— Неужели и в Шелвудстоне бывает солнце? — пробормотала Амабель, шурша накрахмаленными юбками серо-голубого цвета, пока неторопливо шла вперёд. — Кто же додумался возвести столицу в этом вечно дождливом краю?
— Действительно, солнце… — согласилась с ней Мари, с лёгкой улыбкой подставляя лицо ласковым лучам, словно пытаясь вобрать в себя их тепло без остатка.
Последние пару дней небо над столицей хмурилось. Свинцовые тучи сплошь затянули некогда голубую высь, но сегодня, наконец, погода прояснилась. Мари, привыкшая в родном пригороде ежедневно греться в золотистых лучах солнца, уже начала забывать, каково это ощущать их нежные прикосновения к своей коже. Сегодня же, ближе к полудню солнце разогрелось не на шутку, заиграв на остроконечных шпилях дворца, золотя кроны вековых деревьев, и рассыпаясь бликами по мокрой после дождя зелёной листве.
Ничего удивительного, что королева Клементина велела подать ей кружевной зонтик от солнца и вышла в сад. Фрейлины, разумеется, последовали за ней, укрываясь от палящих лучей широкополыми шляпами. Никто из этих девиц не хотел заполучить загар, как у простолюдинки, проработавшей весь день на солнцепёке. Но Мари не приходилось притворяться и прятаться. Она искренне наслаждалась прогулкой, оказавшись за пределами каменных стен дворца. Солнце ласкало её лицо, но не оставляло на нём и следа. Её кожа чудесным образом сохраняла девственную белизну, так ценимую аристократами, не смотря на причуды погоды.
Сад раскинулся перед ними пёстрым ковром, сотканным из бархатистых роз, нежных бегоний и горделивых лилий. Слышалось тихое жужжание пчёл. Воздух, густой от сладких цветочных ароматов, казалось, сам светился в ярких лучах солнца.
— Теперь понятно, почему в Шелвудстоне все такие бледные, — тем временам рассуждала вслух Амабель, щурясь от непривычного света. — Если солнце выглядывает раз в полгода, то сохранить безупречную белизну кожи гораздо легче, нежели на юге королевства. В моём родном городе тяжело укрыться от его палящих лучей.
— И впрямь, — кивнула Мари.
«Идеальное место для вампиров, — неожиданно мелькнуло у неё в голове. — Бледные лица не вызывают подозрений, вечные тучи не позволяют солнцу оставлять на коже ожоги… Поди, догадайся, кто из них грязный кровопийца! Вот и отец при всей своей проницательности не сумел разглядеть правду. Самая идеальная маскировка, та, что остаётся на виду».
— Выходит, ты южанка? — поинтересовалась Мари.
— Я из Чеймсфорда, — принялась рассказывать Амабель, слегка придерживая накрахмаленные юбки. — Из самого удушливого уголка королевства, где даже тени ищут тень.
— Никогда бы не подумала, глядя на тебя сейчас, — произнесла Мари, отмечая безупречную фарфоровую белизну кожи без единого намёка на южный загар.
— Это всё матушкина алхимия! — Амабель лукаво подмигнула. — Она так старалась, пытаясь придать моему лицу пугающе бледный вид, что использовала, наверно, все белила, которые только сумела отыскать в Чеймсфорде.
Их взгляды пересеклись и обе фрейлины рассмеялись, нарушая тишину сада серебристыми переливами.
— А вот твоя бледность, кажется, природная, — заметила Амабель, бросив оценивающий взгляд на лицо Мари. — Никакая алхимия не даст такого фарфорового оттенка.
— Я родилась на севере королевства, — пояснила Мари. — В тех краях солнце — редкий гость.
— Какое совпадение! — Амабель хлопнула в ладоши, и браслеты на её изящных запястьях звякнули. — Капитан Эймс тоже прибыл с сервера несколько лет назад. Неужто вам не доводилось встречаться с ним раньше?
— Север велик, — Мари хохотнула. — Нет, капитан мне не знаком. Я бы наверняка запомнила его лицо, если бы наши пути хоть раз пересеклись.
Процессия неспешно двигалась по широкой каменной дорожке, отполированной до идеальной гладкости за века придворных прогулок. На миг Мари почувствовала, будто идёт по льду. Казалось, один неосторожный шаг, одно резкое движение, и твёрдый камень предательски выскользнет из-под ног.
Первой шествовала королева Клементина, осанка которой была безупречна, а поступь размеренной и величавой, будто она отмеряла шаги в такт неслышному другими церемониальному маршу. Голову, увенчанную роскошной короной, она держала высоко и ровно, как и подобает монаршей особе.
