– Может, разгребем залежи прошлого? – вяло бросила я, утрамбовывая очередной свитер в переполненный шкаф. – У меня спина уже колом стоит от этих раскопок.
Виктор, как всегда, застыл в позе эмбриона на диване, приклеенный взглядом к телефону. В последнее время это стало его фирменной позой. Если не телефон, то ноутбук. Если не ноутбук, то телевизор. Словно я живу с человеком-телевизором, а я – так, пылинка в его цифровом мире.
– Да-да, конечно, – промычал он, не поднимая глаз от экрана. – Чего тут думать-то?
Я обреченно вздохнула. Типичная сцена из нашей семейной драмы. Когда-то, три года назад, я грезила о браке как о чем-то совершенно ином.
Когда я шла под венец с Виктором, я наивно полагала, что нас ждет… ну, не знаю… партнерство? Поддержка? Хотя бы элементарное человеческое тепло? Какая же я была дура! Первые пару месяцев он еще пытался играть роль мужа, а потом окончательно свернулся калачиком на диване. Бывший инженер с заоблачными амбициями, а ныне – просто бывший.
– Может, Тамарку попросим помочь? – Я уже целый месяц пыталась хоть как-то систематизировать этот хаос. – У нее вроде свободного времени хоть отбавляй…
Сама не понимаю, зачем предложила. Тамара, сестра Виктора, та еще штучка. Корчит из себя бизнес-леди, а на самом деле – обычная рыночная торговка. И племянница Юлька такая же. Яблоко от яблони, как говорится.
Виктор вдруг оторвался от своего гаджета и посмотрел на меня с таким видом, словно я только что изобрела эликсир вечной жизни.
– Гениально! Тома – профи в этих делах!
Я скептически изогнула бровь:
– Профи в чем? В опустошении моего шкафа?
– Ну, в создании порядка, в разборе завалов… – Виктор неопределенно махнул рукой. – Поможет тебе!
Я хмыкнула, но зерно сомнения уже было посеяно. Разбирать этот хлам я ненавидела, а тут – бесплатная рабочая сила. Что может пойти не так?
День начался по накатанной колее: звонок будильника, который, разумеется, не потревожил сон Виктора. Муж лишь перевернулся на другой бок и засопел, а я пулей вылетела из квартиры. Чашка кофе на бегу, быстрый завтрак, доставка заказов клиенткам. Я работала швеей на дому, зарабатывая копейки на будущий ремонт, пока Виктор царствовал на диване и клянчил деньги на сигареты.
Когда я вернулась, дверь в квартиру открылась подозрительно легко. Я даже не сразу уловила подвох. А потом увидела: в прихожей царила непривычная пустота.
Ни вешалки с куртками, ни моей любимой тумбочки для обуви. Вернее, тумбочка была на месте, но теперь на ней сиротливо ютились лишь витины кроссовки и шлепки. Мои туфли исчезли в неизвестном направлении.
– Вить? – позвала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Ты дома?
Я шагнула в гостиную и застыла на пороге, не веря своим глазам. Шкаф был распахнут настежь и… пуст. Абсолютно. Ни одной моей вещи, ни платьев, ни блузок, ни даже нижнего белья. Лишь три витиных рубашки одиноко повисли на плечиках, словно три печальных призрака.
В голове загудело, словно в трансформаторной будке. Нас обокрали? Я ринулась на кухню и вновь замерла, как вкопанная. Исчезла вся посуда, которую я с таким трепетом собирала на барахолках, сервиз, доставшийся мне от бабушки, как фамильная драгоценность. Даже кастрюли, и те испарились. Остались лишь две видавшие виды сковородки и набор дешевых пластиковых тарелок.
И тут я увидела самое страшное. Моей швейной машинки не было. Той самой, профессиональной, компьютеризированной, которую я купила в кредит после своего первого крупного заказа. Моя гордость, моя кормилица…
Я рухнула на стул, чувствуя, как ватные ноги отказываются держать меня. И тут раздался хлопок входной двери. Громкий хохот, топот… Ну, конечно.
