— Не вернешься ко мне — устрою проблемы! — заявил бойфренд. — Ты никто, и мужчины лучше у тебя не будет.
— Ты сам ушел, — напомнила Олеся. — И я тебя назад не приму, мне и одной хорошо.
***
Было уже около одиннадцати вечера, когда Олеся сползла с водительского сиденья и потянулась за сумкой на заднем. Руки гудели, ныла спина, а в голове творилось черт знает что. В такие моменты, после трех презентаций подряд, ей казалось, что мозг превращается в неопознанную субстанцию непонятного происхождения.
Она добрела до подъезда, мысленно составляя список дел на завтра, когда у двери подъезда заметила знакомый силуэт. Сердце неприятно дернулось, а горло предательски пересохло.
— Не-е-ет, только не это... — пробормотала она и тяжело вздохнула.
Павел стоял, облокотившись на перила крыльца, с громоздкой спортивной сумкой у ног и усталым видом человека, у которого все пошло не так.
— Привет, — произнес он, отлепляясь от перил и растягивая губы в улыбке, которая когда-то сводила ее с ума. — Я... ну... Вроде как домой.
Олеся замерла. Ровно восемь месяцев прошло с тех пор, как этот... персонаж заявил ей, что он «так больше не может» и «найдет себе кого получше». С тех пор как он ушел, оставив ее оплакивать двухлетние отношения, которые, как она думала, закончатся браком. И теперь нарисовался, как бессовестный кот, шлявшийся где-то целую неделю.
— С чего ты взял, что тебя здесь ждут? — она обошла его.
— Слушай, я понимаю... — он запнулся, подхватил сумку и пошел за ней. — Ну, я был не прав, ладно? Всякое случается. Мне тоже несладко было! Три месяца снимал квартиру, потом комнату, потом у знакомых кантовался... А теперь... В общем, я вернулся.
Олеся неловко повозилась с ключами, дважды не попав в замочную скважину. Внутри поднималась волна раздражения, которая, впрочем, вполне могла уступить место удивлению. Или возмущению. Или даже злости.
— Ты не вернулся, — она наконец открыла дверь, — ты заявился без спроса. Разница понятна?
— А, ну да. Я собирался позвонить, но... — он скривился в своей фирменной улыбке. — Сюрприз?
Она вздохнула и шагнула в квартиру.
— Вот что, Павел, — сказала она, подбирая слова, — я думаю...
— Да ладно тебе, — он проскользнул в проем, цепляясь сумкой за дверной косяк, и начал стягивать ботинки. — Чего усложнять? Я домой вернулся, Олеська.
— К кому? — она уперла руки в бока. — Ты что же, думаешь, я тут восемь месяцев сидела и ждала, когда ты нагуляешься?
— Ну не начинай, — он поморщился, раздраженно запихивая ботинки под вешалку. — Думал, ты будешь рада, что я вернулся. Как-никак, жили нормально.
— Так, — сказала Олеся, чувствуя, как по спине пробегает холодок, — минуточку. Я не понимаю. Ты уходишь куда-то, живешь бог знает где, потом решаешь, что тебе это надоело, и просто возвращаешься?
— Ну да, — он пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся, — был неправ, прости. Теперь я готов начать заново.
Олеся смотрела на него, не веря своим глазам. Вот этот тип с наглой улыбкой и с полным ощущением собственной правоты, это тот самый человек, которого она когда-то любила до умопомрачения?
Павел, не снимая куртки, прошел вглубь квартиры, бесцеремонно волоча за собой сумку по новенькому ламинату.
— Что на ужин есть? — спросил он как ни в чем не бывало.
Олеся стояла, глядя ему вслед и чувствуя, как внутри поднимается гнев. Она пошла следом, продолжая сжимать сумку на плече, словно та была последним якорем в реальности.
— Слушай, вообще-то, я не приглашала тебя заходить, — сказала она. — И жить у меня тоже не приглашала.
Павел остановился посреди коридора и обернулся. На его лице появилась смесь оскорбленного достоинства и снисходительности.
