Пока на Карельском перешейке шел первый штурм Линии Маннергейма, в 600 километрах южнее, в славном городе Смоленске жил своей жизнью личный состав дислоцированного там 31-го скоростного бомбардировочного авиаполка, входившего в состав 18-й авиационной бригады ВВС Белорусского Особого военного округа. Полк был сформирован весной 1938 года как легкий бомбардировочный на самолетах Р-5 и Р-6, но уже в мае того же года получил первую дюжину СБ и начал процесс переучивания. Тогда же в 31-й СБАП на должность помощника командира пришел капитан Федор Иванович Добыш с орденом Красного Знамени на груди. Кто бы тогда мог предположить, что в штаб полка с предписанием явился один из будущих создателей советских Ракетных войск стратегического назначения и командующий одной из двух первых в мире ракетных армий.
Капитан Добыш к своим 33 годам практическим образом доказал, что может найти себя в любом деле, за которое берется. Прибыв в 1926 году на строительство Днепровской ГЭС, уже к концу 1927 года он был уже машинистом компрессорной установки, одновременно поступив в Запорожский электромеханический институт – то есть стал высококвалифицированным рабочим. Карьера Добыша как гражданского специалиста прервалась осенью 1928 года, когда его призвали на службу в армию. Ничего! Уже в 1932-м году молодой красный командир, отличник боевой и политической подготовки Федор Добыш командует стрелковой ротой, имея за плечами очень достойное военное образование, полученное за предыдущие четыре года в военных школах и на различных курсах. Но и в пехоте он надолго не задержался и в феврале 1933 года по спецнабору ЦК ВКП(б) перешел служить в авиацию, а три года спустя уже командовал отрядом в бомбардировочной эскадрилье. В 1937-м Добыш осваивает новейший на тот момент бомбардировщик СБ и осенью того же года отправляется в спецкомандировку в Китай, где занимается подготовкой китайских летчиков и сам участвует в боевых действиях. По возращении получает заслуженный орден и направляется для прохождения дальнейшей службы в 31-й СБАП, а в марте 1939-го, уже в звании майор, сменил на посту командира полка направленного в Монголию В.Е. Нестерцева.
Тем временем, в сентябре Красная Армия отправилась в Польский поход, но 31-й СБАП в нем не участвовал, проведя два месяца на передовом аэродроме в повышенной боевой готовности. В конце осени 18-я авиабригада получила приказ готовится к переброске на новые базы в Латвии, с которой СССР заключил договор о дружбе и взаимопомощи, подразумевавший развертывание на латвийской территории ограниченного советского воинского контингента. Однако латвийские аэродромы оставляли желать лучшего и в ожидании, когда их приведут в порядок, 31-й СБАП оставался в Смоленске. Именно тут его застала новость о начале войны с Финляндией. В середине декабря Добыш получил из штаба округа приказ выделить одну эскадрилью, укомплектовать её лучшими летчиками с опытом полетов в сложных метеоусловиях и подготовить к переброске на фронт в район Мурманска. 17 декабря подразделение убыло к новому месту назначения, а на следующий день штаб полка получил приказ готовиться к перебазированию, но не в Латвию, а в действующую армию. Отправка была назначена на 20 декабря, до этой даты нужно было успеть доукомплектовать полк. Вместо убывшей эскадрильи 31-му СБАП передали 5-ю эскадрилью 39-го СБАП той же бригады. В результате к 20 декабря полк Добыша насчитывал в своем составе даже больше машин, чем положено по штату – 66 вместо 63 и три учебных УСБ (каждая эскадрилья имела три звена по три самолета, самолет комэска и две резервные машины), но на фронт уезжали только боевые экипажи, поэтому «лишнюю» дюжину СБ передали в другие полки. Естественно, Добыш в первую очередь избавился от самых старых машин. В результате более половины самолетов были последних модификаций с моторами М-103 и М-103У.
20 декабря стало известно новое место назначения – это был аэродром Чернево, то есть 31-й СБАП поступал в подчинение 16-й авиабригады вместо 13-го СБАП. Тут снова возникает масса вопросов к организаторам всех этих перестановок. Например, если уже 20 декабря было известно, что 13-й СБАП убывает в Петрозаводск, почему об этом не поставили в известность командование полка и 16-й бригады. Или зачем вообще нужно было выдергивать из состава бригады хорошо знакомый её командованию полк и заменять его 31-м, вместо того, чтобы просто перебросить в Петрозаводск 31-й? К слову, ровно та же самая история произошла и с 18-й авиабригадой: в конце декабря Управление бригады перебросили на Карельский перешеек в состав ВВС 7-й армии, а 39-й СБАП – в состав ВВС 8-й армии, при этом Управление 13-й авиабригады из ВВС 7-й армии передали в ВВС 8-й армии. А ведь можно было просто передать 8-й армии всю 18-ю бригаду.