– А вот и наша Ларочка! – голос Тамары, сестры Виктора, ворвался в квартиру, словно ураган. – Ну, как тебе наша работа? Мы тут… все разо…
Она осеклась, увидев мое лицо. За ней вынырнул Виктор с какими-то коробками в руках, а следом племянница Юля, увлеченно строчащая что-то в телефоне.
– Что… вы… натворили? – выдавила я, с трудом разлепляя пересохшие губы.
– Ну, как что? – Тамара бесцеремонно плюхнулась на стул напротив меня. – Ты же сама просила избавиться от хлама. Вот мы и избавились.
– От моих вещей?! – в моем голосе зазвучали истерические нотки. – От моей швейной машинки?!
– Да ладно тебе, Лар, – Виктор поставил коробки у двери. – Это же просто старье. Купишь себе что-нибудь поновее.
– Кто вам дал право трогать мои вещи?! – я вскочила на ноги. – Где все?!
– Раздали, – небрежно бросила Юля, не отрываясь от своего гаджета. – Нуждающимся.
– Каким еще нуждающимся?! Моя машинка… Я за нее кредит еще не выплатила!
Я взглянула на Витю, но он отвел взгляд. В этот миг меня словно обожгло – меня обворовали самые близкие люди, и муж был в этом замешан.
<p>Три дня я жила, словно в зыбком мареве. Двигалась, готовила еду, что-то делала, но все это происходило будто помимо моей воли, на автомате. Виктор делал вид, что ничего не случилось. Утром уходил, якобы на собеседования, а вечером возвращался и безвольно плюхался на диван.
– Вить, – я попыталась заговорить с ним еще в первый вечер. – Ты вообще осознаешь, что произошло?
– Да что ты привязалась! – он раздраженно отмахнулся. – Избавились от хлама, ты же сама об этом говорила!
– Я хотела разобрать вещи, выбросить ненужное, а не отдать все, что копила годами! Не мою швейную машинку, Витя! Как я теперь буду работать? Я ведь даже кредит за нее еще не выплатила!
– Ой, ну придумаешь что-нибудь, – он уткнулся в ноутбук, давая понять, что разговор окончен.
На следующий день я позвонила Тамаре.
– Верни мои вещи, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – Хотя бы швейную машинку, это мой хлеб.
– Ой, Ларис, ну ты не смешная, правда? – притворно удивилась она. – Я же не склад какой-нибудь. Все уже раздали. Благотворительность, понимаешь? И вообще, ты какая-то странная стала. Витя же сказал, хватит истерики.
– Но как мне работать?! – я едва не кричала.
– Найди нормальную работу! – отрезала она. – В офисе каком-нибудь. Вечно ты дома строчишь. Живешь с мужиком, а выглядишь как… не знаю. На себя посмотри!
С этими словами золовка бросила трубку.
В тот же вечер заявилась Юля, вошла без стука, словно к себе домой.
– Тетя Тома велела спросить, не осталось ли у вас еще чего-нибудь ценного, – выпалила она с наглостью семнадцатилетней девицы, считающей, что ей все дозволено. – Благотворительность, все такое.
Я молча смотрела на нее, с трудом подавляя тошноту от ее бесцеремонности.
– Слушай, а куда делась моя швейная машинка? – спросила я напрямую. – Она мне для работы нужна.
– Откуда мне знать? – она пожала плечами, оглядывая квартиру, будто прикидывая, что еще можно стащить. – Благотворительность – дело такое. Вещи туда-сюда раздают.
Что-то в ее голосе показалось мне подозрительным, какая-то фальшь. Она говорила слишком быстро и избегала моего взгляда.
Я схватила телефон и написала подруге Ирке: «Мне нужна твоя помощь. Приходи срочно». Ирка примчалась через полчаса.
– Что случилось? – спросила она, увидев мое состояние.
Я рассказала все, как на духу. Ирка выругалась так, что я даже удивилась, обычно она не употребляла таких слов.
– Да они тебя просто ограбили! – воскликнула она. – Надо в полицию заявить!
