Анна Петровна тяжело опустилась на скрипучий стул возле отцовской кровати. В комнате пахло лекарствами. Отец дремал. Его седые усы слегка подрагивали при каждом выдохе. Морщинистая рука, испещренная пигментными пятнами, безвольно лежала поверх одеяла. Анна машинально поправила сбившуюся подушку и вытерла пот со лба отца. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, стекая ручейками по стеклу.
– Анечка, ты пришла, – прошептал отец, с трудом открывая глаза. – Как на работе? Не устаешь?
– Всё нормально, папа, – она улыбнулась, пряча усталость. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Лекарства принимал?
На полке у изголовья стояло несколько пузырьков с таблетками. Анна вздохнула – они таяли на глазах, а новые стоили недешево. Она растила сына-студента одна, работала.
Дверь в комнату распахнулась без стука. На пороге стояла Вероника – молодая жена отца, всего на пять лет старше самой Анны. Крашеные рыжие волосы были уложены в модную прическу, на лице – яркий макияж.
– Я в салон, – бросила она, поправляя дорогой шарф. – Буду поздно.
Анна закусила губу. Вероника не спросила, как чувствует себя муж, не поинтересовалась, нужно ли что-нибудь купить. Появилась она в жизни отца через год после смерти мамы. Быстрый роман, свадьба – и вот уже пять лет отец словно в тумане. Влюбленный взгляд, готовность на любые жертвы ради молодой жены.
– Хоть бы спросила, как он, – прошептала Анна, когда за Вероникой захлопнулась дверь.
– Не сердись на неё, доченька, – отец закашлялся, и Анна поднесла к его губам стакан с водой. – Она молодая, ей скучно со стариком.
Анна промолчала. Спорить с больным отцом не хотелось. Пять лет она наблюдала, как Вероника выкачивает деньги из отца. Новая машина, шубы, ювелирные украшения, дорогие салоны красоты. Всё, что копили родители всю жизнь, утекало сквозь пальцы.
– Я приготовлю тебе ужин, – Анна поднялась и направилась на кухню.
Открыв холодильник, она нахмурилась. Пусто, если не считать бутылки дорогого вина и йогурта. Пришлось достать из сумки продукты, которые она купила по дороге.
* * *
Следующие две недели слились для Анны в бесконечную череду: работа, больница, дом отца, снова работа. Состояние Ивана Сергеевича ухудшалось. Врачи говорили об инсульте, назначали дорогостоящие процедуры.
– Мам, может, продать машину? – спросил сын Анны, Димка, когда они вечером сидели на кухне их маленькой квартиры.
– Ни за что, – Анна потрепала его по волосам. – Ты на четвертом курсе, тебе ездить на практику. Справимся.
Димка вздохнул. В последнее время он тоже подрабатывал – разносил пиццу по вечерам.
Телефонный звонок прервал их разговор. Звонила соседка отца:
– Анна, скорее приезжайте! Ивану Сергеевичу совсем плохо!
Когда они с Димкой добрались до отцовской квартиры, там уже суетились врачи скорой помощи. Вероники не было дома.
– Ишемический инсульт, – сказал молодой доктор.
– Нужна госпитализация.
В палате реанимации отец казался таким маленьким и беззащитным. Трубки, датчики, писк приборов. Анна просидела рядом всю ночь. Под утро появилась Вероника. От неё пахло духами и вином.
– Что с ним? – спросила она, стоя в дверях палаты.
– Инсульт, – устало ответила Анна. – Где ты была? Я звонила тебе весь вечер.
– На дне рождения подруги, – Вероника пожала плечами. – Телефон разрядился.
Следующие две недели превратились в настоящий ад. Отец медленно шел на поправку.
Когда отца перевели в обычную палату, он попросил привезти нотариуса.
– Папа, о чем ты? – удивилась Анна. – Тебе нужно беречь силы.
– Нет, доченька, я должен всё уладить, – он сжал её руку. – Позвони Веронике, пусть приедет.
