В предыдущей статье мы представили основные направления политики генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко. В поощрении творческой инициативы трудящихся, в развитии самоуправления народа (как в экономической, так и в политической сферах) он видел путь к решению задач, связанных с ускорением развития производительных сил СССР, с активизацией внедрения достижения научно-технического прогресса, к повышению благосостояния людей, с искоренением коррупции и бюрократизма. Но какие конкретные меры предлагались Константином Черненко по решению задач в отдельно взятых сферах? Каким генеральный секретарь ЦК КПСС видел путь к совершенствованию Советской социально-экономической системы? Всё это вы узнаете, ознакомившись с содержанием представляемой вашему вниманию статьи.
В своих выступлениях К.У.Черненко, будучи генеральным секретарём ЦК КПСС, регулярно делал акцент на необходимости проведения структурной перестройки системы управления экономикой в целом. Суть данного процесса он видел в «развёртывании хозяйственной инициативы, творчества на уровнях экономических регионов, объединений, предприятий», намеревался сделать всё, чтобы «советский человек на производстве» был «полноправным и ответственным хозяином». Цель, безусловно, благая. Однако это никоим образом не может нас заставить закрыть глаза на вопрос о способах проведения обозначенных преобразований.
Решение задачи перехода на путь интенсивного развития, внедрения основ научно-технической революции в производственную сферу автоматически предусматривало необходимость использования гибких форм управления народным хозяйством, повышения в определённой степени экономической самостоятельности. Но всё это ни в коем случае не должно было вступать в противоречие с системой государственного планирования. Во-первых, современное производство требует колоссальных затрат. Во-вторых, расширение горизонтов промышленной политики, позволяющих вырабатывать долгосрочную стратегию индустриального развития, является непременным условием выхода страны на траекторию устойчивого развития. В-третьих, наличие централизованного планирования играет роль своеобразного координатора развития государственного сектора экономики, позволяет придавать экономическим программам системный характер. В этих условиях ликвидация плановой системы представляется откровенно контрпродуктивной мерой. Далеко за примерами ходить необязательно. Так, упразднение в годы горбачёвской перестройки централизованного государственного управления экономикой, фактический отпуск подведомственных государству предприятий в свободное плавание обернулся дезорганизацией производства и распределения. А полная ликвидация государственного регулирования финансово-хозяйственных процессов, осуществлённая во время реализации гайдаровской «шоковой терапии», привела к незавидным результатам, последствия которых Россия испытывает вплоть до настоящего времени. Поэтому вовсе не могло идти речи о ликвидации плановой системы, об уходе государства из экономики.
Совершенно обоснованно К.У.Черненко считал целесообразным сохранять основы плановой экономики. В этой связи он призывал «укреплять централизованное управление и планирование, добиваться их большей действенности и гибкости». Константин Черненко полагал, что государству следует направлять все силы на решение ключевых для страны вопросов. По его мнению, «государственные и хозяйственные органы должны создавать трудовым коллективам наилучшие условия для выполнения ими производственных программ и планов социального развития».
Делая акцент на значимости сохранения централизованного государственного планирования, Константин Устинович уделял внимание не только экономической стороне дела. Не менее важным было бы наличие механизмов контроля за выполнением руководителями производственных объединений планов. Генеральный секретарь ЦК КПСС подчёркивал, что «от их принципиальности, компетентности, настойчивости во многом зависит положение дел на всех участках народного хозяйства». Он же ставил вопрос об отстранении с занимаемых должностей хозяйственных руководителей в случае их неспособности «обеспечить надлежащий порядок на порученном участке работы».
Одновременно К.У. Черненко выступал за повышение в рамках плановой экономики самостоятельности предприятий, за привлечение продуманным путем трудящихся к управлению народным хозяйством. Де-факто по представленной схеме получалось, что владельцем средств производства оставалось бы государство, а их самостоятельным распорядителем – трудовой коллектив. В этой связи Константин Черненко позитивно оценивал принятый в 1983-ем году закон о трудовых коллективах, наделивший рабочих и служащих правом участия в обсуждении планов развития производства, вопросов расходования фондов оплаты труда. На первом этапе речь шла о совещательных правах работников предприятий. Генеральный секретарь ЦК КПСС планировал углублять начатые преобразования, постепенно внедряя в народное хозяйство новые методы управления. Например, во время своего выступления на прошедшем 26 марта 1984-ого года Всесоюзном экономическом совещании по проблемам агропромышленного комплекса он высказался за «широкое внедрение хозрасчёта, коллективного подряда» в сельскохозяйственное производство. Заслуживают также внимания идеи Константина Устиновича, связанные с расширением прав местных советов, с наделением их функцией контроля расположенных на их территории предприятий разных отраслей.
