васильевка учительствовать, в школу ходили и из соседней деревни дети. За 42 года работы в школе Лидия Сергеевна в некоторых семьях успела отучить в начальных классах 3 поколения детей.
Обе деревни входили в колхоз. Через год Лидия Сергеевна вышла замуж за местного механизатора Василия. Еще через год колхоз построил 5 домов, каждый на 2 семьи, одной из семей «счастливчиков» стала семья Сорокиных. Жили Лида и Василий дружно, только вот не давал им Бог детей. Оба проверялись. Оба здоровы, а беременность так и не наступала.
А в лихие 90-е, когда колхоз развалился, неполная средняя школа стала малокомплектной, вдруг родителям, которым было уже обоим за 40, Бог послал мальчика. Назвали ребенка Валера. Василий работал в районе в автосервисе, снимал угол, приезжал на выходные, Лидия вышла на работу в школу, с ребенком сидела мать Василия – детского сада в деревне уже не было.
Через 5 лет скоропостижно ушел из жизни Василий, следом ушла его мама, остались Лидия с Валерой одни. Переезжать из деревни им было некуда и не к кому, продать дома было тоже некому.
В деревне было почти 600 домов, когда Лидия в нее приехала девчонкой, а сейчас в 2022 оставалось не больше 60 жилых и еще 15, которые использовались как дачи. Часть домов разобрали и перевезли. Часть истопили на дрова, несколько стояли с заколоченными окнами.
В соседней деревне 3 местных жителя организовали фермерское хозяйство, и те немногие, кто не уехал в город ходили к ним работать. Почта переехала в соседнюю деревню, а в Васильевке клуб сгорел лет 15 назад, старую школу разобрали на дрова, у здания правления колхоза сгнила и провалилась крыша. Теперь раз в неделю к этому зданию приезжала автолавка и привозила самое необходимое и хлеб.
Валера закончил в своей деревне 9 классов и уехал в областной центр, поступил в колледж. Это был последний выпуск их деревенской неполной средней школы, потом осталась только начальная малокомплектная и Лидия Сергеевна в ней была уже одна и учитель, и директор в одном лице. А в 62 года отправили и ее на заслуженный отдых окончательно и школу закрыли. 3-е детей школьного возраста из 2-х деревень поехали учиться в район в школу с интернатом.
После колледжа Валера служил в армии в артиллерийском полку в соседнем регионе. Лидия Сергеевна ездила к нему на присягу. Отслужил, вернулся, чтобы не бросать мать, устроился на трассе охранником на заправку в 4-х км от деревни. Летом ездил сначала на велосипеде, потом купил мотоцикл и в теплое время года ездил на работу на нем, а зимой ходил пешком.
Так сложилось, что в двух деревнях был только один холостой парень- Валера Сорокин и только одна незамужняя девушка Валя, которая была его одноклассницей, только учиться она никуда не поехала (родители оба болели), устроилась почтальоном на почту. Теперь она была с утра оператором на почте, а после обеда разносила почту по обеим деревням. Раз в месяц, так же за 2 дня по обеим деревням разносила она пенсию.
Повестку на мобилизацию Валера получил одним из первых в районе и сразу же поехал в военкомат, через 3 дня он уехал на СВО.
Когда 30 декабря Вале с утра позвонили на почту и спросили, знает ли она Лидию Сергеевну Сорокину, она сразу как-то напряглась и сказала, что знает. Ее попросили передать Сорокиной, что ее сын тяжело ранен и находится в подмосковном госпитале в состоянии крайне тяжелом, что врачи не дают никаких оптимистичных прогнозов, если она хочет застать его живым надо приехать в этот госпиталь и продиктовали адрес.
2 км до деревни и потом по самой полупустой деревне бежала Валя бегом, всем, кого встречала, говорила, что надо Лидии Сергеевне ехать в Подмосковье в госпиталь, сын – Валера тяжело ранен.
Добежала, отдышалась у калитки и вошла. Было не заперто. Лидия Сергеевна удивилась и обрадовалась визиту Вали. В тайне она надеялась, что ее Валера после СВО на Вале женится. Только улыбка быстро сползла с лица, когда она узнала новость, которая поразила ее в самое сердце. А через час начали приходить соседки, приносить деньги, кто сколько мог. Знали, что все они живут на пенсию. А в Подмосковье пешком не дойдешь, на дорогу деньги нужны.
Конечно был у Лидии Сергеевны неприкосновенный запас на случай форс-мажорных ситуаций. Такая вот и случилась. После обеда, собрав в дорогу немного пирожков, оделась Лидия Сергеевна и пошла пешком 3 км до трассы. На ее счастье, через 35 минут шел проходящий автобус до областного центра. Не долго она стояла на остановке и засветло добралась в областной центр. Потом по городу доехала до вокзала и вечером села в поезд до Москвы.
