Говорят, что самое тяжелое время для людей с душевными ранами – это утро. Ночь вводит в приятное забытье, окутывает снами и дарит временное ощущение покоя. А потом ты открываешь глаза – и воспоминания о событиях вчерашнего дня сокрушительной лавиной обрушиваются на голову.
Первое, что я бессознательно подмечаю после пробуждения, – что Захара нет рядом. И только потом до меня доходит ужасная правда: он уже никогда не будет рядом. Ни завтра, ни послезавтра, ни через год…
Мне нужно как-то учиться жить в одиночестве, но пока это кажется абсолютно непосильной задачей. Энергия на нуле. В душе горьким ядом разливается апатия. А чертовка-память раз за разом подкидывает воображению сцены, где Захар изменяет с моей племянницей на бильярдном столе.
Наверное, с чисто прагматичной точки зрения нет ничего удивительного в том, что он на нее повелся. Эльза молодая, яркая, эффектная. Чего только стоит ее копна черных как смоль волос…
Чисто внешне мне не под силу с ней конкурировать. Но ведь значение имеет не только внешность…
Как же любовь, преданность, уважение, в конце концов? Почему эти важные понятия вдруг обесценились и перестали иметь какой-либо вес? Почему в современном мире сиюминутное побороло фундаментальное?
Никто не хочет держаться своего выбора до конца. Все жаждут ярких красок и новых впечатлений.
В своем окружении я далеко не первая, кто сталкивается с проблемами в браке. Взять хотя бы моих лучших подруг – Наташу Скоробогатько и Марину Назарову.
У Наташки история самая печальная: она рано вышла замуж, родила двоих детей, а потом столкнулась с домашним насилием и пьянством мужа. Какое-то время терпела, стремясь сохранить семью, а потом загремела в больницу со сломанными ребрами и поняла, что с нее хватит. Подала на развод, взяла ипотеку и вот уже много лет живет вполне припеваючи. Не пропала, как говорится. Воспитывает детей, ходит на работу и даже умудряется откладывать на отпуск в Турцию.
У Марины все проще и одновременно сложнее. Она вышла замуж по большой любви за небогатого, но при этом крайне перспективного молодого человека. У них тоже родилось двое детей, и через какое-то время ее муж прилично так разбогател, став известным кинопродюсером.
Со стороны их семейная жизнь выглядела идеалом, но, как оказалось, внутри все отнюдь не гладко. Не так давно выяснилось, что у Давида, мужа Марины, завязался роман с четвертой нашей подругой (теперь уже, естественно, бывшей). В общем, теперь Марина на стрессе, а ее брак – на грани развода. Не знаю, как они в итоге вырулят, но ситуация тяжелая.
Прокручивая в голове примеры подруг, я с грустью понимаю, что не мне одной судьба дает подзатыльники. Вот только у Наташи и Марины, в отличие от меня, есть замечательные дети, благодаря которым невзгоды наверняка переносятся чуточку легче…
А я вот совсем одна. Даже обнять в трудную минуту некого.
Мне удается соскрести себя с кровати лишь в одиннадцатом часу утра. Кутаюсь в халат, наливаю себе кофе и наклеиваю патчи под глаза, дабы хоть как-то смягчить отеки из-за вчерашних слез.
Потом, игнорируя отсутствие аппетита, заталкиваю в себя нехитрый завтрак в виде двух вареных яиц, и неспешным шагом обхожу нашу с Захаром квартиру.
Тут так красиво. И так много моих вещей.
Понятия не имею, как уместить свою жизнь в два чемодана и вывезти прочь. Здесь ведь не только обувь, одежда и украшения… Я обустраивала этот дом с большой любовью. Покупала много декора, горшочных цветов, мебели…
От одной только мысли, что совсем скоро здесь будет хозяйничать другая женщина, мне делается тошно. К горлу опять подкатывают слезы, но я гашу эмоциональный порыв и, шмыгнув носом, плетусь в гардеробную за чемоданами.
Плачь, не плачь, а собрать вещи все равно придется. Потому что по документам эта квартира принадлежит Захару. Точнее – его маме. Он во время покупки на нее документы оформил.
Я тогда не придала этому особого значения, а сейчас понимаю, что муж, возможно, специально пути отхода готовил... Ну, чтобы в случае развода слишком много со мной не делиться.
На сборы уходит практически целый день. В процессе я осознаю, что забрать все за раз точно не получится, поэтому выбираю самое необходимое. То, что пригодится в ближайшие недели: нижнее белье, ходовая одежда, косметика, драгоценности.
У меня пока нет никакого плана на дальнейшую жизнь, но интуиция подсказывает, что просто не будет. Я не пропаду без Захара, пусть даже не надеется. Но поднапрячь нервы и силы точно придется.
Когда два пузатых чемодана вырастают у входной двери, я наконец даю себе передышку. Ужинаю вчерашним пловом, заливаю в себя еще пару чашек кофе и, включив телевизор, несколько часов бездумно наблюдаю за сменой картинок на экране.