Как 13-й СБАП не смог с первого раза добраться до Петрозаводска, так и перелет 31-го СБАП превратился в довольно продолжительную эпопею. Из-за сложных метеоусловий большая часть самолетов полка «застряла» в Великих Луках. В Чернево первый СБ, за штурвалом которого сидел лично майор Добыш, прилетел только в 13.05 29 декабря. Спустя три часа прибыли еще семь бомбардировщиков. Остальные несколько дней перелетали из Великих Лук группами по шесть-девять самолетов.
А 54-й СБАП тем временем продолжал вести боевую работу в одиночку. Кополка-54 полковник Василий Степанович Леонов в Красную Армию вступил добровольцем в 1921 году в возрасте 19 лет, в 1927-м окончил Борисоглебскую военную школу летчиков, где был оставлен инструктором. Именно он в 1929 году дал «путевку в небо» будущему Герою Советского Союза, генерал-лейтенанту авиации и знаменитому летчику-испытателю Алексею Сергеевичу Благовещенскому (в финскую Благовещенский командовал 54-й авиабригадой, отвечавшей за ПВО Ленинграда). В 1930-х Василий Степанович служил в ВВС Белорусского округа, уверенно продвигаясь вверх по служебной лестнице. 54-й СБАП возглавил фактически с момента формирования в 1938 году. Военком полка, батальонный комиссар Николай Федорович Хоробрых, также был вполне себе «летающим». В авиацию был направлен по партийной линии в 1932 году на усиление политработы, но при этом уже в 1933 году окончил курсы летчиков-наблюдателей, а в 1935-м выучился и на пилота. Комиссаром полка также был с самого начала его формирования летом 1938-го.
Из-за сложных метеоусловий в третьей декаде декабря 54-й СБАП всего три раза смог вылететь на боевое задание – 21-го, 25-го и 26-го, выполнив за это время 118 боевых вылетов. Погода могла испортить планы буквально на ходу. Например, 21 декабря первые три девятки полка ушли на цель совершенно спокойно, четвертая вскоре вернулась из-за снегопада, а пятую даже поднимать не стали. Во всех случаях целями были железнодорожные станции, скопления войск. Для ударов по станциям были применены тяжелые боеприпасы – четыре ФАБ-250 и две ФАБ-500, основную же массу сброшенных бомб по-прежнему составляли мелкие осколочные и зажигательные, а также стокилограммовые «фугаски». Только АО-2,5 за три дня израсходовали более трех тысяч штук, плюс около 1300 АО-8. В общей сложности было сброшено 64,5 тонны бомб, средняя загрузка одного самолета составляла от 480 до 580 кг.
Но несмотря на приличный тоннаж, эффект от этих налетов вряд ли был значительным. Задачи бригаде ставились максимально невнятно в духе «уничтожить живую силу и артпозиции» без указания конкретных точек. Хотя отдельные звенья действовали с высот 2000 и даже 400 метров, в рамках отданных в начале декабря Наркомом Обороны указаний основные силы полка действовали с высот 4000 метров, что приводило к большому рассеиванию осколочных бомб и, как следствие, низкой эффективности бомбардировок. Фотоконтроль бомбометания по станциям не велся, никаких данных о результатах ударов от разведки штаб бригады также не получал. То есть полагаться он мог только на доклады собственных экипажей. В отчете бригады признавалось:
«…данных о результатах деятельности полков за указанный период [19 декабря – 1 января – авт.] штаб бригады не имел, результаты бомбометаний не фотографировались…»
Удивительным образом все три дня активных боевых действий финские истребители бригаду не беспокоили. Только 21 декабря звено 3-й эскадрильи якобы атаковала пара истребителей-бипланов, один из которых пытался зайти на бомбардировщики под очень большим углом снизу-спереди, но безрезультатно. Учитывая, что произошло это в районе Кукколы, где никаких финских истребителей-бипланов быть не могло в принципе, а второй истребитель даже не пытался атаковать, хотя и был выше первого, за атаку противника экипажи приняли действия советских истребителей.