— Ты что, с ума сошла? Просто так взяла и вышвырнула мои вещи на лестницу? — Павел стоял в дверях, держа в руках потёртую спортивную сумку.
— Какие вещи? Мы два года назад развелись, у тебя ничего здесь быть не должно, — Люба попыталась закрыть дверь, но Павел ловко просунул ногу в проём.
— Людочка, ну не будь такой! — его тон мгновенно сменился на просительный. — У меня же совсем беда. Хозяйка квартиру продала, две недели дала на выезд. Куда мне деваться?
Люба замерла, опершись о дверной косяк. Как же не вовремя. Только наладила жизнь, только начала встречаться с Сергеем из соседнего подъезда. А тут — на тебе, привет из прошлого.
— Паш, мы развелись. Я тебе не пристанище.
— Так я ненадолго! Две-три недельки, пока что-нибудь не подыщу. Ты же знаешь, с моей спиной и давлением долго бегать по объявлениям не могу.
Люба вздохнула. Спина у него действительно никудышная. Последние годы брака только и слышала: «Спина, спина». Лёжа на диване спину лечил. У телевизора.
— Нет, Паша. Я теперь одна живу, мне твои концерты не нужны.
— Какие концерты, Людочка? — он демонстративно скривился и схватился за поясницу. — На новом матрасе у тебя только и отосплюсь. Мой — как бетонная плита, всю спину разворотил. Завтра с утра побегу квартиру искать, обещаю!
За стеной послышалось деликатное покашливание. Соседка Тамара. Наверняка уже прилипла к двери ухом, ловит каждое слово.
— Людк, ну чего ты бессердечная такая? — продолжал Павел, повысив голос, явно для соседских ушей. — Тридцать лет вместе прожили, а теперь выгоняешь на улицу как собаку!
— Двадцать восемь, — машинально поправила Люба. — И не выгоняю, потому что ты тут не живёшь.
Павел резко сменил тактику:
— Ладно, я понял. Тут уже новенький появился? Быстро ты, Люба, быстро.
Люба почувствовала, как щёки загорелись. С Сергеем они только начали встречаться — ужины по выходным, прогулки в парке, никаких обязательств. Но Сергей был настоящим мужчиной — спокойный, работящий. Ей казалось, что в пятьдесят восемь она наконец-то встретила того, с кем захотелось начать всё заново.
— Не твоё дело.
— Понятно всё с тобой, — Павел театрально вздохнул и сделал шаг назад, убрав ногу. — Пойду к Вовке, устроюсь на полу. У него, правда, дети орут круглыми сутками, а мне с моей головой... но ничего, как-нибудь перетерплю.
Люба сглотнула. Вовка — их старый общий друг, у которого трое детей в двухкомнатной квартире. И действительно шумно.
— Паш, я...
— Да ладно, чего уж там, — он медленно развернулся, ссутулился и пошаркал к лестнице, опираясь о перила.
Тамара снова покашляла за стеной. Многозначительно так.
— Стой, — Люба выдохнула, понимая, что пожалеет. — Неделю. Только одну неделю, понял?
Павел обернулся так быстро, что никакая спина ему не помешала.
— Людочка! Я знал, что ты не бросишь в беде! — он расплылся в улыбке. — У меня там ещё чемодан внизу и пара коробок. И диван мой старый, его мне хозяйка тоже выставила. Поможешь занести?
— Какой ещё диван? — Люба похолодела.
— Тот самый, с нашей первой квартиры. Потрёпанный, конечно, но мне дорог как память. Его бы в твою маленькую комнату поставить, как раз...
— Стоп. Никакого дивана! Поспишь на раскладушке, — отрезала Люба. — И через неделю чтоб духу твоего здесь не было!
Павел протиснулся в квартиру, бросил сумку в коридоре и привычным жестом сбросил ботинки.
— Ой, Людочка, у тебя тут ремонт был? А занавески новые, красивые. И пахнет вкусно, ты что, борщ варила? Мой любимый?