Потом щелкаю пультом и понимаю, что по-хорошему пора бы ложиться спать. Однако тоска, завывающая в сердце, так сильна, что я сдаюсь и все-таки набираю номер Наташки.
Я не хотела представать перед подругами разбитой и зареванной, но внезапно до меня доходит, что в одиночку я попросту не вывезу. Мне нужны поддержка и дружеское участие. Нужно, чтобы меня погладили по голове и сказали что-то теплое и банальное вроде: «Ты хорошая, Оль. А он козел».
– Алло, – Наташа отвечает после третьего гудка.
– Спишь? – интересуюсь я.
– Не-а, сериал по «Россия-1» смотрю. Вот вроде предсказуемо все, но интересно, зараза, – в характерной для нее манере отзывается подруга.
Набираю в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпаливаю:
– А я от Захара ухожу.
– Че-го?! – поперхнувшись, восклицает Наташка.
– У него другая, – поясняю я. – Вчера об этом узнала.
– Пипец, – выдает после недолгого молчания. – Ты сейчас одна? Или с ним?
– Одна, – вздыхаю.
– Не ложись спать. Скоро приеду.
– Да не нужно… – скромничаю. – Тебе ведь на работу завтра…
– Ничего страшного, мне к недосыпам не привыкать, – безапелляционно парирует она. – И Маринке позвони. Пусть тоже едет. Она в этих делах теперь спец.
В ожидании подруг накрываю нехитрый стол: сырная нарезка, немного фруктов, горький шоколад. В общем, выкладываю все, что обнаружилось в холодильнике. Сейчас мне совсем не до формальностей, но взрощенное годами гостеприимство берет верх.
Первой приезжает Наташа Скоробогатько. Запыхавшаяся, румяная. С бигудями на голове и двумя бутылками вина в руках.
– Стандартный набор скорой помощи, – поясняет она, клюнув меня в щеку. – Ну как ты? Жива?
– Жива, но… Если честно, паршиво, – вздыхаю я, кутаясь в халат.
– Не реви, Оль. Мы все починим. Ты далеко не первая, кто столкнулся с неверностью муд… мужика.
Наташа проходит на кухню и, заглянув в пару ящиков, принимается деловито орудовать штопором.
– Как узнала-то? – интересуется сочувственно, вытаскивая пробку из бутылки. – Сам признался? Или птичка на хвосте принесла?
– Застукала его на горяченьком, – мрачно отвечаю я.
– Че-го?! – у Наташки аж челюсть от удивления отвисает.
– Да, – киваю. – Собственными глазами все увидела.
– Фу… – кривится. – Мерзость какая.
Пока Наташа разливает напиток по бокалам, снова раздается звонок в дверь. Это Марина пришла. Запускаю подруга в прихожую, и она тотчас заключает меня в крепкие дружеские объятия.
Если Наташа у нас дама с задором и навеселе, то Марина, в свою очередь, интеллигентная, чуткая и эмпатичная. В ней очень чувствуется мягкая женская энергия, которая будто бы окутывает пространство и смягчает острые углы.
Подруги располагаются на кухне, и я вываливаю на них всю жуткую правду о своей жизни. Рассказываю о том, как застукала Захара с собственной племянницей и о том, что она беременна от него.
Наташа с Мариной пребывают в шоке от услышанного. Поначалу даже не знают, как реагировать. Переглядываются, судорожно сглатывают, бледнеют. Мне понятны их эмоции: измена мужа с юной племянницей – это зашквар. О таком разве что сериалы снимать.
– Так как он умудрился-то ребенка ей заделать? – изумленно сипит Наташка. – У него ведь того, сперматозоиды вялые…
– Ну, видимо, они для моих яйцеклеток были вялыми, а для ее – юных и энергичных – в самый раз, – хмыкаю я.
– Гаденыш!
Снова повисает тишина. Марина опускается на соседний стул и качает головой:
– Как же так, Оль? Сколько они уже вместе?
– Говорит, пять месяцев. А на деле – фиг его знает, – пожимаю плечами.
– Кошмар…
– И знаешь, что самое обидное? – беру в руки салфетку и, свернув ее в трубочку, промакиваю нос и глаза. – Что я сама устроила Эльзу к нему в фирму. Сама за нее слово замолвила. Мол, девочка толковая, учится хорошо, возьми ее, пожалуйста, к себе на стажировку.
– И он взял, – вздыхает Марина.
– Да, взял. Еще сделал вид, будто одолжение мне делает, – добавляю с обидой.
– Ты, конечно, извини, Оль, но мне никогда не нравился твой Баженов, – вставляет Наташа. – Слишком уж он у тебя въедливый был, слишком правильный… С комплексом бога, как это модно сейчас называть. Все эти его скандалы из-за недостаточно выглаженных рубашек… Ну бред же! Чистой воды бред! А когда он суп на второй день после приготовления отказывался есть – это нормально, по-вашему?
– Ну… Я ведь не работала в последние годы, – отзываюсь еле слышно. – А он хотел, чтобы дома все было идеально: свежий ужин, чистота и порядок…
Наташка утрирует: никаких скандалов из-за недостаточно выглаженных рубашек у нас не было. Просто Захар – педант и любит, когда все по полочкам. И в жизни, и в работе.