— Слушай, я понимаю, ты... Это... обиделась, все такое, — он подкрепил свои слова примирительным жестом. — Но я же вернулся! Ясно же, что мы снова вместе. Зачем все усложнять?
— Вернулся? — переспросила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — То есть ты просто взял и решил за нас обоих, что теперь мы снова вместе? А мое мнение тебя не интересует?
— Брось, Олеська, — он снова двинулся вперед, не дожидаясь ответа, и распахнул дверь на кухню. — Я же вижу, ты все еще... Ну... переживаешь из-за нас.
Он дернул плечом, открывая холодильник, который ломился от еды, только вчера она закупилась на всю неделю, красиво и аккуратно разложила продукты. И вот теперь в этом полном порядке копается чужой человек, перебирая ее покупки своими пальцами, отпуская какие-то комментарии.
— Я тебе говорю, расслабься, — он достал сыр, отломил кусок и сунул в рот. — Мы здорово заживем. Может, я даже на работу новую выйду. Мне вчера звонили, вроде берут.
И он принялся рассказывать о каком-то собеседовании и о том, как его там чуть ли не с руками оторвали. И о том, как его бывший начальник, который «полный мерзавец, ты же помнишь», после увольнения с прошлой работы лично звонил с извинениями, но он, Павел, естественно, послал его к черту. И про то, что очередной приятель попер его из квартиры.
Олеся слушала, прислонившись к дверному косяку. Вдруг все стало совершенно ясным и очевидным, нет у Павла никакой любви и никакого раскаяния. Ему просто нужно место, где жить. В этом весь Павел, найти, кто защитит от тягот и ответственности жизни.
— И я такой, а ты пойди туда-то, — закончил он какую-то историю и взглянул на нее. — Эй, ты что, даже не слушаешь?
Олеся выпрямилась.
— Уходи, — негромко, но твердо сказала она.
— Что-что? — он даже не сразу понял, продолжая жевать и рыться в холодильнике.
— Уходи, — повторила она, указывая в сторону прихожей. — Бери свою сумку и выметайся. Туда, откуда пришел.
Павел медленно закрыл холодильник и обернулся.
— Ты что, не поняла? Я вернулся насовсем.
Олеся взглянула ему прямо ему в глаза.
— Тебе здесь не рады, — ответила она. — Не рады настолько, что если ты сейчас же не уйдешь, я вызову полицию.
Несколько мгновений Павел смотрел на нее так, будто видел впервые в жизни. Как смотрят на мебель, которая вдруг заговорила.
— Слушай, ты чего? — он хохотнул, пытаясь перевести все в шутку. — Какая полиция? Мы что, в бразильском сериале?
Олеся молча достала телефон, демонстративно разблокировала экран и навела на кнопку экстренного вызова.
— Было, — подчеркнула она. — Ключевое слово. У нас с тобой все в прошлом, понимаешь? Ты ушел, мы разошлись.
— Ты просто обиделась! — он всплеснул руками. — Да, я был не прав, сходил налево, но с кем не бывает? Но тебе лучше меня простить. Думаешь, вокруг принцев много ходит? Да ты глянь на себя, кому ты нужна, кроме меня?
Олеся моргнула. Не от обиды, а от неожиданной ясности мысли, которая пришла к ней. Этот человек пытался ее оскорбить, а она... не чувствовала ничего, кроме легкого отвращения.
— Хватит болтать, — отрезала она. — Уходишь добровольно, или я звоню?
— Тебя ничто не остановит? — патетично спросил Павел. — Ни наша любовь, ни общие воспоминания?
— Нет.
Он прошел мимо нее, опустив голову, поволок сумку в прихожую. Движения его стали резкими. И вот уже меньше чем через минуту он натягивал ботинки, не завязывая шнурки.
— Ты еще пожалеешь, — сказал он, глядя снизу вверх. — Думаешь, лучше меня кого-то найдешь?
— Уже нашла, — ответила Олеся, сложив руки на груди. — Себя.
Он смотрел на нее с плохо скрываемой злобой.