Люба посмотрела на свои руки. Всё как прежде. И борщ действительно его любимый. Хотя готовила для Сергея, который должен был зайти вечером.
Дверь соседней квартиры отворилась, и Тамара высунулась в подъезд:
— Ой, Павлик вернулся! А я думаю, чей это голосок знакомый? Надолго к нам?
Павел подмигнул ей:
— Навсегда, тёть Том, навсегда!
Люба заваривала чай, стараясь не смотреть на кухонные часы. Девять вечера. Сергей должен был прийти в семь.
— Слушай, а твой самовар куда делся? — Павел заглянул на кухню, прислонившись к дверному косяку. — Тот, медный, помнишь?
— Продала давно.
— Жалко, красивая вещь была.
Люба молча открыла холодильник, закрывая им от Павла своё лицо. Сергей не пришёл. И не позвонил. Наверняка видел, как они с Павлом затаскивали коробки. Или соседка Тамара постаралась, доложила во всех подробностях.
— А что к телефону не подходишь? — Павел кивнул на телефон, мигающий непрочитанным сообщением.
— Не твоё дело.
Дверной звонок заставил Любу вздрогнуть. Неужели всё-таки пришёл?
На пороге стояла Тамара с блюдцем в руках.
— Соли одолжи, кончилась, а магазин уже закрыт.
— Ясно, — Люба отошла в сторону, пропуская соседку. — Проходи, сейчас насыплю.
Тамара важно прошествовала на кухню, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. У неё был особый талант появляться в самые неподходящие моменты.
— А, Павлик, здравствуй! Как устроился?
— Прекрасно, тёть Том! Людочка мне даже борщик разогрела.
Люба с раздражением поставила перед соседкой солонку:
— Насыпай, сколько нужно.
— Да мне ложечки хватит, — Тамара неторопливо отсыпала соль в блюдце, не сводя глаз с Павла. — А Сергей Васильевич сегодня не зашёл? Он же по средам всегда у тебя ужинает.
Люба застыла. Откуда она знает про среды?
— Занят, наверное, — Павел ответил вместо Любы. — А что за Сергей Васильевич?
— Да так, сосед, — Люба выхватила солонку из рук Тамары. — Заходит иногда.
— Хороший мужчина, — многозначительно протянула Тамара. — Основательный. На руководящей должности. И одинокий, главное.
— Спасибо за информацию, — Павел улыбнулся, но Люба заметила, как у него дёрнулся уголок рта. — Прям жених что надо.
— Тамара, тебе ещё что-то нужно? — Люба выразительно посмотрела на дверь.
— Нет-нет, пойду, — соседка засеменила в прихожую. — Спасибо за соль. Если что понадобится — обращайтесь!
Когда дверь за ней закрылась, Павел хмыкнул:
— Как всегда, в курсе всех дел. А этот Сергей Васильевич — серьёзно у вас?
— Паш, давай договоримся, — Люба устало опустилась на стул. — Ты живёшь здесь неделю. Но в мою личную жизнь не лезешь. Понял?
— Конечно, Люсь. Я что, против твоего счастья? Просто странно, что такой… основательный мужчина сегодня не пришёл. Может, ему помощь нужна? Давай телефончик, я позвоню, объясню ситуацию.
Люба швырнула чайную ложку в раковину:
— Только попробуй!
Через три дня Люба поняла, что загнала себя в ловушку. Павел раскинулся по квартире, будто спрут — вещи расползлись по всем углам, в ванной возникли его бритвенные принадлежности, а на кухне — любимая кружка с отколотой ручкой.
— Люсь, а тапочки мои старые остались? — он копался в шкафу, бесцеремонно перебирая её вещи. — Те, с помпончиками.
— Нет у меня твоих тапочек! — огрызнулась Люба, пытаясь разобраться с платежкой за электричество. — Я всё выбросила.
