Двадцать шесть бакинских комиссаров. СССР, 1966. Режиссер Аждар Ибрагимов. Сценаристы: Аждар Ибрагимов, Иса Гусейнов, Марк Максимов. Актеры: Владимир Самойлов, Мелик Дадашев, Тенгиз Арчвадзе, Геннадий Бойцов, Семён Соколовский и др. 19,7 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Аждар Ибрагимов (1919–1993) поставил восемь полнометражных игровых фильмов, два из которых («Двадцать шесть бакинских комиссаров» и «Любовь моя, печаль моя») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Понятно, что фильм на столь значимую революционную тему был поддержан советской кинопрессой.
Журнал «Искусство кино» опубликовал официозно–восторженную статью: «Хочется в заслугу режиссера поставить следующее. Достаточно крупное историко–революционное кинополотно имело право быть развернутым на две серии. Я думаю, если бы хотел этого постановщик, «добро» было бы получено. Но Аджар Ибрагимов соблазну не поддался, доказав возможность лаконичного и вместе с тем емкого решения. … Фильм «26 бакинских комиссаров» с успехом идет на экранах Европы и Азии. Он несет братским народам дыхание революционного шторма, славные традиции бакинского пролетариата, знакомит с одной из самых героических страниц Коммунистической партии» (Сеидбейли, 1967: 82).
Рецензент «Советского экрана» начинал свою статью тоже с похвалы фильму А. Ибрагимова, предполагая, что «даже тех зрителей, кто по молодости лет или привычке искать в кино лишь занимательное развлечение не очень–то склонен к таким киноэкспедициям в историю, даже их фильм не оставит равнодушными, захватит и увлечет напряженным драматизмом, яркой зрелищностью. Картина смотрится с неослабевающим интересом. Он вызывается многим. И новизной для большинства зрителей жизненного материала. И его сочным национальным колоритом. И точно найденными художественными деталями. И образным раскрытием глубокого драматизма самой истории. … самой сильной стороной фильма стало воссоздание именно этого духа времени – живой плоти событий, их пульса, их ритма, их накала. … Опыт создания группового портрета героев во многом удался. Перед нами коллектив борцов–единомышленников, каждый из которых служит примером идейной убежденности, мужества, самоотверженности, горячей революционной страсти. Этот собирательный образ большевика–ленинца, образ светлый, вдохновенный, действенный, несет глубокое художественное обобщение» (Сергеев, 1966: 1–2).
Однако затем тот же рецензент признал, что «не всё в фильме удалось в равной мере. В нем отчетливо видны и недостатки. Прежде всего драматургические. Некоторые сцены решены вяло, иллюстративно. Диалогам подчас недостает индивидуальных оттенков, афористичной отточенности. Есть просчеты и постановочные. … От эпизодов в английском штабе, от буржуазного раута с его эстрадными номерами невысокого пошиба пахнуло кинематографическими штампами многолетней давности» (Сергеев, 1966: 3).
Уже в XXI веке киновед Никита Смирнов отмечал, что в «Двадцати шести бакинских комиссарах» «ибрагимовская трактовка исполнена визуальной смелости. Операторским ухищрениям несть числа: резкие наплывы и отъезды, панорамирование, субъективная камера, фильтры, пролеты с привлечением кранов. Визуальный ряд — показательно современный, даже модный: похоже, будто Ибрагимов считал, что в своем документальном виде история о расстреле комиссаров не так уж интересна зрителю. При этом сценарий на уровне отдельных эпизодов вполне занимателен: тут и острые перебранки, и грамотная экранная риторика, и честная попытка нарисовать расстановку сил в Баку. Всё это с выпяченным местным колоритом: персонажи постоянно используют восточные поговорки; есть замечательная сцена в Баксовете, где стороны общаются пословицами о птицах и зверях. Однако эффектные трюки Ибрагимова и фрагментарность драматургических усилий лишь подчеркивают разрыв между исходными смыслами повествования и задачами, которые ставили перед собой кинематографисты. Фильм штормит, ход режиссерской мысли обнажен… Скомканное, но сверхдинамичное кино хорошо ложится на послеоттепельный 1965 год. «Двадцать шесть бакинских комиссаров» эксплуатируют остатки формальной свободы в ситуации невозможности значимого высказывания. Отсутствие внятной драматургии и запоминающихся героев, их неубедительная жертвенность — в конечном итоге проблема не фильмов, а самого события. Вольным обращением с материалом кино… скорее делает ему одолжение, потому что становится поводом помнить о том, как однажды в горячих песках под Красноводском одни палачи замучили других» (Смирнов, 2018).
Мнения сегодняшних зрителей о фильме «Двадцать шесть бакинских комиссаров» неоднозначны:
«Этот фильм является истинно шедевром советского кино. Его можно назвать не только историческим но и во многом поучительным. Фильм отражает такие качества в людях как любовь, преданность, сострадание, жадность, ненависть, предательство» (А. Даниелян).
«А мне не очень понравилось. Конечно, финальная сцена удалась. Но сам фильм какой–то "рваный" что–ли... Как набор мало взаимосвязанных клипов» (Витал).
«Как фальшиво и лживо сейчас смотрятся подобные прокоммунистические ленты. Просто удивительно, как раньше зрители смотрели эту идеологическую лабуду,
эту агитку с бесконечными политическими лозунгами, речами, образами, якобы, замечательных большевиков. Остается только поджалеть советских школьников, которых загоняли в кинотеатры на эту бодягу» (Оппонент).
Киновед Александр Федоров