— Ну и дрянь же ты, — процедил Павел, выпрямляясь во весь рост. — Я тебе это не прощу. И это... Это еще не конец!
***
В следующие дни Павел позволил себе явиться еще дважды. Первый раз, через день, заявился около десяти вечера с дешевым букетом гвоздик. Он был немного пьян и довольно миролюбив.
— Ты это... Ну, извини меня, — бормотал он, пытаясь всунуть ей гвоздики. — Я вспылил.
Олеся отказалась принять цветы и закрыла дверь, даже не пригласив его зайти.
Второй раз он пришел в пять утра, колотил в дверь так, что соседи повыскакивали на лестничные клетки. На этот раз Павел был сильно пьян. Он орал что-то бессвязное о предательстве и о том, что Олеся «еще пожалеет». Пришлось действительно вызвать полицию, но пока патруль ехал, Павел уже исчез.
На третий день Олеся обнаружила спущенное колесо своей машины, его явно порезали.
А еще через день Павел подкараулил ее у входа в бизнес-центр, где она работала.
— Тебе не стыдно? — он подошел почти вплотную, от него разило перегаром. — Ты никто без меня, поняла? Никто! Тебя и на работу-то взяли только потому, что я попросил.
Олеся даже засмеялась:
— Что за бред? Я работаю здесь три года, это ты устроился позже. И тебя же уволили за прогулы, а не меня.
Она обошла его и направилась к двери, но он схватил ее за локоть.
— Не смей так со мной разговаривать! — он сжал ее руку с силой, от которой наверняка останутся синяки.
Олеся дернулась, пытаясь вырываться.
— Отпусти меня немедленно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— А то что? — он дернул ее к себе. — Полицию вызовешь? Давай-давай. Думаешь, тебе поверят, а не мне?
— Я думаю, поверят мне, — раздался голос позади них. — И еще вон тем двум ребятам.
Они оба обернулись. У входа в бизнес-центр стоял охранник, которого Олеся смутно помнила. А за ним — еще двое парней в одинаковых рубашках, коллеги Олеси из соседнего отдела. Павел выпустил ее руку и отступил, растеряв всю свою напористость.
— Да мы это... разговариваем, — пробормотал он, глядя на мужчин. — Личный разговор.
— Я не хочу с ним разговаривать, — сказала Олеся, растирая локоть. — Он меня преследует.
— Врет она все! — вдруг заорал Павел, теряя самообладание. — Это она мне жизнь изгадила! Она! Я с ней жил, все для нее... А она меня выгнала, как...
— Чего орешь-то на весь двор? — рассудительно спросил один из парней, делая шаг вперед. — Не хочет человек с тобой общаться, так это ее право.
— Мне кажется, вам лучше уйти, — сказал охранник. — Пока по-хорошему.
— А то что? — Павел вскинулся, но быстро понял, что трое мужчин смотрят на него без сочувствия. — Ладно. Но это не конец!
Он развернулся и пошел прочь, бормоча что-то себе под нос.
— Спасибо, — выдохнула Олеся, чувствуя, как дрожат колени.
Павел позорно сбежал, но она все не могла прийти в себя. Однако этот случай что-то задел в ней. Она поняла, хватит с нее этого возвращенца, пора кончать с его визитами.
***
Вечером Олеся не поехала сразу домой. Заглянула к подруге, которая работала юристом, обсудила ситуацию. Они вместе составили заявление в полицию, приложили скриншоты сообщений от Павла. Подруга посоветовала в следующий раз записать разговор на телефон, и Олеся пообещала это сделать.
Она не ожидала, что это случится так скоро.
Павел караулил ее у подъезда.
— Опять ты! — Олеся остановилась в нескольких метрах, держа телефон в руке. — Я вызову полицию, если ты не уйдешь.
— Да хоть президента! — он встал, и она заметила, что его слегка пошатывает. — Я имею право ждать, когда мне угодно. Это... Это общественное место!
Несколько пожилых соседок, сидевших на лавочке неподалеку, с любопытством повернули головы.
— Мне не о чем с тобой говорить, — сказала Олеся, крепче сжимая телефон. — Прекрати меня преследовать.