Утром 31 декабря приехала она в Москву, везде предновогодняя суета, у всех праздник. А ей в госпиталь к тяжелораненому сыну надо, только к обеду приехала она в госпиталь. Ее одели в одноразовый халат, маску, шапочку и бахилы и провели в отделение реанимации. Через стекло она увидела подключенного к массе аппаратов мужчину с забинтованной головой.
- А где мой сын? - недоуменно спросила она.
- Так вот же он, - ответили ей.
- Это не мой сын, мой сын выше ростом и моложе, этому мужчине явно за 40, а моему всего 30 будет в феврале, - удивленно произнесла Лидия Сергеевна.
- Я тоже удивился, что по сопроводительным документам парень молодой- Сорокин Валерий Васильевич, 29 лет, а фактически мужчина среднего возраста, когда его оперировал, видимо что-то перепутали при отправке, - сказал хирург, делавший операцию.
- Где мой сын? – снова решительно спросила Лидия Сергеевна.
- Других раненых из зоны СВО нам в последние дни не привозили, - ответили ей. - В его вещах было вот это письмо, его прислали вместе с сопроводительными документами. Это его почерк?
- Почерк его, а в палате лежит совсем другой человек, – ответила Лидия Сергеевна.
Поехала Лидия Сергеевна обратно домой. Всю дорогу она читала и перечитывала последнее письмо своего сына. Он писал, что все у него хорошо, воюют потихоньку, каждый день по нескольку раз выполняют очередное боевое задание, здоров, сыт, в блиндаже тепло.
Только 2-го добралась она до своего дома и сразу зашла к Вале, поздравила с новым годом и попросила:
- Если что узнаешь, прошу тебя, приди мне скажи, не мой это был сын, что-то они там перепутали, а куда звонить и где что-то узнавать я даже не знаю. Да и праздники везде, никого на месте нет.
- Конечно, если что узнаю – сразу прибегу сказать, завтра мне уже на работу, - ответила ей Валя.
А третьего января утром возле дома Сорокиных остановился черный джип, из него вышел человек в военной форме и повез Лидию Сергеевну в Москву на опознание тела ее сына. Она опознала сына.
4-го его похоронили в родной деревне. Все старики, кто мог дойти до кладбища, пришли проводить его в последний путь. Говорили много хорошего. Многим старикам и старухам помогал он по выходным по хозяйству.
9 января Лидия Сергеевна попросила Валю найти машину и свозить ее в район к нотариусу. Она подписала Вале свой дом и все ее имущество, в том числе и деньги, которые ей причитались за погибшего сына и взяла с нее обещание, что как только она деньги получит, то сразу из деревни уедет. Нет у нее здесь судьбы, не за кого замуж выходить.
- А как же Вы? Вам ведь эти деньги самой пригодятся, - возразила Валя.
- Мне недолго осталось, мой век закончен и жить мне теперь незачем, похорони меня, как помру. Больше некого просить, - ответила ей Лидия Сергеевна.
Валя пообещала навещать ее каждый день, только через день она пришла и увидела, что Лидия Сергеевна ушла во сне. Через 10 дней после похорон сына, похоронили и ее на местном кладбище.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
30 декабря в строительной компании был последний рабочий день 2022 года, Юля разрешила после обеда всем желающим уйти с работы, был организован небольшой междусобойчик, тоже не для всех, а для желающих, и в бухгалтерии накрывали стол.
Корпоратив был 26 числа, и она ездила только на торжественную часть, чтобы премировать самых отличившихся и сразу уехать домой.
А 30 с утра она сидела в своем кабинете с бухгалтером Ольгой, которая тоже была в интересном положении и работала 30 декабря последний день перед декретом. Ольга делилась с Юлей опытом по поводу в какие сроки и какие виды обследований ей проводили, как и что лучше обустроить в детской и что обязательно надо купить для ребенка. Ольга вынашивала уже второго и была в этом вопросе для Юли своего рода гуру.
В этот момент вдруг позвонила секретарша и сказала, что звонят из Министерства обороны по поводу Максима Николаевича. Юля взяла трубку и села к столу. Ей сообщили, что ее муж Гончаров Максим Николаевич пал смертью храбрых при исполнении воинского долга. Гроб с телом покойного будет доставлен 3 января, похороны с воинскими почестями полностью за счет МО.