— Жалко, — Павел вздохнул и плюхнулся на диван рядом. — А я твои вещи храню. И фотоальбом наш свадебный, и открытки твои. Сентиментальный я.
Люба поджала губы. Снова он за своё — пытается разжалобить, привязать. Сергей за эти дни так и не позвонил, хотя она видела его мельком во дворе. Делал вид, что не замечает.
В дверь позвонили, и Люба вздрогнула. Неужели?
На пороге стояла Тамара со сковородой в руках.
— Рыбку нажарила, угощайтесь! — она протянула посудину, источающую аппетитный запах. — Павлик любит рыбку, я помню.
— Спасибо, не стоило... — начала Люба, но Павел уже выглядывал из-за её плеча.
— Тёть Том, вы чудо! — восхитился он. — Как вы догадались, что я скучаю по жареной рыбке? Людочка теперь всё диетическое готовит.
— Ну так для фигуры старается, — Тамара хитро подмигнула, — кавалеры-то нынче привередливые.
Люба забрала сковородку и решительно шагнула назад:
— Спасибо, Тамара. Ты очень добра.
— А я Сергея Васильевича сегодня видела, — Тамара тараторила, не давая закрыть дверь. — С какой-то женщиной беседовал возле подъезда. Интеллигентная такая...
— Мне пора, — Люба попыталась закрыть дверь, но Павел придержал её.
— С женщиной? — переспросил он участливо. — Надо же. А Люда думала, он занят.
Люба с грохотом поставила сковородку на тумбочку:
— Выметайся. Оба!
К удивлению, Тамара на секунду даже смутилась и скрылась за своей дверью. А вот Павел, закрыв дверь, попытался обнять Любу за плечи:
— Ты не переживай так. Мужики — они все гуляют. Факт жизни.
— Он не «гуляет», — Люба сбросила его руку. — Мы просто встречаемся. Он свободный человек. И я тоже.
— Конечно-конечно, — Павел снова потянулся к сковородке. — Значит, и я могу рассчитывать на шанс?
Люба молча ушла в ванную и заперла дверь. Включила воду, чтобы не слышать, как Павел хозяйничает на кухне. Посмотрела на своё отражение в зеркале: под глазами круги, морщинки глубже обычного. Когда Павел только ушёл два года назад, она выглядела старше, а потом как будто помолодела. А теперь всё возвращается.
Когда она вышла из ванной, Павел сидел в её — её! — кресле и смотрел телевизор.
— Слушай, Люсь, я тут подумал — надо бы мне кровать купить. Раскладушка спину убивает. Давай завтра в «Икею» съездим? У меня там скидка по карте.
— Какую ещё кровать? — Люба замерла на пороге. — Ты же на неделю!
— Ну, с квартирами сейчас сложно, сама знаешь, — Павел не отрывал взгляд от экрана. — Если затянется немного, надо же как-то комфортно устроиться.
— Ничего не затянется! — Люба подошла и выключила телевизор. — В воскресенье ты отсюда уезжаешь! Точка!
Павел удивлённо поднял брови:
— Людочка, но ты же видишь — я стараюсь, квартиры смотрю. Сегодня две объехал. Одна — клоповник, во второй такая хозяйка, что я еле ноги унёс.
— Не интересует! — Люба схватила пульт. — Время истекает.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось «Сергей В.».
Павел взглянул на экран и поднялся:
— Отвечай, отвечай. Я на кухню пойду, мешать не буду.
Люба, дрожащими пальцами приняла вызов.
— Привет, — голос Сергея звучал сухо. — Есть разговор. Можно зайти?
— Да, конечно, — Люба быстро провела рукой по волосам, словно Сергей мог её видеть. — Прямо сейчас?
— Через пятнадцать минут буду, — в трубке раздались короткие гудки.
Люба метнулась к зеркалу. Растрёпанная, в домашнем халате, без макияжа. Она поспешила в спальню переодеться, но застыла в дверях кухни. Павел, насвистывая, накрывал на стол.