— Это ты... — он шагнул к ней, споткнувшись о бордюр. — Это ты прекрати строить из себя невесть что! Да кому ты нужна?
— Боже, как же ты жалок, — она покачала головой, включая диктофон.
— А? — он хрипло засмеялся. — Я жалок? Это ты жалкая! Живешь тут в своей конуре, думаешь, что всех умнее? А сама только и способна, что...
— На что способна? — спросила она. — Работать? Зарабатывать? Обеспечивать себя и платить за свою квартиру?
— Да ты... — он задохнулся от возмущения, оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки у публики. — Ты никто без меня, поняла?
В его глазах плескалась такая злоба, что Олеся невольно отступила.
— Ты бы на себя посмотрел, — сказала она тихо. — Бессмысленная злоба, пустые угрозы. Ты даже оскорбить толком не можешь, только повторяешься. Отпусти уже, все кончено.
— Ничего не кончено! — он схватил ее за плечо. — Я тебе сейчас докажу!
— Эй, молодой человек, — внезапно раздался голос за спиной Олеси.
Это была тетя Зина из соседнего подъезда, грозная старушка, из-за комплекции и характера похожая на бульдозер, который не остановишь.
— А ну, отпусти девочку!
— Вы... Это... не вмешивайтесь! — бросил Павел, не отпуская Олесю. — Слушай, ты...
Он сильнее стиснул ее плечо, и Олеся вскрикнула. Этого оказалось достаточно. Тетя Зина подошла и ткнула Павла в бок клюкой так решительно, что он охнул и выпустил Олесю.
— Ах ты! — он замахнулся на старушку, но не рассчитал координацию и просто потерял равновесие.
В этот момент из подъезда вышел сосед Игорь Петрович, шумная компания подростков остановилась у лавочки, а тетя Зина громко объявила:
— Люди добрые! Вы только гляньте! Этот алкаш проходу девушке не дает, а теперь и на меня руку поднял!
Павел оказался в центре внимания. Десяток пар глаз уставились на него, и было ясно, что симпатии зрителей не на его стороне.
— Что происходит? — спросил Игорь Петрович.
— Этот... человек, — Олеся старалась говорить спокойно, но голос все равно дрожал. — Преследует меня. Приходит без приглашения, пишет угрозы. Я уже подала заявление в полицию.
— Врет она все! — взорвался Павел. — Она... Она мне жизнь испортила! А вы... Вы все просто...
Но что именно «все просто», он не договорил, потому что из его кармана выпала и покатилась по асфальту полупустая бутылка. Тетя Зина многозначительно хмыкнула.
— Думаю, нам всем пора звонить в полицию, — сказал Игорь Петрович, доставая телефон. — Коллективное заявление ускорит процесс.
— Да вы... Да какого! — Павел задыхался от ярости, его лицо побагровело. — Заявление?! Да я вас всех сейчас...
— Вот и хорошо, — сказала тетя Зина, чуть повышая голос, — пусть полиция сама разберется, что ты нам всем сделаешь!
И Павел вдруг растерялся. Он метнул на Олесю последний злобный взгляд, пробормотал что-то нечленораздельное и резко развернулся. Тетя Зина крикнула ему вслед:
— И чтоб глаза мои тебя не видели! А то в следующий раз не клюкой получишь!
***
— И чтоб через месяц мне отчиталась! — строго сказала тетя Зина, наливая Олесе чай у себя на кухне. — Научилась бить по болевым точкам!
Олеся улыбнулась. После того случая Павел больше не появлялся. Полиция отреагировала на коллективное заявление, и ему сделали официальное предупреждение. А еще она записалась на курсы самообороны по настоянию тети Зины, которая, как оказалось, в молодости была чемпионкой по самбо.
— Вот увидишь, — говорила тетя Зина, подкладывая ей пирог, — физическая сила — она в жизни всегда пригодится!
Олеся кивала и думала, что сила не только в умении постоять за себя. Но и в том, чтобы знать: ты не одна. Что есть люди, готовые за тебя заступиться.