По поводу 1941 года и на Западе, и у нас говорят, прежде всего, об огромных потерях Красной Армии и постигшей её военной катастрофе. Да, потери (людей и территорий) были великú, но необходимо учитывать, какую цену немецкая армия платила за свои выдающиеся результаты.
Почему-то скромно умалчивая о том, какой ценой германские войска добились своих выдающихся результатов. Они ведь тоже несли небывалые потери.
Военный дневник начальника Генерального штаба генерала Гальдера является важным источником истории 2 мировой войны:
Потери: с 22.06 по 3.8 1941 года. Ранено 6270 офицеров и 170.389 рядовых.
Убито 2685 офицеров и 49.140 рядовых. Пропало без вести 233 офицера и 12272 рядовых. Всего 9188 офицеров, 231801 рядовой. Итого, округленно 242 тыс.чл.
Такие потери привели к тому, что уже к концу 1941 года вермахт был в значительной степени обескровлен и остро нуждался в новом «пушечном мясе». СССР – не Франция. Это немцам пришлось осознать уже в первые месяцы войны.
Можно вспомнить, что в Польскую кампанию вермахт потерял по данным журналов боевых действий 14188 человек, а в действительности по сведениям статистического отдела (Sachgebiet Statistik) – 15450 солдат и офицеров.
В войне с Францией, по данным санитарных инспекторов, потери составляют 30267 солдат и офицеров, а по данным статистического отдела – 40059.
(https://www.ridus.ru/smert-na-vostoke--skolko-v-realnosti-poteryala-germaniya-v-vojne-s-sssr-334876.html)
Погибали лучшие профессионалы военного дела, кадровые офицеры и солдаты, в том числе самый цвет потомственной прусской военной аристократии. Элита. То есть, к исходу 1941 года вермахт был значительно обескровлен не только в количественном, но и в качественном отношении.
Уже в 1941 году, когда вермахт казался неукротимо победоносным, на германо-советском фронте за полгода было убито 12 генералов вермахта и Ваффен СС.
В воспоминаниях командующего 2 танковой группы, генерал-полковника Х.Гудериана (Г. Гудериан, «Воспоминания солдата») постоянно упоминаются потери офицеров его армии и даже описывается несколько случаев, когда он сам мог погибнуть или даже попасть в плен: «Я оставил свой командный пункт и поехал по направлению к Слониму. Русские танки обнаружили нас, в нескольких шагах от нашего нахождения взорвалось несколько снарядов, мы буквально оглохли и ослерли... Командир противотанкового дивизиона подполковник Дальмер-Цербе получил тяжёлое ранение и через несколько дней умер. Затем я поехал обратно на командный пункт и вдруг наскочил на русскую пехоту... cолдаты как раз намеревались сойти с машин. «Полный газ», и мы пролетели мимо изумлённых русских, они не успели даже открыть огонь».
На этот день, когда Гудериан так счастливо избежал гибели или пленения, приходится и первая потеря среди германского генералитета. В немецких источниках сообщается, что в районе Линово-Барановичи погиб командующий авиацией армии Гудериана оберст Карл фон Герлах. Посмертно Герлаху было присвоено звание генерал-майора авиации, и он формально стал первым немецким генералом, погибшим на восточном фронте.
Как же происходили потери высшего военного командования?
3 июля 1941 г. в Латвии, близ города Краслава, командир 121-й Восточно-прусской пехотной дивизии, генерал-майор Отто Ланцелле выехал со свитой из своего штаба на командный пункт 407-го полка.
По пути они напоролись на группу красноармейцев, выходящих из окружения, и в скоротечной перестрелке все были убиты. Пленных советские бойцы брать не могли – они сами находились в отчаянном положении.
Может быть, об этом эпизоде знал К. Симонов, рассказывая в романе «Живые и мёртвые» о столкновении немцев с вышедшими из окружения нашими бойцами: «Чья-то случайная или, наоборот, на редкость хладнокровная пуля наповал уложила наблюдавшего побоище с башни своего танка командира танкового полка СС».