— Это что?
— Маленький ужин, — он беззаботно улыбнулся. — Нам же надо поесть? Тамарина рыбка, салатик, твои соленья. Очень аппетитно.
— Сергей сейчас придёт.
Павел округлил глаза:
— О, наконец-то познакомимся с этим... основательным человеком.
— Паша, уйди, пожалуйста. Погуляй полчаса.
— В такой-то ливень? — Павел кивнул в сторону окна. — Люсь, я что, буду мешать? Поем быстренько и лягу. Ты даже не заметишь.
Люба хотела возразить, но звонок в дверь оборвал её на полуслове. Слишком быстро. Явно шёл уже, когда звонил.
Глубоко вдохнув, она открыла дверь.
Сергей стоял на пороге — прямой, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой с проседью. В руке — пакет с бутылкой вина.
— Привет, — он помедлил, явно ожидая приглашения.
— Проходи, — Люба посторонилась, чувствуя, как колотится сердце.
Сергей шагнул в прихожую и замер. Из кухни доносилось бодрое насвистывание Павла.
— У тебя гости? — он спросил тихо, глядя ей прямо в глаза.
— Я могу объяснить...
— О, а вот и Сергей Васильевич! — Павел возник в проёме, вытирая руки полотенцем, словно хозяин дома. — Наслышан, наслышан. Павел Дмитриевич, — он протянул руку.
Сергей помедлил, но руку пожал.
— Очень... познавательно, — он бросил взгляд на тапочки Павла, стоящие рядом с Любиными, на его куртку на вешалке. Скамейка в прихожей была завалена его вещами.
— Сергей, это не то... — начала Люба, но Павел перебил.
— Не смущайся, Людочка. Сергей Васильевич взрослый человек, всё поймёт. Жизнь — штука сложная, — он подмигнул Сергею. — Присоединяйтесь к ужину? Я как раз накрыл.
Сергей медленно поставил пакет с вином на тумбочку.
— Не буду мешать. Вы правы, я всё понимаю.
— Сергей, подожди! — Люба схватила его за рукав. — Он просто временно живёт здесь. Его выгнали с квартиры, ему некуда было идти...
— Временно? — Павел сделал обиженное лицо. — Ну зачем ты так, Люсь? Мы же договорились, что я остаюсь! Сергей Васильевич, не верьте, она иногда любит приуменьшить... значимость ситуации.
Люба ощутила, как земля уходит из-под ног. Сергей осторожно высвободил рукав.
— Значит, вы вместе, — он произнёс это не как вопрос, а как утверждение. — Что ж, я не привык лезть в чужие отношения.
— Да какие отношения! — Люба почти кричала. — Мы два года как развелись! Он живёт здесь неделю. Неделю!
— Вообще-то уже десять дней, — услужливо поправил Павел. — И кстати, где моя синяя рубашка? Ты её постирала?
Сергей смотрел на неё с тем самым выражением, которое она так боялась увидеть. Жалость. Он думал, что она жалкая женщина, не способная разобраться в своей жизни.
— Я пойду, — Сергей развернулся к двери.
— Нет, это он пойдёт, — Люба схватила куртку Павла и швырнула ему в руки. — Пошёл вон из моего дома!
Павел в изумлении отпрянул. Такой Любы он не видел никогда.
— Ты что, серьёзно? Выгоняешь меня на улицу? В ливень?
— На улицу? — Люба почти смеялась сквозь подступающие слёзы. — Как будто тебе некуда идти! Твои вечные басни о болячках, о том, что ты бездомный, беспомощный! Ты же манипулятор, Паша. Всегда им был!
— Людочка, успокойся, — Павел шагнул к ней. — Тебе просто нужно остыть...
— Не указывай мне, что нужно! — она уже не сдерживалась. — У тебя есть сестра с трёхкомнатной в центре. Есть брат за городом. Есть друзья. Но ты пришёл сюда. Почему? Потому что знал, что я не выгоню! Что пожалею! Что позволю сесть себе на шею!