Рядом с ней с важным видом шла Тереза. Она облачилась в безупречно сидящее на ней платье розового оттенка, водрузив на голову шляпку, украшенную живыми цветами в тон платья. Тонкие пальчики девицы сжимали кружевной веер. Впрочем, Мари ничуть не удивилась, увидев Терезу подле её величества. За несколько дней при дворе Мари успела разглядеть истинную суть Терезы. Эта льстивая кокетка всегда оказывалась в нужном месте в нужный час, готовая рассыпаться в неискреннем смехе даже от самой плоской шутки её величества или же другого важного придворного.
Мари с трудом сдерживала отвращение. Глядя на Терезу, у Мари возникало одно единственное желание — сжать покрепче горлышко этой сладкоголосой пташке, пока её звонкие трели не перейдут в надсадный хрип.
Следом, чуть поодаль, шла Надин — высокая, статная девица, с огненным водопадом кудрей, уложенных в замысловатую причёску, которая выглядела до смешного нелепо. На мягкой бархатной подушке в её больших руках сладко посапывал Бакстер. Её величество наотрез отказывалась выходить в сад без любимого кота.
— Надин, гляди в оба, — раздался ровный голос королевы. — Не допусти, чтобы Бакстер упал. После того инцидента в тронном зале... — Она недовольно прищелкнула языком. — Он и так перенёс достаточно потрясений, бедняжка!
«Бедняжка?! — Мари кипела от негодования. — А как же Элинор? Разве ваше величество не гложет чувство вины? Ваш ненаглядный кот сотворил с лицом фрейлины невообразимое!»
— Слушаюсь, ваше величество, — откликалась Надин, крепче прижимая подушку к груди.
— Да-да, будь внимательнее, Надин. Ничто не должно омрачить прогулку её величества в такой замечательный день, — важно подхватила Тереза.
Королева Клементина, однако, не услышала её последней фразы, поскольку внимание монаршей особы привлёк высокий силуэт, показавшийся вдали, у одной из беседок, увитых зелёнью жимолости.
Легким движением руки, она поприветствовала мужчину:
— Арчибальд!
Неторопливой царственной поступью королева направилась к придворному. Тот же, нарушая все нормы этикета, едва ли не бежал ей навстречу.
— Поторопитесь! — резко обернувшись, бросила Тереза остальным фрейлинам таким тоном, будто именно она была здесь королевой. — Наверняка её величество хочет сообщить герцогу Ваймонду о предстоящем приёме.
Фрейлины, подобно стае экзотических птичек, послушно склонили головы и направились вслед за королевой.
— Какой приём? — Мари нахмурила брови.
— Её величество решила устроить на днях приём. Ты разве не слышала?
— Не довелось.
Мари с Амабель неспешно брели в хвосте этой пёстрой процессии, где шуршали парчовые юбки и переливались на солнце атласные ленты. Лишь Эмма плелась рядом с ними. Каждый шаг давался фрейлине с невероятным усилием, будто на её хрупкие плечи легла тяжесть этого бренного мира.
Её нездоровый вид вызывал у Мари гнетущее беспокойство.
Лицо девушки осунулось и больше напоминало маску, высеченную из холодного мрамора: неестественная белизна щёк, бескровные губы, глаза, на дне которых виднелась пугающая пустота. Мари уже не раз встречала этот пустой взгляд у людей, которых кусали вампиры. От них оставались лишь пустые оболочки, плоть без воли, марионетки с бледными лицами, готовые пойти на любое безумство по приказу хозяина. Мари было больно это признавать, но видимо, Эмму постигла та же участь...
— Как удачно, — слегка улыбнулась Амабель, играя кружевными оборками своего веера. — Герцог Ваймонд, кажется, намерен надолго завладеть вниманием её величества. Хотя... — в её голосе появился многозначительный оттенок, — сомневаюсь, что эта встреча случайна. Весь двор знает, что это излюбленный сад её величества и в какие часы она предпочитает появляться здесь.
Несмотря на то, что солнце по прежнему припекало, Мари внезапно почувствовала, как холодная волна пробежала вдоль её позвоночника. Теперь пёстрый сад представлялся ей в ином свете. Буйство красок больше не радовало глаз, ведь именно здесь, в этом саду оборвалась жизнь её отца... В горле резко пересохло, ноги налились свинцом, и Мари с трудом переставляла их. Каждое новое движение требовало нечеловеческих усилий, будто она шла не по вымощенной камнем дорожке, а по глубокому снегу, утопая в нём по колено.
