Ненавижу школу! Так было всегда, ну уж по крайней мере последние 16 лет. До 28 декабря. До вчерашнего дня.
- Друзья, - произнес я – Ну вот мы выпили у меня дома за наши школьные годы за все такое, важное. Может быть, мы поедем уже к «багз бани»?
-Ты что с ним отношения поддерживаешь? Ты до сих пор помнишь его кличку, потому что два зуба торчали вперед? Он вообще жив? Он где живет? Ты у него был что ли? - один за другим на меня посыпался ворох вопросов. Я взглянул на улицу, с ней было тоже самое, ее засыпал снег, укатывал и укрывал беленой пеленой.
-Так милые друзья, по одному. Григорич жив! Он живет в Вичуге, я у него был, на похоронах жены. Он там уже давно. И он очень ждет встречи. Стареет, он…
В общем, мне сон приснился тут недавно, чуть с ног не сбился в поиске его телефона. Он плакал в телефонную трубку, короче, я так и не съездил.
-У меня к нашему школьному учителю по русскому языку и литературе вопрос, который мне так и не дает покоя. Про Высоцкого, все-таки он нормальный мужик, и Высоцкий тоже. Почему, он не отел признавать в нем певца и поэта? Он должен мне ответ. Я за! Поехали! - проговорил сосредоточено Гоша Куравлев, хотя весь вечер смеялся сам до слез и нас смешил. Все проголосовали за, но так никуда и не поехали.
Да какого черта!? Я сейчас с ними в одной машине, еще сзади одна, которую ведет он маячит в зеркале заднего вида? Представьте, что вы сжимаете и без того плотный снежок, а потом скребете в нем пальцем, вдруг что интересное, пока не в кого кидать? Вот, например, Таня Арефьева, что она тут делает? Лощеная, успешная, на хромой козе к ней не подъедешь, я пробовал в 9 классе, она меня отшила. Ей бы руководить департаментом бизнес нефти и газа в Газпроме, а она? Она печет блины и ждет мужа домой. Он вечно в командировках, так что ее ночлег может разделить Ксюша Бурболина. Таня регулярно приглашает ее и оставляет у себя. Где муж? Я спрашиваю! Как он мог вообще Танюшу, которая так и осталась вне действия моей сети оставить на секунду? Она не одинока? Теперь про Бурбу, то есть про Ксюху, она ведь до сих пор вообще не воспринимает меня серьезно. Настороженно относится ко всему, с полупустым вселенским стаканом. Мне кажется, даже ненавидит эти авантюры.
-Нет, рябята, это плохо. Не выйдет! Не успеем! Мимо кассы.
-Ха, а вот и нет! Мы же едем все вместе к нему, нашему Григоричу. У нас тут еще в обойме Миша Есипов, пятнадцать подъем-переворотов в секунду, чемпион по мини слалому и вообще… А ведь говорит, что боится на улицу вечером выходить. Как? Ну, вот как? Я рос рядом и не замечал, что мой однклассник мужик редкой красоты и ума, если бы не был так зажат. Гоша Куравлев с женой – отдельная песня. Берет всюду, балагур он и смолит одну за одной а она все ждет, когда Гошка повзрослеет и они родят маленького Куравленка. Есть еще два персонажа. Дима Кубарев, это просто голубоглазый ангел во плоти, не растерявший к тридцати годам юношеских установок из серии: пить плохо, курить противно, секс только с женой! Я ведь с ним смотрел с ним журналы для взрослых. Отказываюсь понимать. Особенно, когда Бурболина везет его в пьяного домой к той самой жене. Еще один тип самый уравновешенный из нас, вернее, самый индифферентный. Он ни с кем не вступает в реакцию -Гриша Стасов. Гриша, прекращай делать вид, что тебя не интересует происходящее! Кончай с этой дурацкой айти работой, запусти в космос ракету, женись на Полине, или на ком-нибудь, кто придумает тебе маленьких Стасовых. Прекрати флиртовать с Арефьевой! Она замужем.
Вот мы подошли к самому главному персонажу. Вылив приличной помоев всем на голову, пожалуй, сам надену ведро, чтобы не видеть никого. Леди и джентльмены, вашему вниманию Илья Разгонов. Самый жалкий и младший в классе, шут гороховый и только. На физре стоял по росту с девочками, предпоследним. Позорище! Сорвать урок химии мог только на половину. Таня тихо толкала меня в спину и выдавливала «лузер, не смог сорвать контрольную». Таня, если бы я мог я бы отменил ее вообще, но я мог только умничать полчаса из положенного 45- минутного учебного отрезка. Лучше бы я взорвался с реактивами в руках, а ты бы меня спасала, крича, что к черту контрольная. И вот я с ними в одной машине, сорвал пол урока и увел всех на экскурсию, оставив записку «ушли на фронт», классной руководительнице.
-Гриня, давай назад, ты не видишь Илюха засыпает! – сцедил Мишка, который уже час не спускал с меня строгий взгляд в зеркале. Он что, правда, заботиться? Почему при этом Таня, которой становится плохо в машине, говорит, что еще не ездила в таком комфорте на заднем сиденье, беспокоится и спрашивает все ли хорошо у меня? Или вот эти, что маячат сзади с ксеноновыми глазами, они, почему так синхронно выходят на обгон? Я же с Гошкой первый раз в связке. В рации прозвучали мои позывные, мы почти подъехали. Много лет назад я тут уже был. Тогда, на четвертом курсе. У меня уже была борода. Самое видимо большое из моих достоинств. С плешью на правой щеке. Вичуга, надо сказать странный город, что тогда был, что сейчас, адрес был в навигаторе и мы подъехали прямо к подъезду. Двое в черных куртках, бежали навстречу. Белым днем, в городе, где общественный транспорт, лишь набор слов, выглядело противоестественно. Старик у подъезда сидел в странной согбенной позе на снегу у обшарпанной, грязной пятиэтажки. Мы высыпали из машин под хруст снега и бросились к нему. Каждый из нас знал, что это он.
