— Я убью его! На дуэль! Завтра же, в шесть утра за городом! Зимин, вы будете моим секундантом?
Зимин осторожно снял пенсне и посмотрел на друга. Молодой Дашков уже с полчаса без перерыва бранился в своих меблированных комнатах.
— Буду, если желаете, — меланхолично ответил Зимин.
— О, верный друг Зимин! — обрадовался Дашков, торжествующе поправляя усы. — Тогда сейчас же ступайте к этому негодяю и сообщите о вызове! Право выбора оружия оставляю за ним. Пистолеты, сабли — всё равно! Только немедля!
— Я-то схожу, — Зимин нехотя поднялся, — да беда в том, что ваш враг — американец.
— И что? У американцев нет понятия о чести? Эти понятия едины для всех.
— Так-то оно так, — согласился Зимин и хотел было ещё что-то добавить, но не стал и вышел.
Рано утром Дашков и Зимин выехали в коляске за город. Солнце только просыпалось, на полях лежала роса, и Дашков с блаженством представлял, как пустит пулю своему обидчику прямо в лоб или же тот, если окажется проворнее, убьёт самого Дашкова. Любой исход был благородным. Но как только коляска стала спускаться с холма, Дашков заподозрил неладное. Внизу, там, где должна была проходить дуэль, Дашков увидел праздное столпотворение. Сколачивались трибуны, повсюду сновали люди с корзинами для пикников, а над всем этим висел транспарант с надписью: «Стреляйтесь с русскими только из наших надёжных пистолетов „Гаррисон, Шалдуновский и сыновья“».
— Я же говорил — американец, — презрительно напомнил Зимин.
Дашков уже не так воодушевлённо вылез из коляски и попросил Зимина сходить и узнать насчёт дуэли. Вернулся Зимин с каким-то низеньким толстяком с подвислыми усами.
— Конечно, вы будете драться, — заверил толстяк, — осталось только утрясти детали.
— Какие ещё детали? Кто все эти люди? — беря свой пистолет из коробки, огрызнулся Дашков и посмотрел через плечо толстяка, где американец в лиловом сюртуке и в толпе обожателей фотографировался с пистолетом «Гаррисона».
— Это? Это союзники господина американца, — заверил толстяк и прибавил: — Они пойдут на вас первыми.
— То есть как первыми?
— Обыкновенно. Они пойдут первыми, а уже из-за них господин американец будет по вам стрелять.
— Какая чепуха! — вспылил Дашков. — Я не хочу их убивать, я хочу убить мерзавца.
— И мы умирать не хотим! — Толстяк улыбнулся. — Давайте так: вы будете стрелять из пистолета без пули, а господин американец будет стрелять в вас сразу из двух пистолетов.
— Вы безумец? На каком основании?
— Мне неловко это спрашивать: сколько у вас лошадей?
— Какое это имеет значение?
— Как же? Вот у господина американца их табун. Поэтому ему полагается преимущество.
— Да пошёл он к чёрту со своим табуном!
— Хорошо, хорошо! — защебетал толстяк. — Хотите с пулей? Тогда давайте без пороха. Это подойдёт.
— Это дуэль или балаган?! — вскричал Дашков.
— Конечно, дуэль! — заверил толстяк. — Но сами посудите, господин американец ещё владеет акциями железнодорожной компании «Юнион Грейт Америка», а у вас сколько акций?
У Дашкова закружилась голова. Он ничего не понимал.
— Хотите с пулей и с порохом, — продолжал толстяк, — тогда господин американец будет стрелять вам в спину. Для господина американца это приемлемо!
— Послушайте, я хочу его убить за то, что он в пьяном виде приставал к дамам и ругал моё Отечество…
— Это свобода слова, — сразу поправил толстяк. — Господину американцу это позволительно.
— Да вы кто такой? Слуга его, что ли?
— Зачем слуга? Я союзник. Я Тарас Ярчук и первым на вас пойду. Так вы согласны, чтобы господин американец стрелял вам в спину?
— Нет, — отрезал Дашков и отвернулся.
На третий час «утряски деталей», где при любом варианте «господин американец» должен был обладать неоспоримым преимуществом благодаря своему благосостоянию и сомнительной избранности, Дашков плюнул, сел в коляску и укатил.
Тем же вечером в кабаке он рассказывал друзьям, как господин американец прислал к нему Тараса, потребовавшего продолжения переговоров.
— А я приказал Игнату спустить на него Полкана, — смеясь, говорил Дашков. — Единственное, чего они заслуживают, это переговоры с моей дворовой собакой!
За столом расхохотались.
18.01.22