Не знаю, как сейчас, но в конце восьмидесятых в Западной Сибири пили почти все. И почти все! Что горело. Впрочем, что не горело, тоже пытались пить, а если кто-то и отбрасывал после такой дегустации лыжи, то это мало кого волновало. Свято место пусто не бывает.
В небольшом вахтовом поселке, где я, волею судьбы оказалась с шестилетней дочерью, находился всего один крохотный продуктовый магазинчик, но спиртного в нем не продавалось. Приходилось ездить ни много, ни мало, аж за сто километров. А то и еще дальше. И не факт, что повезет. Но уж если везло, то затаривались всем, что под руку попадет.
Правда, хорошо выручали бесперебойно работающие, так называемые «то́чки». В основном это были отдельно стоящие балки́, в которых торговали вод-ой и самогоном. О существовании таких «точек» знали абсолютно все, включая представителей местной власти, но никого это не волновало и не пугало. Представители власти, в лице участкового милиционера Алика, сами, добросовестно, предупреждали торгашей о готовящейся облаве. И, конечно же, не за «спасибо», а имели за это еще одну зарплату. Порой, в день. Поэтому к так называемой подработке относились бережно и добросовестно.
Иногда в магазинчике «выбрасывали» тройной одеколон, но и его было сложно укараулить. Чаще всего он весь скупался коренными жителями, хантами, которые очень уважали этот напиток и покупали сразу весь. Оптом. О чем даже и не мечтали ни труженики нефтяного фронта, ни многочисленные бичи́. Им оставалось горестно качать головой, да ждать и надеяться: вдруг появится какой-то залетный Рокфеллер и осчастливит их. И дождались.
Обычно за длинным рублем в эти края поодиночке не приезжали, а если и приезжал кто, то, значит, к кому-то. Вот и Генка приехал по протекции. И сразу же, как только появился на ведущей к центру поселка улочке, привлек внимание слоняющихся в поиске удачи местных алкашей. Да и как не привлечь?
Мороз за сорок, и одиноко бредущий молодой человек. Да еще и в легкой куртке и явно не зимних ботинках. Надо спасать! Тем более, что сетка-авоська в его руках была под завязку забита стеклоочистителем «Секунда». Не любивший выпить парень оказался предусмотрительным и, прежде чем приехать, разузнал все нюансы вливания в дружный коллектив сибиряков. Эта предусмотрительность и сделала его, причем, мгновенно, лучшим другом и желанным гостем каждого встречного. Он был тут же при́бран к заботливым, хоть и не совсем чистым, рукам, обогрет и накормлен, на сколько это было возможно, и даже поселен на одну из вовремя освободившихся кроватей. И, само-собой разумеется, все это было просто необходимо хорошо обмыть. Благо, было чем.
В то время почти в каждом балке́, или слепленной из чего попало сараюшке, громко величаемой коттеджем, имелся свой «спиртопрово́д». Для тех, кто не в курсе: это согнутый по длине узкий лист алюминия или оцинковки. Его выносили на мороз и устанавливали в наклонном положение, примерно под сорок пять градусов. Внизу ставилась емкость для сбора волшебного эликсира, а сверху лили все́, что содержало хотя бы самый минимум спирта. Жидкость стекала вниз, все, что могло замерзнуть, замерзало, а спирт, как говорили, в чистом виде, оказывался в емкости.
Был такой спиртопрово́д и у пригревшего Генку мужика, что гостю, ранее не знакомому с таким чудом местной техники, очень понравилось, и уже через полчаса он угощал новых друзей божественно пахнущим напитком.
Начало празднику было положено и дальнейшее уже не имело никакого значения. Догоняли чем только могли.
Однако через несколько дней Генка, к его удивлению оказавшийся не подготовленным к таким возлияниям, сдался. Да к тому же вспомнил, что приехал он сюда не стеклоочиститель жрать, а работу работать. Да еще и по протекции. За него поручился не знающий о Генкиной любви к зеленому змию, директор детского дома, в котором парень прожил всю свою сознательную жизнь. Выпустился. Отслужил в армии. Уже после армии отучился на электрика и даже проработал несколько лет, а потом решил податься на севера. Подводить директора не хотелось, и Генка пошел устраиваться. Но, это был не его день. Начальство уехало в город и он, завернув на «точку» и основательно затарившись, привезенные с собой деньги бешено жгли карман, вернулся обратно.
В этот день гудела почти вся округа. Кто-то забегал на «огонек», кто-то убегал, кто-то пил «на дурни́чку», кто-то приносил с собой. Ближе к полу́ночи подъехал на КамАЗе друг хозяина балка́ и присоединился к застолью. Что? За рулем не пьют? Не, не слышали такого. Не пьют, когда нечего, а во все остальное время – почему бы и нет? Но, как назло, к моменту его появления все было выпито. Да еще и деньги закончились. И тогда он снял с шеи золотую, толщиной в палец, цепь, и протянул ее Генке. Как самому молодому. Затем вывел на улицу и, показав на призывно светящееся окно, объяснил, что хозяин знает, чего и сколько дать за рыжье. К слову сказать, «хозяева» никогда не наглели и возвращали залог точно за ту же стоимость, за которую брали. Только уже в денежном эквиваленте.
Генка кивнул и пошел. Шло время, но парня все не было и не было. Заблудился? Замерз? Ну что ж, в Сибири и такое не редкость. Повздыхав о недопитом, начали укладываться на покой, а злющий камазист отправился дорабатывать смену.
Вышел, огляделся по сторонам, в надежде все же увидеть посыльного, и, смачно матюгнувшись, полез в кабину. Машины в сильный мороз не глушили. Водила привычно «сдернул» колеса, подав немного назад, потом вперед, и поехал. А через какое-то время один из мужиков вышел по нужде и увидел непонятный предмет, лежащий в колее. Наклонился…
Это был Генка. Точнее, то, что от него осталось. Так как смесь из тряпок и кр-ви трудно было назвать человеком. Мужик дико заорал и, сразу протрезвев, бросился обратно. Растолкал спящих, и они, матерясь и чертыхаясь, затащили останки собутыльника в коридорчик.
– Сдох. – со знанием дела констатировала единственная в их компании дама. Причем, дама в буквальном смысле этого слова. Несмотря на красный нос и синюшный цвет лица, она обладала хорошими манерами, не сквернословила и никогда, ни при каких обстоятельствах не допускала вольностей со стороны мужского населения. За что бывала бита, но не сломлена.
– К участковому надо бы, – озвучил кто-то умную мысль.
– Дурак что ли? – взвилась дама, – ему уже ничем не поможешь, а нам поспать не дадут. Утром сообщим.
На том и порешили.
Продолжение
Солнышка вам!
