Чем хороша юность? От отчаяния полнейшего до взлёта надежд безумного разбега не нужно.
Ещё не накопилась копоть в душе, песок в желчном и суставы не скрипят.
И голова лёгкая, светлая, свободная. От страхов, опаски и вечных оглядок на прежние грабли. Нет, опыт - это прекрасно, но иногда нужны только вера и безрассудство спасительные.
И поскольку молоды мы были, то и не унывали долго в скверике после беседы в деканате.
Домой поволоклись, в общагу, дело к вечеру, устали от всех треволнений. Упали и дрыхли без задних ног, как дети. И ничего нам не снилось.
Пути неисповедимые
А утром поехали приговор узнавать.
Через кафе "Метелица", что недалеко от универа находилось, ценами не пугало, оттого студенты и паслись там постоянно.
Заказали по порции сливочного "со всем" - это наше изобретение, личное.
Всяких посыпок и обливок куча была в кафешке: стружка шоколадная, мёд, сиропы разные, орехи колотые разновсякие, вафельная труха, печенье крошкой.
Мороженое тогда стоило 30 копеек порция, а присадки к нему - ещё три копейки. Причём можно было одну выбрать, а можно было и всех понемногу взять. Это если при деньгах, когда вместо трех копеек широким жестом десять сверху отсыпаешь. И чувствуешь себя буржуем ананасным.
Любили мы это дело. Розетка стеклянная, запотевшая, мороженое белое, жирное, не видно его под ништяками, щедрой рукой продавщицы насыпанными и налитыми.
Ложечкой с длинной ручкой выбираешь то орешек, то горочку шоколадных опилок, то змейку мёда, на мороженом застывшей почти в леденец.
Хорошо, умирать не надо!
Мы и не собирались. Сидим, ногами болтаем, заедаем сладким горькую долю студенческую. Беседу беседуем, понятно, о том, как дальше жить и чего ждать.
Тут слышим, окликает нас голос знакомый:
- Вах, девчата, вы как тут?! Вас-то мне и нужно!
Глядим - Мурад, один из наших ребят с сакмана (было их четверо, напоминаю - Осман, Володя, Мага и Мурад. И две девочки, мы с подругой, на такие группы всех студентов разбивали для практики).
Ого, говорим, а ты откуда? А ну-ка, доложьте нам, дорогой собрат, что и как там, на покинутой нами практике происходило, Циклоп правда приезжал? Вас допрашивал, а вы о нас трепали всякое нехорошее?!
- Да какой Циклоп! - Мурик отвечает. - Скорая к нам приезжала и Володю увезла, поскольку так его прижало, что и сортир не актуален стал, где стоял там и эт самое! Там такое было!
Интересное кино показывают, ребята!
«Я не люблю, когда стреляют в спину, тем более - когда в неё плюют!»
Уселся Мурад с нами, ложку у меня отобрал, мороженого черпнул из розетки и рассказал потрясающую историю.
Пока мы в деканате ответ держали, на кошаре нашему Володе поплохело так, что Пилял мигом скрутился за скорой. Отвечать за юных ветврачей ему неохота, понятное дело.
Скорая же, приехав, не только Вовика забрала, но и остальных, во избежание.
Выяснилось, что Володя сальмонеллёз подцепил. Метронидазол хорошая штука, но от сальмонеллёза не поможет, противопротозойный он препарат, не антибиотик. Одного же угля маловато. Больно болячка опасная и серьёзная.
Остальным парням повезло, у них только простейшие, с грязных рук слизанные, с ними метронидазол махом справился.
Загремел друган наш Вова в инфекцию.
Но самое главное, что папаня у Вовика не просто там кто-то, а тоже ветврач, да не из последних начальников. Заведующий ветстанцией в соседнем районе и однокурсник куратора нашего, который Отвратительная Рожа.
Надо сказать, что мир ветеринарный, как и любой профессиональный мирок - тесен до чрезвычайности.
Теория шести рукопожатий, говорите? У нас и трёх за глаза. Например, нынешний ректор нашего универа - однокурсник и одногруппник мой бывший. И в министерстве их сидит несчитано. Не говоря уж о преподах в университете и просто заведующих на местах. Впрочем, об этом тоже будет.
Одним словом, как узнал гордый отец, что наследник на практике смертельную болячку добыл, прибыл мгновенно и сразу в деканат.
Что там юные студенточки-правдолюбки!
Там серьёзный разговор был, немордоприятный ни для каких чинов.
Циклопа на ковёр выдернули.
«И затрясся вурдалак проклятый».
А ещё узнали мы, что Осман нашему куратору в уши напел, приехавши, поскольку родственники они с Пилялом какие-то тридцатиюродные оказались, во как!
О нас, вестимо. Бабы, мол, есть бабы, склочные и глупые, они-то всю работу и порушили и Володю заболели, поскольку готовили плохо и вообще засранки. А сортир ни при чём, нормальный сортир, всем мировым стандартам соответствует. Как и бытовые условия для студентов-практикантов.
Но тут уж остальные ребята не смолчали, настоящими мужиками себя показали. Мурад с Магой навешали Осману горячих и всё как есть обсказали начальникам нашим и папе Володиному. Сам Вовик, понятно, в раздаче горячих поучаствовать не смог, но голос за нас отдал, с койки больничной.
Мурад как раз с собеседования того в кафе зарулил, а тут мы сидим, красивые.
Офигевшие от новостей и событий, падающих стремительным домкратом, слушали мы Мурика, открыв рты и позабыв про мороженое, которое он и стрескал, пользуясь моментом.
Эпилог и пролог
На следующий день было нам распоряжение отработать оставшуюся неделю на кафедре терапии и фармакологии, ассистентами у профессора нашего, Пиночета.
Одним из любимейших моих учителей и наставников стал впоследствии Анатолий Афанасьевич, светлая ему память, прозванный студентами так за свою непримиримость, прямоту и неподкупность.
И ему полюбилась барышня. Рыбак рыбака, как говорится.
Так и закончился наш сакман, ребята.
С Османом мы не разговаривали до самого окончания универа. Не злопамятные мы, нет. И даже не злые. Просто память хорошая и брезгливые чересчур. Нравственно.
Следующая же практика, последняя на этом курсе, ждала нас на мясокомбинате.
Но это уже другая история. Не менее захватывающая и головокружительная.
Тут ведь как. Какой человек, такая и жизнь у него. У скучного - скучная, у нытика - унылая.
У нас же она всегда ключом била, да что там ключом - фонтаном многоцветным! Так что на отсутствие событий никогда жаловаться не приходилось.
И по сию пору не приходится.
Ставрополье. Ногайские степи.