Сергей оглянулся, наблюдая за этой сценой с нескрываемым удивлением.
— Но ты ошибся, — Люба распахнула дверь настежь. — С меня хватит. Забирай свои вещи и уезжай. Немедленно!
В наступившей тишине слышно было только тяжёлое дыхание Любы. Павел, впервые потеряв дар речи, ошарашенно смотрел на неё.
— Ты же не серьёзно...
— Ещё как серьёзно, — она указала на дверь. — Если через час тебя здесь не будет, я вызову полицию.
Павел беспомощно перевёл взгляд на Сергея, словно ища поддержки:
— Вы слышали? Она с ума сошла!
Сергей молча посмотрел на Павла, потом на Любу. И вдруг улыбнулся — тепло, с каким-то новым уважением.
— Думаю, Люба всё сказала предельно ясно, — он взял с вешалки куртку Павла и протянул ему. — Нужна помощь с вещами?
Повисла пауза. Павел переводил взгляд с одного на другого, явно не готовый к такому повороту событий. Его лицо менялось — от недоверия к обиде, потом к гневу.
— Значит, так, — его голос вдруг стал холодным. — Выбираешь его? Ну-ну. Посмотрим, надолго ли вас хватит. Этот твой... начальник тоже сбежит, как только получит своё.
Люба молча открыла дверь шире.
— Вещи, Паша. Собирай вещи.
— Что, прямо сейчас? Среди ночи? — Павел попытался использовать последний козырь. — Куда я пойду?
— На такси — к сестре. Я даже денег дам, — Люба взяла сумочку и достала две тысячи. — Держи. И уходи.
Павел поджал губы, скомкал деньги в кулаке и неохотно поплёлся в комнату собирать вещи. Каждое движение он делал нарочито медленно, то и дело бросая взгляды на Любу и Сергея, стоявших молча в коридоре.
Через полчаса, заполненных тяжёлым сопением Павла и звуками перекладываемых вещей, он наконец вышел в коридор с двумя сумками.
— Коробки потом заберу, — бросил он, не глядя на Любу.
— Завтра до двух, меня не будет. Ключи оставишь у Тамары.
Когда за Павлом закрылась дверь, Люба прислонилась к стене и закрыла глаза. Она не плакала. Внутри была только пустота и странное облегчение.
— Выпьем чаю? — тихо спросил Сергей.
Она открыла глаза и посмотрела на него. Он стоял рядом, расслабленный, спокойный. Никуда не спешил уходить.
— Ты не ушёл.
— Почему я должен был уйти?
Люба слабо улыбнулась:
— Потому что увидел весь этот... балаган. Тебе такие проблемы ни к чему.
Сергей подошёл ближе и осторожно взял её руку:
— Странно. Я как раз увидел женщину, которая решительно разобралась с проблемой. Никакого балагана.
Она тихо рассмеялась:
— И ещё эта Тамара со своими шпионскими играми...
— А, соседка-разведчица, — кивнул Сергей. — Она и мне всю историю выдала. С подробностями.
— И всё равно пришёл?
— Решил, что лучше увидеть своими глазами.
Люба вздохнула и крепче сжала его руку:
— Пойдём на кухню. Уберём следы катастрофы.
Позже, когда они сидели за чистым столом с чашками чая, Люба осторожно спросила:
— А кто была та женщина, с которой тебя видела Тамара?
— Риелтор, — просто ответил Сергей. — Я квартиру свою продаю. Тесновато стало.
Люба подняла на него глаза. Он улыбался.
— И кстати, — добавил он, — я хорошо разбираюсь в замках. Завтра поменяем, чтобы никаких больше... внезапных гостей.
Впервые за долгое время Люба рассмеялась — искренне, глубоко, освобождаясь от тяжести, которую носила в себе годами. За окном прекратился дождь, и лунный свет осторожно заглянул на кухню, словно давая благословение новому началу.