Возле высоких кованых ворот с причудливым, раскрашенным золотом, растительным и природным орнаментом стояла, уперев руки в бока, моложаво одетая пожилая женщина с мотоциклетным шлемом в руке и громко ругалась с рослым белобрысым парнем с блуждающей улыбкой на губах.
По ту сторону забора туда-сюда ходил, заложив руки за спину, мужчина лет пятидесяти, строил пожилой женщине рожи, показывал язык, кривлялся. Опасаясь, что старушка его не замечает, он в какой-то момент начал подпрыгивать, нелепо размахивая руками и ногами.
Она его прекрасно видела, но душила злость, сосредоточившись на скандале с блаженным блондином. Тот не показывал вида, как старушка его достала (или действительно оставался глух к ее крикам). Его внимание было поглощено длинной очередью, которая уходила змеей в даль. В очереди никто не толкался, не разговаривал, все спокойно ждали, когда придёт их черёд. Пропустив нового посетителя сквозь ворота, блондин жестом приглашал следующего, прикасался к его руке, кивал, звал следующего. Только двоим или троим он отказал, и те понуро, но без ропота сгинули. Все, кроме бойкой старушки. Эта, как только поднимался вихрь, уносящий не прошедших фейс-контроль бедолаг, цеплялась за прутья и ни в какую не собиралась исчезать.
В конце концов, лопнуло даже ангельские терпение.
-Женщина, сколько можно повторять. Вам сюда пока нельзя. Не создавайте толпу, отпустите забор и сгиньте по-хорошему.
Тут очередь, как по команде, взволновалась, заклокотала, как морская волна о прибрежные камушки.
-В самом деле, как вам не стыдно?
-Уходите. Вам же ясным языком сказали!
-Что за люди пошли. Хамство, конечно, второе счастье!
Услышав бурение, мужчина по ту сторону ворот встрепенулся и тоже стал выкрикивать, подпрыгивая.
-Да, давай уходи. Только тебя тут не хватало. Надо же, везде достанет!
-Да нужен ты мне больно, - отмахнулась от мужика шлемом старушка. А потом повернулась к блондину, который взмахом руки призвал очередь к тишине. – Вот, где справедливость, я вас спрашиваю? Я ведь только за правду. Если бы я в этом вашем раю бывшего не увидела, слова бы не сказала – сгинула тот же миг, как сказали. Но почему он здесь, а меня в ад?!
-Женщина, не в ад, а в Чистилище, - устало уже не впервые раз повторил блондин. Блаженная улыбка впервые показалось вымученной. – Это временная мера. Перестанут ваши родственники вас проклинать, сразу карантин снимем, и воздадим по заслугам.
Но старушку не так просто было сбить с главной мысли, которая держала её у ворот Рая.
-Да я на все согласна. Чистилище, так Чистилище. Этот кровосос почему в Раю? Пил, изменял мне, деньги в долг брал и не возвращался, алименты не платил. И вот пожалуйста, райскими кущами наслаждается! Что б ему манна не в ту глотку залезла.
-А он покаялся, - спокойно пояснил блондин.
-Слышала, слышала? Я поклялся!- заплясал бывший.
-Это ж я его пожалела, выхаживала, когда болел, хоть мы и в разводе, священника позвала. Неужели это не учитывается?
-Конечно, все учтется. Сразу как ваши родные выплатят за вас ипотеку и перестанут проклинать. Там же немного осталось? Вы ведь на тридцать лет брали?
-Угу,- подтвердила пожилая женщина. – Мне тогда 45 было. Так я же не для себя! Для него! Чтобы из квартиры своей выписать.
-Это тоже учтется. Когда долг будет погашен, - блондин жестом позвал следующего. Он как раз-таки до Рая недотянул, и блондин выразительно посмотрел на старушку.
Та вздохнула.
-Ладно, ладно, иду. Жаловаться все равно некому.
Тут блондин повёл носом, как будто на что-то решаясь, вздохнул и наклонился к самому её ухо.
-Ваш муж почему возле ворот отирается – его через годик на землю отправляют, сорняком на огород. А вы потерпите, все вам воздастся. Через год вам сразу постоянную прописку дадут у нас. До встречи.