22 февраля 1995-го, аккурат перед Днём защитника Отечества, «молодняк» привели к военной присяге. Накануне этого волнительного и судьбоносного события парни тщательно начищали сапоги (как говаривали в части: «Умом ты можешь не блистать, но сапогом блистать обязан!»), до зеркального блеска натирали пастой ГОИ бляхи ремней. «Кто такой этот загадочный Гои, в честь которого назвали пасту?» – гадали новобранцы. Всё оказалось до прозаичности просто: ГОИ расшифровывается как Государственный оптический институт.
Ближе к обеду на плац вынесли несколько столов, накрытых кумачом, на которые уложили красные папки с текстом присяги и автоматы (присягу принимают с оружием в руках) – к священному ритуалу всё было готово!
Тут стали и родственники новобранцев подтягиваться: родители; девушки, обещавшие верно ждать своих парней со службы. Приехали, конечно же, не с пустыми руками: привезли всё то, кто чем был богат. Парни часть гостинцев, понятное дело, отдали в «заботливые руки» «дедов», часть по-братски разделили между собой. К Витьке мама приехать не смогла – серьёзно приболела (настолько серьёзно, что Виктора после присяги отпустили домой в краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам – на целых пять суток!).
Сразу после присяги теперь уже полноценные солдаты направились в столовую. Зашли и… обомлели: на столах – белые скатёрки, тарелки с первым и вторым уже дымились на местах, а рядом с компотом – о, чудо! – на блюдцах лежали пирожные: трубочки с заварным кремом. Казалось, что всё это – из той далёкой и почти нереальной «гражданской» жизни, от которой вчерашние юнцы уже успели поотвыкнуть…
А вскоре после присяги в часть приехали «покупатели» из Кемеровской области. Два офицера, отобрав половину личных дел солдат с Витькиного призыва, поочерёдно выкрикивая фамилии, дали бойцам полчаса на сборы:
- Вы убываете для дальнейшего прохождения службы в рембригаду: будете заниматься восстановлением техники, прибывшей из Чечни…
Тяжело было расставаться с парнями, с которыми ты бок о бок больше месяца делил все тяготы и лишения воинской службы. В отбывающую команду попал и Витькин закадычный друг – Женька Магуров по прозвищу «Магна».
Позже, какими-то окольными путями, в часть прилетела весточка от одного из бывших сослуживцев: «Какой там ремвзвод?! Нас тут усиленно, днём и ночью, гоняют на полигон: стреляем из всех видов оружия…». Как оказалось, попали они в знаменитую бригаду, воинов которой в мятежной республике прозвали «сибирскими псами»: чеченские боевики уже знали, что парни с шевроном в виде оскалившейся собаки на рукаве будут биться до последнего, предпочитая позорному плену подорвать себя гранатой…
Понятно, что покрыть все нужды батальона ополовиненным подразделением было нельзя, поэтому в марте 1995-го прибыло новое пополнение (около 50 человек) – в большинстве своём, как раз из той самой Кемеровской области… Вновь прибывших поселили на втором этаже казармы, а «деды» переехали вниз: из Витькиного призыва и старослужащих и была сформирована обновлённая 1-я рота охраны.