— Мальчик, ты знаешь, что значит это слово – Отшельник?
Голос дредноута заставил Хейда замереть на полуслове.
— Нет, я не знаю. — ответил он. Тактический анализ показал, что, если Отшельник захочет напасть, у космодесантника нет ни одного шанса. Поэтому слушать — лучший вариант из худших.
— Праведный муж, совершенно удаляющийся от мира суетного ради приближения к богу своему. Это отшельник. И это я.
— Но кто же твой бог? — настороженно спросил Кальдер.
— Ты серьёзно, мальчик? — Отшельник наклонился ближе. — Есть только один бог во Вселенной, и Он восседает на престоле из злата!
Имперский Кулак пораженно уставился на дредноута.
— Что ты сказал?
— Бог-Император, мальчик. Таково имя Его. — Гигант издал звук, похожий на грустный вздох. — Ах да, богословие никогда не было коньком твоего легиона. «Умеют строить, но не рассуждать», как говорил Лоргар. — И снова тихий вздох. — Лоргар… Спасение и проклятие в одном лице. Бедный, чистый и глупый. Отец наш так и не понял, что Император испытывал тогда нашу веру. Увы, этого не понял никто из нас…
— Кроме тебя? — осторожно спросил хускарл.
— Нет. Я тоже не понял. Я был так же разъярён, как и мои братья! И думал я в сердце своём: как Он мог отвергнуть нас, Своих истинных сыновей, зачем обратил труды наши во прах?! Но на Калте… всё изменилось. — Отшельник поднял когти и осмотрел их. — Я видел, что мы делали там, во тьме, и полагал, что творим по справедливости. Око за око! Сыны Ультрамара испепелили наши храмы, разрушили святилища, предали мечу и огню праведных! Разве не правильно отомстить? Отплатить тем же?!
Дредноут повернулся, взвыв древними приводами.
— А потом… Пришло озарение. Вспышка понимания среди неразберихи войны. Я узрел тщету всего, что мы делали. Уроборос — змей, пожирающий собственный хвост. Они сломали нас, и мы хотели сделать с ними то же самое. Но ведь после поражения мы стали сильнее. Значит, их сила тоже возрастёт. И что тогда? Новые войны? Ещё больше кровавой мести, ареной которой стала бы вся Галактика?!
Показалось, древний засмеялся или заплакал. Он поднял коготь и коснулся слов, выгравированных на стене темницы. Его движения сквозили тоской.
— И тогда я понял, что порочный круг можно разорвать только одним способом. Я прекратил сражаться. Отбросил меч и преклонил колено. Ждал, когда кузены мои — сыновья Жиллимана — убьют меня, там, во тьме. Они могли сделать это! Но у судьбы имелись на меня иные планы.
— Они оставили тебя в живых… — не веря своим ушам, прошептал Кальдер. Безумие! Но доказательство стояло прямо перед ним.
— В некотором смысле да. — Теперь Отшельник действительно смеялся. — Меня заковали в цепи и поместили в темницу. Оставили гнить до конца этой войны. Когда братья мои бросались на стены Терры и гибли, я сидел во тьме и молился о спасении их душ. Мне отвечали лукавые бесы, старались совратить с пути покаяния вечного. Но я знаю, как давать отпор злохитрым духам. Пустыни Колхиды кишели мерзостью, подобно тучам блох в шерсти пса бродячего! Изгнал я соблазняющих меня и продолжил молитвы свои…
— Я слаб, — мигнул сенсорами ветеран. — Все мы таковы. Немощь в телах, душах и разуме. Прислушавшись ко лжи горстки злодеев, мы позволили превратиться в руины всему, что создали своими руками.
— Искупление лишь в смерти, — процитировал сын Дорна.
— Да, кузен мой… Но подобной милости я лишён. Столетиями я боролся. Делился мудростью с теми, кто обладал истинной верой. От которой мои братья… наш собственный генетический отец… отвернулись.
Космический десантник помедлил, не уверенный, что понял сейчас правильно.
— Ты делился своей мудростью?
— Знаешь, в молодости я был отменным писцом! Фиксировал святые изречения, запоминал молитвы наизусть. Был справщиком одного из первых списков «Лектицио Дивинитатус», благословеннейшей из священных книг. Вот здесь, погляди, целые отрывки из неё выгравированы на стенах. Разве они не прекрасны?!
Имперского Кулака прошиб ледяной пот, хотя он не мог понять почему. Воин развернулся, только теперь осознав, что именно записано на стенах. Космический десантник посмотрел на кардинала-губернатора в поисках ответа на вопрос, который страшился задать.
— Отшельник — один из пастырей, направлявших Экклезиархию с самого начала, — тихо заговорил Имон. — Именно благодаря ему мы стали теми, кем являемся. Хотя в последние столетия сильно уклонились от изначального учения.
В улыбке старика читались печаль и скорбь. Хускарл задумался — каково для смертного узнать, что истоки его веры коренятся в горячке безумного легионера, запертого внутри боевой машины?
— Всякой реке положен свой путь, — прогудел Отшельник. — Такова природа веры.
«Апокалипсис» Джош Рейнольдс.