Юля заплакала, а Ольга вдруг не нашла ничего лучше, чем рассказать ей о брате подруги матери, у которых этого брата тоже вроде привезли и похоронили, а потом через год он нашелся в чеченском плену. Потом долго выясняли кто же был фактически похоронен и не сразу, но все-таки нашли того, кто фактически погиб, делали эксгумацию и выяснили. Перезахоранивать не стали, только поменяли табличку на имя фактически там похороненного, а этот брат до сих пор жив.
- Ты думаешь, я могу добиваться опознания тела мужа? - решительно спросила Юля.
- Я думаю, что такое право у Вас есть, - ответила Ольга, надеясь, что все-таки Максим Николаевич жив. Любили его многие в компании, не плохим начальником он был, многим помог и всегда относился с пониманием к своим сотрудникам.
- Могу я попросить тебя никому пока ничего не говорить? - спросила Юля Ольгу.
- Да я уже скоро домой ухожу и в декрет с завтрашнего дня, я никому не скажу, я понимаю, - ответила Ольга.
- Можешь прямо сейчас ехать домой, все равно у всех уже нерабочее настроение, все уже новый год отмечают, - спокойно и уверенно произнесла Юля.
- Спасибо Вам, я верю, что Максим Николаевич жив, это какая-то ошибка, такие люди, как он, должны жить- сказала Ольга, попрощалась и уехала домой.
Юля вызвала секретаршу Наташу и попросила ее соединить с номером, по которому ей только что звонили и никому под страхом увольнения не говорить о содержании обоих разговоров.
Собрав всю свою волю в кулак, Юля сказала кто она, что ей только что звонили по поводу гибели мужа, и что она требует опознания его тела.
- Такое право у Вас есть, - ответил ей мужской голос. - Но для этого Вам придется приехать в Москву.
- Не проблема, - ответила Юля. – Говорите время и место, я приеду, вероятно, с сыном Максима Николаевича.
Мужской голос сухо продиктовал ей 2 января в 18 часов и адрес.
У Юли хватило сил и мужества никому в семье ничего не сообщать о случившемся. Она 31 декабря вручила всем свои подарки, получила ответные и ушла к себе под предлогом плохого самочувствия. В гостиной остались Валерия Николаевна, и Рита, которые смотрели новогоднюю программу по ТВ, Олег ушел в свою комнату, Фарида с Максудом уехали в свою семью.
Алексей с утра звонил и всех поздравлял, он решил не приезжать на встречу нового года- 2-го у него был серьезный экзамен, после которого он планировал приехать домой. Юля попросила его не ездить и дождаться ее приезда, она приедет в 17 часов в Москву с Максудом и на обратном пути его заберет.
Алексей, конечно, удивился, но спорить с мачехой не стал.
Когда же 2-го он узнал о цели приезда Юли в Москву, ему вдруг стало нечем дышать. Несколько минут он не мог вздохнуть полной грудью, но он быстро продышался, взял себя в руки и спросил:
- Бабушка, Олег знают?
- Пока нет, - спокойно произнесла Юля, в голове которой в последние дни крутилась фраза Ольги: «Это какая-то ошибка. Такие люди, как он, должны жить!».
- Может я один пойду на опознание, все-таки ты беременна, тебе вредно волноваться? - снова спросил Алексей.
- Ты пойдешь со мной и поможешь мне, если мне вдруг станет плохо, - спокойно и уверенно сказала Юля.
- Хорошо, как скажешь. – ответил Алексей, который никогда в подобных мероприятиях не участвовал и заметно волновался.
В назначенное время их пригласили в помещение, где на длинном столе стоял вскрытый цинковый гроб, тело было покрыто белой простыней.
Мужчина в военной форме и белом халате поверх нее спросил:
- Вы готовы?
- Да, - ответили Юля и Алексей вместе.
Мужчина открыл лицо погибшего, и Юля, и Алексей почти одновременно сказали:
- Это не мой муж. Это не мой отец.
Они вышли из помещения на улицу и Юля сразу села на скамейку у входа, ноги не слушались, она не могла идти. Алексей позвал Максуда, и они оба помогли Юле дойти до машины. Домой ехали молча. Только подъезжая, Алексей сказал Юле:
- Я сегодня еще больше тебя зауважал. Если бы не твоя настойчивость мы бы завтра похоронили чужого человека и считали отца погибшим, а, главное, ты смогла выдержать и никому в семье об этом не рассказать. Будем надеяться, что отец жив. Не зря отец выбрал именно тебя в жены, ты этого достойна. Ты такая женщина, которая ему нужна.
- Не перехвали, - скромно сказал Юля. – Будем ждать добрых вестей. Я верю, что Максим жив, такие, как он, должны жить. Я ношу его ребенка.