Нотариус пришла через день. Анна и Вероника сидели в коридоре, пока отец что-то подписывал. Вероника нервно стучала ногтями по подлокотнику.
– Всё готово, – сказала нотариус, выходя из палаты. – Иван Сергеевич хочет вас видеть.
Отец сидел, прислонившись к подушкам. На бледном лице блуждала счастливая улыбка.
– Я всё устроил, девочки, – его голос был слабым, но твердым. – Вероника, я переписал на тебя квартиру и дачу. Ты молодая, тебе нужно где-то жить.
Анна похолодела. Квартира в центре города. Дача в престижном районе – это всё, что было у отца.
– Спасибо, дорогой, – Вероника наклонилась и поцеловала его в щеку.
– А машину и сбережения я оставил Анечке, – продолжил отец. – Ей нужно Димку поднимать.
Анна молча кивнула. Хотя знала, что никаких сбережений уже давно нет. Вероника потратила всё за последние годы. А старенькая «Тойота» требовала серьезного ремонта.
* * *
Через месяц отца выписали. Его парализовало с правой стороны. Он с трудом говорил. И нуждался в постоянном уходе. Анна наняла сиделку на дневное время, а вечерами и в выходные сама ухаживала за ним.
– Где Вероника? – спрашивал отец каждый раз, когда Анна появлялась на пороге квартиры.
– У неё дела, папа, – отвечала дочь, помогая ему принять удобное положение в кресле.
Вероника появлялась редко. Она завела новых подруг. Часто уезжала на выходные, возвращалась поздно. Когда отец попросил её помочь ему с ванной, она брезгливо поморщилась:
– Ты его дочь, ты и ухаживай! – бросила она Анне. – У меня на это нет ни времени, ни желания.
Анна сжала кулаки, но смолчала, чтобы не расстраивать отца.
Когда сиделка заболела, Анне пришлось взять отпуск за свой счет. Деньги таяли, как весенний снег. Димка устроился работать по ночам охранником, чтобы помочь матери. Его учеба пошла под откос.
– Брось ты его, – говорила подруга Анны, Марина. – Пусть Вероника ухаживает, раз квартиру отписал ей.
– Не могу, – качала головой Анна. – Он же отец.
Однажды, приехав к отцу, Анна обнаружила в квартире двух незнакомых мужчин. Они что-то измеряли, записывали.
– А вы кто? – спросила она.
– Риэлторы, – ответил один из них. – Вероника Игоревна просила оценить квартиру для продажи.
У Анны потемнело в глазах. Она нашла Веронику в спальне – та собирала вещи.
– Ты что, решила продать квартиру? А как же отец?
– Да, продаю, – Вероника даже не повернулась к ней. – И дачу тоже. Переезжаю в Испанию. Хватит прозябать здесь.
– А отец? – Анна почувствовала, как дрожат руки от гнева.
– Твой отец, ты и решай, – пожала плечами Вероника. – Можешь забрать его к себе или в дом престарелых определить. Мне всё равно.
– Но квартира... Он же еще жив! – Анна задыхалась от возмущения.
– Квартира моя. По закону, – отрезала Вероника. – Он сам её мне отписал. А я вправе распоряжаться своим имуществом как хочу.
– Ты... – Анна хотела сказать что-то резкое, но осеклась, увидев отца, стоящего в дверях. Опираясь на трость, он смотрел на них широко раскрытыми глазами.
– Вероника, это правда? – голос его дрожал. – Ты продаешь нашу квартиру?
Вероника поджала губы.
– Да, Иван. Прости, но я больше не могу так жить. Я ещё так молода, а я сижу в четырех стенах с инвалидом.
Отец побледнел и пошатнулся. Анна едва успела подхватить его.
– Папа, давай присядем, – она помогла ему добраться до кресла.
– Какой же я дурак, – прошептал он, обхватив голову руками. – Какой же старый дурак.