Он это Смирный Александр Григорьевич. Наш учитель литературы. Он наш, это точно. Неожиданно появившийся в нашем кабинете № 19 на третьем этаже. В конце 9 класса. Кто бы знал, что он мастер спорта по боксу, заслуженный тренер сборной, проводивший свой досуг за литературой. Закончивший МГУ и пошедший по стопам вбивания знаний в разум, а не шишек на лбу. Каждый из тридцати учеников нашего класса нашел в его уроках свое. На уроках Наташа Ростова танцевала с Пьером Безуховым, поднятая целина и правда поднималась а Маня Шеченкова писала докладную директору школы о том, что А.Г. Смирный незаслуженно обделил вниманием писателя Булгакова.
Это он! - заорал Гоша.
Мужчина дернулся и заревел привычным учительским басом:
–Не подходи шпана! - его рука была в крови.
-Александр Григорьевич! Это мы! - подали голос Ксюха и Таня
-Не подходи к деду, я сколько раз говорил! - мужчина, распахнувший дверь подъезда, стоял с ружьем.
-Юра, ты опоздал! - откликнулся старик. В его глазах стояли слезы. 11б спугнул эту мразь.
-Кто?
-Да кто, кто! Илюша Разгонов, Таня Арефьева, Дима Кубарев, Миша Есипов, Ксения Бурболина, Гриша Стасов, Гоша Куравлев, а вот его спутницу я не знаю. Но все равно, спасибо.
Гоша расхохотался и ухватил супругу за пояс.
–Это жена моя, я ей столько рассказывал о вас и о Высоцком!
-Гоша хватит ржать у Григорича кровь, - осек я и поднял учителя под локоть. Он вытирал слезы.
-Да что же это мы стоим тут, проходите сюда, ко мне. У меня хоть и скромная обитель, но ко мне ходит социальный работник, Люба, я просил ее прибрать к вашему приезду.
– Вы нас помните всех? – задала странный вопрос Ксюша, она всю дорогу была недовольна и видимо не верила в происходящее.
-Ксюша, помню, не то слово. Я приходил в ваш класс отдыхать, я помню, кто, где сидел, Илья, например, рисовал на обложке на уроках, Таня всегда писала, слово в слово. Как твое увлечение – ты занималась в актерском кружке?
-Бросила. Не верится, что вы все так помните, - проговорила она в ответ и обняла его.
Наша взрослая жизнь закончилась. Весь вечер мы были учениками, жадно потреблявшими тосты, алкоголь и рассказы нашего учителя про давно позабытую юность, про его детство и теперешнюю жизнь. Он читал нам свои стихи, знакомил с пацанами, ими оказались директор школы и федеральный судья на пенсии. Он утирал едва появившиеся слезы, отворачиваясь с платком в руках.
-Вы мне устроили именины сердца, -повторял Александр Григорьевич, проживший свою жизнь, похоронивший жену, видевший своих внучек раз в году, вновь ожил. Его воспоминания стали явью в глазах тридцатилетних одиннадцатиклассников. Даже Юра, выбежавший спасать нашего учителя, был обескуражен, он уверял себя, что старик «съехал», и вряд ли мог преподавать в Москве…
«Проверьте давления в шинах», - высветился красный сигнал с пояснением на приборной панели. От неожиданности я хватил на тормоз, забыв, о синхронном выходе на обгон с Гошиной машиной. В зеркало я увидел, как она дернулась и исчезла за фурой.
-Куравлев! Ты жив?
-Не шали и тормози, глянем что у тебя, - после шипения раздалось в ответ.
И вот они всей гурьбой высыпали из машин и Гошка поскакал за жидкостью и клеем, у него нет запаски вообще. Он с какой стати мне все сейчас залил в колесо? А Гриша, так тот вообще меня отталкивал и кричал, закусывая сигаретой: «Разгоныч, отойди, мы тебе сейчас все заменим». Они заботятся обо мне, но за что? Они же смеялись и издевались в школе надо мной! Через двадцать минут все было кончено, и мы устремились в хлопья снега, которые сыпали, как из ведра.
Мелькнул указатель «Москва - 76». Неужели еще 76 км мы будем вместе. Неужели нас связывает памятная нить с надписью 11 б –братва. Это название придумал Григорич, для футбольной команды класса. Мы просто «Б» класс и все. Нас связывают воспоминания, теплые, как весна в кабинете № 19, рвущаяся, как снаряды в повестях Быкова, тех, что читал нам наш Александр Григорьевич Смирный.
Я довез Таню до дома, протянув ей сумку, мы смотрели друг на друга под падающим снегом.
- Спасибо, мы бы не собрались без тебя.
Сев в машину я встретился глазами с Мишей Есиповым, его надо было закинуть ближе к центру.
- Илюх, я не хотел ехать с тобой вдвоем… Я ждал, пока ты их соберешь, и ведь знал что получится, как тогда мы в кино пошли, а?