— Любопытно, — намеренно небрежно заметила Мари, стараясь скрыть дрожь волнения в голосе, — но мы не встретили здесь ни души. Неужели её величество ввела запрет на посещение сада?
Её слова потонули в заливистом смехе королевы, внезапно разорвавшем тишину благоухающего сада. Арчибальд, искусно подобрав момент, что-то нашёптывал королеве Клементине на ушко; та в ответ заливалась звонким хохотом, слушая россказни придворного.
— Её величество благосклонно разрешает прогуливаться здесь герцогу Ваймонду... ну и, конечно, герцогу Аттертону, — призналась Амабель, лениво обмахиваясь веером. С каждой минутой солнце припекало всё сильнее. — Хотя последнего можно увидеть разве что в сумерках. — Амабель усмехнулась. — Он словно летучая мышь, появляется только с заходом солнца.
— Он что же, избегает дневного света? — Мари нарочито звонко рассмеялась, словно нашла в словах Амабель нечто забавное, в то время, как её пальцы нервно сжимали тонкую ткань платья. Неужто у неё появилась зацепка?
Амабель задумчиво прикусила нижнюю губу, затем продолжила с лёгкой усмешкой:
— Честно говоря, не припомню, чтобы он хоть раз показывался днём. С тех пор как прибыл ко двору полгода назад, герцог посещает лишь вечерние приёмы. Беззаботно веселится в компании фрейлин до рассвета, а затем спит весь день. — Она пожала плечами. — Что ж, у каждого свои причуды, тем более, у человека его круга. Герцог знатен и баснословно богат.
Так думала Амабель, не подозревавшая о существовании вампиров. Однако же Мари видела в этом не просто причуду аристократа. Ледяные пальцы подозрения сжали её горло. Она слишком хорошо знала, что солнечный свет губителен для вампиров. Не кроется ли за странными привычками герцога нечто более зловещее? Пожалуй, на это стоило обратить внимание. Позже, когда Мари останется одна, она непременно обдумает это. Её взгляд невольно скользнул к королеве, беззаботно смеющейся с Арчибальдом. Интересно, а как много известно её величеству о творящемся в тени её же двора?
— Хотя, если уж на то пошло, я удивлена, что её величество вновь решила прогуляться в этом саду, — продолжила между тем Амабель, небрежно поправляя кружевной воротничок. В её голосе звучала та притворная небрежность, за которой обычно скрывается самое интересное.
— Почему же? — Мари почувствовала, как учащается её пульс, как сердце грохочет в груди. Она уже догадывалась какой ответ сейчас услышит, но всё же надеялась ошибиться.
Немного помолчав, Амабель ответила:
— Видишь ли, некоторое время назад в этом саду нашли мертвым одного из советников её величества.
Ледяная волна прокатилась по телу Мари, хотя солнце продолжало ласково согревать её плечи. Пальцы непроизвольно впились в ткань юбки.
— И... что же с ним произошло? - выдохнула она, чувствуя, как от щёк отлила кровь. Они говорили о её отце...
— Виллем Беквит — так звали того советника — скончался от удара прямо на этой самой дорожке. Гвардейцы нашли его тело на рассвете, когда солнце только показалось из-за горизонта.
«Так смерть отца списали на удар... Кто же постарался? — пронеслось в голове Мари. Её мысли лихорадочно работали. — Неужели орден "Алого рассвета" замешан в этом? Они могли подделать свидетельство, чтобы скрыть правду о вампирах. Или же это дело рук самого убийцы, пытавшегося замести следы преступления?..»
— Как... ужасно, — прошептала Мари. Слова застревали в горле. Губы онемели, а язык стал непослушным, но ей нужно было разузнать обо всё поподробнее. — Как, должно быть, все переполошились в связи с его смертью.
— Переполошились? Это мягко сказано, — Амабель многозначительно наклонила голову, понизив голос до шёпота. — Если бы ты только знала, сколько странных смертей произошло при дворе за последние месяцы!..
Мари уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но в этот момент Эмма впереди них внезапно замерла, а затем покачнулась, словно тростинка на ветру.
— Эмма? — встревожено окликнула Мари, бросаясь к фрейлине.
— Голова закружилась? — поинтересовалась Амабель, подошедшая сразу за Мари.
Когда Мари обхватила руку Эммы, её пальцы нащупали совсем острый локоток. Под тонкой фарфоровой кожей проступали кости, будто у чахоточной больной.
«Боже правый, она совсем иссохла!» — с ужасом подумала Мари, чувствуя, как дрожит тело Эммы.
— Да, просто... что-то в глазах потемнело, — прошептала Эмма. Её губы сделались белыми, как пергамент. — Должно быть, перегрелась на солнце... Сейчас всё пройдёт...