Но в чем-то подруга, безусловно, права: требований у мужа и впрямь было много. Иногда даже чересчур… Но я старалась не зацикливаться на этом. Напоминала себе, что у каждого человека свои тараканы. Пыталась подстроиться под него, угодить. Жаль, что в конечном итоге Захар так и не оценил этого.
– Да надо было в куда-нибудь ему засунуть этот ужин! – кипятится Наташка. – Особенно, когда он совсем уж начал наглеть! А ты все в рот ему заглядывала… «Захар хороший», «Захар умный», «Захар деньги зарабатывает»… У Марины Давид вон, тоже деньги зарабатывает! Побольше твоего Захара, между прочим! Но она его из-за этого на пьедестал не возвела!
Опускаю взгляд в стоящую передо мною тарелку сыра и вздыхаю. Наташа хоть и резка в выражениях, но все же дело говорит: в последнее время я и впрямь слишком потакала Захару и его прихотям. Хотела быть идеальной женой. Закрывала глаза на все недостатки и ставила его интересы выше своих.
Тогда я думала, что я поступаю мудро, а сейчас понимаю, что просто-напросто ошиблась. Я потеряла себя, полностью растворившись в другом человеке. А так делать категорически нельзя.
Ведь теперь, когда у Захара новая жизнь, моя кажется резко оборвавшейся. Я как ребенок, выброшенный за борт без спасательного круга: барахтаюсь, задыхаюсь и медленно иду ко дну.
– Ну ладно тебе, Наташ, угомонись, – нахмурившись, одергивает Марина.
– Да я не к тому говорю, что Олю хочу обидеть… Оля – золото, и мы с тобой это прекрасно знаем. Умная, красивая, интеллигентная, – смягчается Наташа. – Я к тому, что раз идиот Захар не оценил ее по достоинству, так пусть идет к своей Эльзе! Посмотрим, насколько ее хватит. Далеко не каждая женщина сможет вытерпеть его занудный характер! Зуб даю, пройдет время – и этот недалекий к тебе обратно притащится, Оль. Начнет лечить, что все осознал и лучше тебя нет никого на свете. И вот тогда твоя задача, Оль, дать ему по носу! Ибо ты себя не на помойке нашла!
– Ну ты прям спикер-мотиватор, Наташ, – усмехается Марина.
– Ну а что? Не ценил внимание – оценит безразличие!
– Да, только проблема в том, что мне небезразлично... Ни сам Захар, ни вся эта ситуация… – честно говорю я.
Конечно, можно было бы прикинуться сильной и независимой. Сделать вид, что измена мужа не тревожит и не ранит. Мол, раз он выбрал не меня, то и тосковать по нему нет никакого смысла.
Но я нахожусь в окружении по-настоящему близких людей и не хочу лгать. Ни себе, ни им. Да, я раздавлена. Да, мне больно. Да, я понятия не имею, как дальше жить. И мои чувства – это не проявление бесхарактерности или слабости. Просто я живой человек. И мне нужно время для того, чтобы свыкнуться с утратой.
– Это пока, понимаешь? Потому что раны свежи. А пройдет месяцок-другой – ты этого гамадрила и не вспомнишь! – заверяет Наташа.
– Да, наверное… – тру переносицу и, повернув голову, смотрю на вторую подругу. – Ну а ты что думаешь, Марин?
Она всегда более сдержанна в словах и осторожна в суждениях, чем Наташа. Скоробогатько импульсивна и часто рубит с плеча, а Марина десять раз подумает, прежде чем что-то сказать. Оттого ее мнение для меня вдвойне важно.
– Я думаю, что Наташа права, – выдержав небольшую паузу, говорит Марина. – Тебе нужно уходить, Оль. Причем как можно скорее. А когда он заявится просить прощения – не прощать. Потому что он свой выбор уже сделал.
Что, в общем-то, и требовалось доказать. Никаких иных вариантов, кроме ухода и попытки обнулиться, в моем случае нет. Подруги своими выводами лишь подтвердили мои собственные умозаключения.
Путь, который сейчас открывается передо мной, тернист и сложен. Но уж лучше предпринять отчаянную и рискованную попытку начать жизнь с чистого листа, чем годами тяготиться осознанием собственной ненужности.
Знаете, что забавно? Что и Наташа, и Марина убеждены, будто рано или поздно Захар приползет ко мне с намерением помириться. Мне лично кажется, что такого никогда не произойдет. Какой ему толк жалеть о бесплодной супруге, если рядом молодая, красивая и беременная?
Нет, на извинения я не рассчитываю. Да и раскаяния мне его не нужны. Дело сделано, и былого, увы, не воротишь.
А вот чего мне действительно хотелось бы, так это счастья. Простого женского счастья, рецепт которого давно известен, но которое, к сожалению, случается далеко не с каждой…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Счастье вопреки", Тая Наварская❤️
Я читала до утра! Всех Ц.