Утром, как и планировали, сходили за участковым. Тот пришел злющий и уже с фельдшерицей, которая подтвердила факт сме-ти, а участковый, поматерившись, позвонил в городской отдел милиции. Через пару часов приехали милицейский УАЗик и машина скорой помощи. Санитары привычно шустро загрузили в «скорую» то, что когда-то было Генкой, причем, особо не церемонились, а бросили прямо на ледяной пол, хуже уже точно не будет, оставили хозяевам пару мензу́рок со спиртом, на помин души усопшего, и уехали.
В приемный покой их даже не запустили. Дежурный врач запрыгнул в салон машины, брезгливо попинал бездыха́нное тело и отправил его в морг. Документов при теле не было и оформили его как неизвестное лицо.
В морге, вечно пьяный, но исполнительный санитар Петрович получил команду хоть как-то привести это «лицо» в порядок, да́бы оно хоть немного стало похоже на человека, и не придумал ничего лучше, как засунуть его в ванну с водой. Холодной, естественно. После чего, с чувством выполненного долга, отправился спать.
А ночью его разбудили чуть слышные, но от этого не менее, а скорее даже, более, жуткие стоны. Дрожащей рукой Петрович нащупал на стоящей у кушетки тумбочке спасительный шкалик, сделал внушительный глоток и пошел на непрекращающиеся и непонятные звуки, которые привели его в мойку. Картина, представшая перед глазами, была не для слабонервных. Неопознанное, и гарантированно ме-твое «лицо», лежащее в наполненной холодной водой ванне, не только издавало звуки, но еще и моргало.
Петрович машинально пригладил вставшие дыбом волосы и, забыв про установленный в коридоре телефон, бросился в отделение скорой помощи. И за врачом, и за помощью в виде спасительной мензурки.
Дремавший на кушетке врач недоверчиво выслушал сбивчивый рассказ санитара и, недовольно ворча и почесываясь, отправился за ним следом. И каково же было его удивление, когда он увидел действительно оживший, труп. Причем, стопроцентный труп.
Изломанное, искромсанное тело Генки срочно вытащили из ванны, срезали, так как снять не было никакой возможности, одежду, обтерли его, завернули в одеяло и отправили в хирургическое отделение. А уже там, поняв, что сами ничего сделать не в состояние, вызвали санитарный борт.
На вертолете, причем довольно оперативно, Генка был отправлен в областной город, но его случаем заинтересовались не только там, а еще и в столице нашей Родины. А некоторое время спустя даже написали о нем в областной газете.
Шло время. Зиму сменила весна, весну – лето. По вахтовому поселку, загребая нетвердыми ногами песок, так же бродили алкаши, в надежде, что удача улыбнется им. О Генке вспоминали все реже и реже и вдруг…
На ведущей к центру улочке появилась пара. Молодой, слегка прихрамывающий мужчина и ослепительной красоты девушка.
Они шли, держась за руку и улыбались. В руке молодого человека была сетка-авоська, полная…тугих, ярко-оранжевых апельсинов.
Это были Генка и, как потом оказалось, его молодая жена.
На улицу тут же выбежали условно трезвые участники зимней драмы и, буквально под руки проводили вновь прибывших в уже знакомый Генке коттедж.
А на утро произошло то, чего от него никак не ожидали.
Такой же чистый и свежий, без каких-либо признаков ночного возлияния, Генка отправился в вагончик-контору одной из организаций и вышел оттуда уже не лицом без работы и определенного места жительства, а электриком шестого разряда. Да еще и с направлением на заселение в комнату в коттедже. Так мы стали соседями. Но в тот день я была на работе и заселение прошло без моего присутствия. Поэтому ничего удивительного не было в том, что я заорала благим матом, столкнувшись в темном коридоре нос к носу с незнакомым, обнаженным по пояс мужчиной.
– Тихо-тихо-тихо! – поднял он обе руки, – я ваш сосед новый. Вот, пытаюсь лампочку вкрутить. Генкой меня зовут. А жену…
– Марина. – вставила выглянувшая из двери девушка, – заходи. Знакомиться будем.
– Ну, давайте, – без особого энтузиазма согласилась я и шагнула в их комнату. Следом шагнул мужчина. Я повернулась в его сторону и мои глаза быстро-быстро полезли из орбит, а нижняя челюсть сделала попытку отвалиться.
– Что? – засмеялась уже привыкшая к такой реакции неподготовленного человека Марина, – красавец?
– Аа, – только и смогла выдавить я. Мои глаза не могли поверить в то, что видели.
Передо мной стоял обнаженный по пояс, хорошо сложенный молодой мужчина, но, конечно, шокировало меня совсем не это. Его тело, точнее, кожа, казалось, была сшита из маленьких, разнокалиберных лоскутков. Причем, сшитых не особо умело, отчего швы между ними были довольно широкими и грубыми. Помню, бабушка называла такие страшные рубцы килой.
– Он и ниже такой, – весело сообщила Марина и я содрогнулась, представив рядом собой этого Франкенштейна.
Единственное, что имело нормальный вид, это было лицо. А небольшой шрам над левой бровью и чуть приметный над губой, можно было не считать. Они совсем не портили привлекательного лица. Потом, правда, я еще в районе кадыка несколько шрамов увидела, но те тоже были маленькими и почти незаметными.
– Ну как? – засмеялся Генка.
И тут меня осенило:
– Так это ты под КамАЗом побывал?
– Ага, – снова засмеялся он, – так ты в курсе?
– В курсе, – кивнула я понемногу успокаиваясь, – моя подруга с участковым, Аликом, встречается, он нас всегда в курсе таких дел держит.
– Ну, подробностей то и он не знает, – вмешалась Марина, – ты заходи через пару минут, мы чайник поставим, поговорим. А то к нему одни алкаши прутся, замучилась выпроваживать. Он-то не пьет. И у меня никого знакомых нет. Скукота.
– Как не пьет? – удивилась я, так как знала всю его зимнюю эпопею.
– Вот так! Расскажу. – махнула рукой в сторону двери Марина. – Стукну, как чайник закипит. Хорошо?
– Хорошо, – кивнула я и, сделав пару шагов оказалась в своей комнатке.
Дочка в этот день ночевала у подружки и я, не обремененная материнскими заботами, на́скоро умывшись и переодевшись с нетерпением ждала, когда мне постучат. А ведь я всегда считала себя абсолютно не любопытной и даже гордилась этим. Как же я ошибалась…
Продолжение следует. Солнышка вам!