– Это же семья, – я покачала головой. – Родственники. Что я скажу? Что муж позволил своей сестре вынести мои вещи?
– Так и скажешь! – негодовала Ирка. – Слушай, дай мне адрес этой Тамары. Я попробую прощупать почву, узнать, что там происходит.
На следующий день Ирка позвонила мне на работу.
– Ты не поверишь! – зашипела она в трубку. – Я зашла к Юльке под видом клиентки, ищу, мол, швею. Сказали, у нее мама шьет на заказ. И знаешь, что я увидела? В комнате на вешалке твое синее платье! Помнишь, ты на Новый год надевала, с кружевом? А на кухне сервиз стоит твой, голубенький! Они не раздали твои вещи, а себе забрали!
Меня словно окатили ледяной водой.
– А машинка?
– Не видела, но уверена, что она у них, или уже продали.
Я без сил опустилась на стул. Удивлена ли я? Нет. Скорее, я получила подтверждение своим самым мрачным подозрениям.
– Спасибо, Ир, – тихо сказала я. – Ты мне очень помогла.
Когда Ирка ушла, я включила ноутбук. Витя никогда не выходил из своего аккаунта в социальной сети, считал это лишним. Я зашла в его профиль… и сразу нашла. Сообщения от Юли в группу барахолки. Фото моих вещей, посуды. И моей швейной машинки с подписью: «Почти новая, в идеальном состоянии. 35 тысяч рублей».
Тридцать пять тысяч… За то, что стоило шестьдесят, и за что я еще выплачивала кредит.
Меня душила боль, в груди все сжалось. Но главное, мне все стало совершенно ясно.
– Вить, – я стояла в дверях, дожидаясь его возвращения. – Нам нужно поговорить.
– Опять? – он скривился. – Ты все о своих тряпках?
– Нет, – я покачала головой. – О предательстве.
– О чем это ты?
– Я видела объявления твоей сестры на барахолке о продаже моих вещей, моей швейной машинки.
Виктор застыл, как громом пораженный. Затем отмахнулся:
– Бред какой-то. Мы же отдали все…
– Прекрати, – тихо сказала я. – Хватит лгать. Ирка видела мои вещи у Юли в квартире, а я видела объявления. Твоя сестра и племянница продали мои вещи у меня за спиной, но с твоего согласия.
Он молчал, потом вздохнул:
– Лар, ну хватит драматизировать. Ну, может, они пару вещей взяли себе. Что такого? Сестра моя все-таки, у нее жизнь не сахар, денег не хватает.
– Сестра?! Которая обокрала твою жену с твоего согласия?
– Да не обокрала! – он повысил голос. – Это же семья, все общее! Тамара сказала, у нас есть, у них нет…
– Стоп, – я подняла руку, останавливая его поток лжи. – Значит, никакой благотворительности, да? Ты мне соврал, что мои вещи отдали нуждающимся. Вы их просто… украли. А потом еще и продали.
Виктор отвел взгляд.
– Тамаре нужны были деньги. Юлька в институт собирается…
– То есть, – я перебила его, чувствуя, как лед сковывает меня изнутри, – вы просто решили продать мои вещи, чтобы помочь Тамаре? Не спросив меня?
– Ларис, ну хватит! – он всплеснул руками. – Ну да, Тамара взяла часть вещей, им нужнее! У них доходы не такие. А ты тут ломаешься из-за какой-то швейной…
– Шестьдесят тысяч, Витя, – я отчеканила каждое слово. – Столько стоила моя машинка. Шестьдесят тысяч, за которые я все еще выплачиваю кредит. Как мне работать, чем мне теперь кредит гасить?
– Ну найдешь что-нибудь! – он начинал терять терпение. – Устроишься в какое-нибудь ателье!
И тут я увидела в его глазах то, что окончательно разрушило все, что нас связывало. Корысть. Витя не просто позволил сестре забрать мои вещи, он и сам имел с этого выгоду. Может, деньги, может, благодарность. Какую-то свою долю. Вот как, оказывается, подсуетилась его родня.