10 августа 1941 г. погиб первый генерал войск СС, группенфюрер Артур Мюльверштедт. Он находился на переднем крае, во время прорыва частями своей дивизии Лужского оборонительного рубежа. Атаки захлёбывались, немцы несли большие потери от пулемётного огня красноармейцев.
Видя, что наступление вот-вот будет совсем парализовано, генерал решил возобновить продвижение, вдохновив солдат личным примером. С криком «Вперёд!» Мюльверштедт поднял батальон в новую атаку, но на полпути был остановлен разрывом мины или снаряда, который сразил его осколками.
В дивизионной хронике о смерти генерала было написано в восторженных тонах – погиб в первых рядах атакующих! А вот вышестоящее командование, наверно, было очень недовольно нахождением генерала непосредственно в боевых порядках пехоты.
Генерал-полковник Ойген фон Шоберт, командующий 11-й полевой армией вермахта, 12 сентября вылетел на связном «Физилер-шторхе» Fi156 на один из дивизионных командных пунктов.
По пути самолёт был обстрелян, получил повреждения, но опытный лётчик совершил вынужденную посадку. Всё бы обошлось, если бы они не сели прямиком на минное поле. Немецкие солдаты, видевшие самолёт, махали руками, пытаясь предупредить об опасности, но, очевидно, пилот решил, что они приветствуют снижающийся самолёт.
14 ноября 1941 г. вместе с особняком на улице Дзержинского в Харькове взлетел на воздух генерал-лейтенант Георг Браун, командир 68-й пехотной дивизии, и 13 сотрудников его штаба. Это сработал радиоуправляемый фугас, заложенный минерами из оперативно-инженерной группы полковника Старинова при подготовке к эвакуации города.
Взбешённые немцы безо всяких разбирательств повесили напротив места взрыва семь первых же попавшихся под руку горожан, затем показательно расстреляли ещё 50 случайных жителей Харькова, и ещё около 1000 человек взяли в заложники, объявив, что они будут казнены в случае повторения диверсий.
20 ноября 1941 г. командир 52-го армейского корпуса Курт фон Бризен ехал в Малую Камышеваху, чтобы поставить задачу вверенным ему частям на овладение городом Изюм. Над дорогой появилась пара советских самолетов. Советские лётчики атаковали грамотно: неожиданно и результативно.
Сидевшие в генеральском автомобиле немцы обнаружили опасность, только когда его начали прошивать пули. Интересно, что и шофёр, и сопровождавшие генерала офицеры остались в живых (лишь один из них был ранен). А вот фон Бризен получил целых 12 пулевых ранений, и скончался на месте.
Интересно, что отец погибшего фон Бризена, Альфред, также был генералом и также нашел свою смерть на Восточном фронте в 1914 году.
В результате советского наступления под Москвой 134-я дивизия генерала фон Кохенхаузена оказалась в окружении. Прорываясь из котла, она понесла катастрофические потери, бросила, отступая, всё тяжёлое вооружение и была полностью разгромлена. Её потом пришлось формировать заново.
Во время выхода из окружения 13 декабря 1941 г., после нескольких суток без сна и в полном нервном стрессе генерал-лейтенант Конрад фон Кохенхаузен счёл своё положение безнадёжным и, не желая попадать в плен, выстрелил себе в голову из пистолета. Очевидно, его потрясло всё: и неожиданное наступление, и катастрофические потери, и бездорожье, и ночь, и проклятые русские морозы – не выдержал генерал, очевидно, ещё и предположив, как его примет командование!
При этом, по свидетельству командира 445 пехотного полка полковника В.Кунце, «предприимчивые подчинённые выбросили своего командира из машины, желая прорваться на ней из окружения». Очевидно, ситуацию они восприняли такой тяжёлой, что были забыты и хвалёная немецкая субординация, и дисциплина.
Потом замёрзшее тело Кохенхаузена немцы всё-таки нашли, вывезли и похоронили на воинском кладбище, которое они устроили в городе Орле.
Да, среди пленных немецких генералов не было, но впереди был Сталинград.