Но облегчение не приходило, и Мари видела это. Спустя мгновение девушка вновь закачалась, её тонкие голубоватые веки дрогнули и закрылись.
— Тебе необходим доктор, — произнесла Амабель. В её голосе прозвучала растущая тревога.
Озадаченный шёпот пробежал по рядам фрейлин, точно осенний ветер по сухим листьям. Одна за другой девушки оборачивались, пока наконец это не привлекло внимание самой королевы.
— Что там у вас случилось? — раздражённо спросила королева Клементина. В её интонации явственно читалось: «Опять ваши глупости мешают мне наслаждаться прогулкой и обществом герцога!»
Ряды фрейлин расступились. Королева приблизилась и увидела Эмму. Фрейлина была бледна, как лунный свет, и едва держалась на ногах. Если бы не поддержка Мари, она уже давно рухнула бы на каменную дорожку, взметнув вверх ворохом цветных юбок.
— Эмма? — Королева Клементина нахмурила брови, придирчиво изучая девушку. — Какая-то ты бледная, милочка!
— Полагаю, юной леди следует удалиться в свои покои, — произнес Арчибальд, появившись за плечом королевы с видом человека, привыкшего решать подобные недоразумения. — Солнце сегодня не щадит никого.
— Совершенно верно, Арчибальд, — кивнула королева, бросая обеспокоенный взгляд на побледневшую Эмму.
— Позвольте, я провожу фрейлину, — галантно склонился герцог Ваймонд, уже протягивая руку к дрожащей девушке.
Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, Мари услышала другой голос, твёрдый и звучный:
— Прошу оказать мне эту честь.
Мари узнала этот голос прежде, чем увидела его обладателя. Капитан Эймс приближался к сбившимся в стайку фрейлинам с королевой во главе быстрым, чеканным шагом, который можно было встретить лишь у человека, облаченного в форму гвардейца. Синий мундир безупречно сидел на его широких плечах.
— Капитан. — Королева слегка наморщила лоб, но после мгновенного раздумья махнула веером. — Вы действительно были бы весьма кстати. Проводите бедняжку Эмму во дворец и распорядитесь, чтобы её немедленно осмотрел доктор. Тереза, ступай с ними.
Лицо Терезы дёрнулось, когда она осознала, что её изгоняют из сада под благовидным предлогом.
Словно почувствовав её состояние, капитан Эймс тут же пришёл ей на выручку, заверив:
— Не стоит лишать Терезу общества её королевы. Будьте спокойны, ваше величество, я управлюсь и в одиночку.
— Раз вы так говорите, капитан... О, дитя моё, — королева с внезапной нежностью коснулась бледной щеки Эммы, — ты до смерти перепугала свою королеву!
Но уже через мгновение взгляд королевы в тревожном поиске сместился в сторону, и она обеспокоенно спросила:
— Надин, где Бакстер? — Её голос звенел от волнения. Недомогание Эммы не вызвало в её душе и толики тех переживаний, как беспокойство за кота.
— Он здесь, ваше величество, — поспешно ответила фрейлина, прижимая к груди бархатную подушку, на которой нервно подрагивал кот. — Просто немного взволнован суетой. Сейчас успокоится.
Но Бакстер лишь выгнул спину дугой. Его пушистая шерсть встала дыбом, а из горла вырвалось злобное шипение.
— О боже, вы пугаете беднягу! — вскрикнула королева, хватаясь за жемчужное ожерелье, опутывающее её полную шею. — Отойдите подальше! Если Бакстер снова сбежит, вас всех ждёт суровое наказание, так и знайте!
Процессия двинулась дальше, оставив за собой шипящего кота.
Мари ещё некоторое время стояла неподвижно, наблюдая, как капитан Эймс, бережно придерживая ослабевшую Эмму, медленно ведёт её в сторону дворца. Солнечный свет играл на золотых эполетах его мундира.
— Что же с ней происходит? — прошептала Амабель, в её серых глазах читалась неподдельная тревога. — Не хочу пугать, но у Рози... всё начиналось точно так же. Что за странный недуг поселился в стенах дворца?
«Вампир высасывает из Эммы жизнь по капле. Нельзя спускать с неё глаз ни днём, ни ночью, иначе может быть слишком поздно», — пронеслось в голове у Мари.
Но вслух она лишь сказала:
— Не тревожься, Эмма обязательно поправится. Нам же лучше поспешить. Разгневанная королева куда страшнее любой хвори.
Она взяла Амабель под руку и потянула за удаляющейся процессией, но в душе уже строила планы. Ночь обещала быть беспокойной.
Продолжение следует...