* * *
Той же ночью у отца случился повторный инсульт. Вероника не поехала в больницу – она паковала чемоданы. Анна сидела возле реанимации, сжимая в руке телефон – Димка звонил каждый час, спрашивая о состоянии деда.
– Шансов мало, – сказал пожилой доктор. – Возраст, истощение...
Утром Иван Сергеевич умер, не приходя в сознание. Анна плакала, сидя на жестком больничном стуле. Её окружали чужие люди в белых халатах, и никто не мог утешить её в этом горе.
Домой Анна вернулась поздно вечером. Димка встретил её в дверях:
– Мам, тебе звонил какой-то мужчина. Сказал, что он адвокат дедушки и хочет встретиться.
– Адвокат? – удивилась Анна. – У папы не было адвоката.
Но встреча состоялась. Солидный мужчина средних лет разложил на столе бумаги.
– Иван Сергеевич обратился ко мне месяц назад, – начал он. – Он попросил составить еще один документ. Завещание на случай его смерти.
– Но он уже всё переписал на Веронику, – устало сказала Анна.
– Да, квартиру и дачу он действительно оформил на супругу при жизни, – кивнул адвокат. – Но у него оставался счет в банке, о котором не знала его жена. И он составил завещание на этот счет в вашу пользу.
Анна недоверчиво смотрела на него.
– Какой еще счет? Папа всегда жил от пенсии до пенсии.
Адвокат достал выписку.
– Иван Сергеевич много лет копил деньги на этом счете. Здесь три миллиона рублей.
Анна не могла поверить своим ушам.
– И еще одна вещь, – продолжил адвокат.
– В завещании есть условие. Если Вероника Игоревна продаст квартиру или дачу в течение года после его смерти, то вы имеете право выкупить это имущество за половину рыночной стоимости. Иван Сергеевич предполагал, что так может случиться.
Слезы брызнули из глаз Анны.
– Папа всё предусмотрел, – прошептала она. – Он знал...
* * *
Прошел год. Анна сидела на скамейке возле отцовской могилы. Рядом Димка устанавливал свежие цветы в вазу.
– Дед бы гордился тобой, – сказала Анна, глядя на сына. – Красный диплом, престижная работа.
– Это благодаря ему, – Димка присел рядом. – Если бы не его деньги, я бы не смог доучиться.
Анна кивнула. Деньги отца помогли им выкупить и квартиру, и дачу у Вероники. Которая спешно продавала имущество перед отъездом в Испанию. Узнав о дополнительном условии завещания, Вероника была в ярости. Но ничего не могла поделать – документы были оформлены юридически грамотно.
– Знаешь, мам, – задумчиво сказал Димка, – когда я думаю о деде и Веронике, я всё время спрашиваю себя: как он мог не видеть, какая она на самом деле?
Анна посмотрела на портрет отца на памятнике. Добрые глаза, легкая улыбка.
– Думаю, он видел, сынок. Просто не хотел в это верить. Любовь иногда ослепляет. Делает нас уязвимыми. Но в конце концов, он всё понял и позаботился о нас.
На обратном пути они заехали на дачу. Яблони, посаженные еще руками отца, были усыпаны спелыми плодами. В доме пахло деревом и свежестью. Анна провела рукой по старой мебели. Здесь всё напоминало о родителях, о счастливом детстве.
– Мам, я думаю пригласить Катю на выходные сюда, – смущенно сказал Димка.
Анна улыбнулась. Катя – однокурсница сына, милая серьезная девушка.
– Конечно, сынок. Дом должен жить.
Вечером, сидя в кресле с фотографией отца на коленях.
«Папа, – мысленно обратилась она к отцу, – я не сержусь на тебя за Веронику. Ты просто хотел быть счастливым. И ты научил меня самому главному – прощать и любить несмотря ни на что».
За окном шелестел дождь, омывая яблони в саду. Новый день обещал быть ясным и солнечным.
А что думаете вы, дорогие читатели? Можно ли простить предательство близкого человека? И имеем ли мы право осуждать людей за их выбор спутника жизни, даже если этот выбор кажется нам неудачным?