Вечером третьего января им позвонили на домашний и сообщили, что Максим находится в подмосковном госпитале в тяжелом состоянии. Утром 4-го Юля поехала к нему в госпиталь, опознала мужа.
Ей рассказали, что в голове у него был большой осколок, который вдавил в мозг осколки каски, шерстяной шапки, которая была под каской и черепа. Операцию провели, все осколки удалили, отверстие в черепе закрыли титановой пластинкой, насколько пострадал мозг от ранения и контузии- покажет время, сейчас он в искусственной коме до стабилизации общего состояния. Потом ждет еще одна операция на коленной чашечке. В полевых условиях осколок вынули и зашили, но чашечка раздроблена и скорее всего придется ставить протез вместо раздробленной чашечки.
Юля внимательно и стойко выслушала весь медицинский отчет лечащего врача. Она позвонила исполнительному директору и объяснила ситуацию, сняла в гостинице номер, куда приходила только помыться и переночевать, все дни она сидела у постели мужа и читала ему Ильфа и Петрова, Джерома К. Джерома, Зощенко, Филатова, юмор других писателей, и, удивительно, но состояние мужа начало стабилизироваться.
20 января его вывели из состояния искусственной комы, но он ничего не видел, был паралич мышц лица и шеи, он не мог сам даже глотать пищу и его кормили через зонд. Из госпиталя его выписали только в конце марта, Юля несколько раз уезжала домой, чтобы сдать анализы и посетить врача по беременности, оставляя вместо себя сиделку. На пару часов она заезжала в компанию. Подписывала какие-то документы. Исполнительный директор без нее справлялся.
Максима направили в центр медицинской реабилитации, он уже сам мог ходить с тростью с подлокотником и начал понемногу говорить, зрение тоже восстановилось не сразу и не полностью, еще раньше он смог писать и написал каким образом его могли перепутать с рядовым Сорокиным.
Накануне их последнего боя, Сорокин дежурил ночью 2 часа и сильно замерз, обходя их боевую позицию с осмотром. Была метель с сильным ветром на улице.
Максим, сменяя его на дежурстве, отдал ему тогда свою теплую куртку на меху и надел его куртку на ватине, пошел дежурить сам, а утром они не успели поменяться куртками обратно, потому, что получили боевое задание, а после произведенной стрельбы их накрыла Баба – Яга- вражеский беспилотник.
Ему повезло, что к ним быстро смогли добраться наши бойцы. Тогда они по рации передали, что 2 200-х и 2 300-х, гаубица вдребезги, но рядовой Маленков умер еще по дороге в госпиталь, а Максим выжил и, после первичной оперативной помощи по удалению осколков из тела, спец бортом он был отправлен в подмосковный госпиталь с осколком в голове. Хирурги без КТ не решились делать фактически нейрохирургическую операцию в полевых условиях. Не было понятно насколько пострадал мозг от ранения и контузии.
Поскольку в нагрудном кармане куртки было письмо матери, подписанное Сорокиным, а куртках были соответствующие нашивки, Максима записали, как Сорокина, возникла вот такая путаница. Дважды Максиму повезло, что у них с Сорокиным была одна группа крови, если бы они были разными, он мог умереть при переливании крови, которые ему делали в обоих госпиталях.
В самом конце апреля Юля оставила Максима на попечение сиделки и поехала готовиться к родам. После всех перенесенных тревог и испытаний чувствовала она себя не очень хорошо, она еле успела закупить все необходимое для ребенка и легла на сохранение. А 29 мая она родила девочку, которую назвала Анастасией.
В конце июня Алексей с Максудом отвез отца в санаторий МО в Тульской области, где он пробыл и пролечился еще 3 месяца. О возвращении к воинской службе речь уже не шла, но восстановить здоровье ему постарались по максимуму. Он стал нормально говорить и видеть в очках, сам нормально кушал, ходил уже намного лучше с обычной тростью, периодически еще мучили головные боли и головокружения.
Домой он вернулся в конце сентября, через год после ухода на СВО, с группой инвалидности и впервые взял на руки свою дочь, обнял маму и младшего сына. Юля наняла няню и каждый рабочий день на пару часов ездила на работу.
Этот год был самым трудным и тяжелым для семьи Максима и для него самого.
Продолжение следует…..
Благодарю всех дождавшихся и прочитавших одну из последних глав повести. Мое повествование близится к концу. Еще раз спасибо всем, кто меня поддержал и посочувствовал, это дорогого стоит.
Благодарю за Ваши лайки и добрые комментарии.
Всем здоровья, позитивного настроения и хорошей погоды!
Берегите себя и своих близких!
#Рассказы и истории #реальная история #рассказы о любви