Утро началось с того, что я опоздал на сорок минут.
В коридоре офиса пахло свежесваренным кофе и каким-то дешёвым освежителем воздуха с запахом морского бриза, который только усиливал ощущение происходящего.
На столе у секретарши Марины Владимировны дымилась кружка, а сама она смотрела на меня с тем выражением, которое выражало иронию и усмешку.
— Николай Сергеевич уже спрашивал, — сказала она, щёлкая длинным маникюром по клавиатуре. — Хы! Уже третий раз за месяц, Алексей.
Я кивнул, чувствуя, как под воротником рубашки начинает скапливаться липкий пот.
Кабинет начальника отдела находился в самом конце коридора, и каждый шаг по этому длинному, застеленному серым ковром тоннелю давался с трудом.
Дверь была приоткрыта. Николай Сергеевич сидел за своим массивным дубовым столом и что-то печатал, время от времени поправляя очки, которые вечно сползали на кончик носа.
— Входи, — пробурчал он, не глядя.
Я переступил порог, и дверь тихо захлопнулась за моей спиной, будто отрезая пути к отступлению.
— Объясни мне, — начал Николай Сергеевич, откидываясь в кресле, — что сегодня произошло?
Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась та напряженная тишина, что бывает перед грозой.
Я вздохнул:
— Будильник не сработал...
— Будильник, — повторил он, как будто проверяя, насколько это слово сочетается с реальностью. — И что, у тебя телефон сломался? Или там, не знаю, электричество отключили?
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Нет, просто... мама не завела его.
Тишина.
Николай Сергеевич медленно снял очки, протер их платком и снова надел, будто надеясь, что это поможет ему лучше понять ситуацию.
— То есть... ты хочешь сказать, что твоя мама... заводит тебе будильник?
Я кивнул.
— Каждый день? - уточнил начальник.
— Ну... да, - растерянно ответил я.
Он откинулся в кресле, и его лицо приняло выражение человека, который только что услышал, что Земля на самом деле плоская.
— Тебе двадцать семь лет, Алексей, - произнёс он, глядя прямо в лицо.
Я промолчал.
— Двадцать семь, — повторил он, как будто я мог забыть. — И ты всерьёз говоришь мне, что не можешь сам завести будильник?
Я почувствовал, как щёки начинают гореть.
— Она просто... лучше знает, во сколько мне вставать, - попытался объяснить я.
Николай Сергеевич закрыл глаза и глубоко вдохнул, будто собираясь с силами.
— И почему же сегодня она его не завела? - продолжил расспросы начальник.
Я потупил взгляд и пожал плечами:
— Я вчера допоздна играл. Она говорила, чтобы я шёл спать, но я не послушался. А потом она обиделась и... ну, не стала заводить.
Наступила долгая пауза.
— Понятно, — наконец сказал Николай Сергеевич. — То есть ты опоздал, потому что ослушался маму. Она тебя наказала, и теперь виновата она. Так?
Я попытался что-то сказать, но он поднял руку.
— Алексей, — его голос стал мягче, но от этого стало только хуже, — когда мы брали тебя на работу, ты говорил, что хочешь развиваться... брать на себя ответственность...
Я кивнул.
— А теперь я узнаю, что ты даже будильник сам завести не можешь, - произнёс он с возмущением.
Я сглотнул и опустил глаза:
— Это был единичный случай.
— Нет, — он покачал головой. — Это был последний случай.
Когда я выходил из кабинета, в коридоре стояла Марина Владимировна. Она смотрела на меня с каким-то странным выражением — не то жалость, не то презрение.
— Ну что, жив? — спросила она, протягивая мне чашку кофе.
Я взял её, почувствовав, как дрожат пальцы:
— Кажется, меня увольняют.
Она вздохнула.
— Ну что ж, — сказала она, — может, мама найдет тебе новую работу.
Я не ответил. Кофе был горьким, как и это утро.
Дома мама встретила меня на пороге.
— Ну что, как дела? — спросила она, снимая с меня куртку.
Я посмотрел на неё и вдруг понял, что не хочу говорить правду.
Не хочу видеть, как её лицо покроется морщинами от беспокойства, как она начнёт суетиться, предлагать поговорить с начальником. Как будто я всё ещё маленький мальчик, который не может сам решить свои проблемы.
— Всё нормально, — сказал я.
Она улыбнулась и потрепала меня по плечу:
— Вот и хорошо. Иди, садись, я суп разогрею.
Я кивнул и пошёл в свою комнату. На столе стоял компьютер, на экране которого замерла вчерашняя игра.
Я потянулся к мышке, но вдруг остановился. За окном светило солнце. Где-то вдалеке кричали дети. Жизнь шла своим чередом.
Я взял телефон и открыл будильник. Пора было заводить его самому.