– Знаешь что, – я вдруг почувствовала непривычную легкость. – Я поняла, что ты за человек. И твоя семья тоже. Вы все меня предали.
– Да хватит этих… – он скривился, подбирая слово. – Мелодрам! Это просто вещи! Просто тряпки и железяки!
И тут я поняла, что это последняя капля. Железяки, тряпки… То, чем я зарабатывала на жизнь. То, что принадлежало мне по праву.
– Дело не в вещах, Витя, – мой голос звучал на удивление твердо. – Дело в том, что ты считаешь нормальным обворовать собственную жену. И это конец.
Я собирала свои вещи под его недовольное ворчание. Осталось немного: несколько блузок, которые они не успели забрать, пара книг. Документы. Фотографии родителей.
– Лар, ну ты чего? – Виктор ходил за мной с виноватым видом. – Из-за такой ерунды разводиться?
– Это для тебя ерунда, – я говорила, не поднимая головы. – Для меня это моя жизнь, моя работа и мое достоинство.
– Ну хочешь, я у Тамары спрошу? Может, не все еще продали… Машинку твою вернем…
В этот момент у него зазвонил телефон. Я увидела высветившееся имя: «Тамара». И услышала ее визгливый голос через динамик:
– Ну что, угомонилась твоя истеричка? Господи, Вить, из-за каких-то тряпок такой скандал! Я тебе часть денег от продажи завтра отдам, как договаривались. Вот у меня Юлька никогда так себя не ведет…
Я замерла. Они договаривались о деньгах, значит, планировали это заранее. Весь этот спектакль с уборкой и благотворительностью был лишь прикрытием для ограбления.
Я посмотрела на Виктора. Он сбросил вызов, но было поздно.
– Значит, я истеричка, а ты получаешь долю от продажи моих вещей? – кивнула я, застегивая сумку. – Хорошо, запомню.
– Да не слушай ты ее, – запричитал он. – Ты же знаешь Тамару, она всегда такая…
– Знаю, – кивнула я. – Только ты от нее недалеко ушел.
Я достала связку ключей, отцепила ключ от квартиры и положила его на стол.
– Это все, – сказала я. – Я ухожу.
– Куда?! – он вытаращил глаза.
– Не твое дело, – я взяла сумку. – Прощай, Виктор, я не собираюсь жить среди воров.
– Да подожди ты! – он схватил меня за руку. – Давай поговорим, все обсудим… Я тебе новую машинку куплю, честное слово! Лучше прежней!
– На те деньги, что ты получишь от продажи моих вещей? – я холодно улыбнулась. – Нет, спасибо.
Я спокойно высвободилась.
– Нам не о чем говорить, ты меня обманул. Ты позволил своей семье обворовать меня, еще и деньги за это получил. Знаешь, что самое обидное? Я действительно верила, что мы – семья, что ты на моей стороне, что я могу тебе доверять.
– Ларис…
– Ты предпочел сестру, которая воспользовалась моей добротой, и Юлю, которая спокойно продавала мои вещи. А я-то думала, муж – это опора, защита, поддержка. Оказалось, моя главная опора – я сама.
Виктор открыл рот, но я остановила его жестом.
– Не провожай. Дверь я закрою сама.
Я вышла и не оглянулась. Не увидела, как он стоял посреди опустевшей квартиры, растерянный и никому не нужный.
Мне самой не верится, что прошло уже два месяца. Я сняла небольшую квартиру недалеко от центра, с помощью Ирки частично погасила кредит и вложилась в новую швейную машинку, пусть не такую современную, как прежняя, но зато рабочую.
Я подала заявление в полицию о краже, но ушлая Тамара успела сбыть мою машинку. Чтобы избежать обвинений, она выплатила мне некоторую сумму, но намного меньше, чем стоили мои вещи. Что ж, буду считать остальные потери платой за преподанный урок.
С Виктором я развелась. Конечно, он умолял меня не делать этого. Но больше, чем его поступок, меня поразила его уверенность в том, что я прощу подобное предательство.