Одновременно Константин Устинович намеревался внедрить новые методы стимулирования труда, поощряя самых активных и добросовестных работников. Выступая перед участниками Всесоюзного совещания народных контролёров, он напомнил о руководстве социалистическим принципом «от каждого – по способностям, каждому – по труду». Одновременно К.У.Черненко негативно высказался об уравниловке, квалифицируя её как «тенденцию к тому, чтобы облагодетельствовать лодыря, бракодела и одновременно обидеть, ущемить хорошего, добросовестного работника». И он выразил сожаление, что многие закрывают глаза на случаи, когда «премии… в одинаковом размере начисляют и передовику производства, и отстающему». Генеральный секретарь ЦК КПСС совершенно справедливо считал необходимым исправить подобную ситуацию.
Впрочем, дело не ограничивалось декларациями. При К.У.Черненко были сделаны реальные шаги в сторону повышения самостоятельности предприятий, повышения роли трудовых коллективов. К ним следует отнести предоставление с июня 1984 году ВЦСПС и местным профсоюзам права оспаривания в партийно-государственных органах решения руководителей предприятий, партийных и хозяйственных инстанций, нарушавших Советское трудовое законодательство, препятствующих развитию экономической инициативы, тормозивших рост производительности труда, не выполняющих обязательства по социальному обеспечению людей труда. А на 1 января 1985-ого года планировалось перевести на новые условия хозяйствования предприятия, находившиеся в ведении 21-ого министерства. И это были только первые шаги по изменению советской экономики.
Одновременно заметим, что К.У.Черненко собирался углублять работу по разработке и осуществлению экономических преобразований. Так, в 1984-ом году на основании его поручений начала проводиться работа по подготовке комплексной программы реформирования экономики СССР. Решением Политбюро ЦК КПСС сформировали комиссию по совершенствованию управления, в состав которой входили председатель Совета министров СССР Н.А. Тихонов (он же – руководитель комиссии), Н.И. Рыжков, В.И. Долгих и другие. Утверждают, что самым крупным документом, выработанном членами комиссии, являлась «Концепция совершенствования хозяйственного механизма предприятия». Существуют разные оценки представленного материала. Деятели, подобные Е.Т.Гайдару, заявляли, будто выработанная «Концепция…» предусматривала постепенную либерализацию экономики. Мы не можем давать точные оценки, но допускаем, что такие трактовки могут представлять собой попытки выдать желаемое за действительность. Не исключено, что отдельные члены комиссии были одержимы стремлением к внедрению основ капиталистического хозяйства. Но К.У.Черненко осознавал пагубность отказа от социализма, от плановой системы. Поэтому он ставил вопрос о совмещении государственного планирования и свободы деятельности предприятий, но не более того. Могла идти речь о придании государственному регулированию экономики более гибких форм, но не о его даже «поэтапном» свёртывании.
Хотя ряд исследователей, анализируя выработанную комиссией концепцию, делают выводы о будто бы её антисоциалистическом содержании. В частности, историк А.В. Островский в своей книге «Кто поставил Горбачёва?» утверждал, что комиссия при Политбюро ЦК КПСС выступала за «переход к многоукладной, рыночной экономике, при сохранении ведущей роли государственного сектора». Он ссылается на воспоминания бывшего председателя Совета министров СССР Н.И.Рыжкова, согласно данным которого государственный сектор должен был составить 50% , и 30% приходилось бы на корпоративную собственность, около 20% — на индивидуальную. На наш взгляд, подобная трактовка представляется немного упрощённой. Во-первых, не всегда рыночные отношения выступают антиподом планирования – иногда они дополняют друг друга (как это было, в частности, в Китайской Народной республике со времён Дэн Сяо Пина). Во-вторых, проблема в том, что государство даже при наличии огромного количества ресурсов не всегда сможет удовлетворить на все сто процентов потребности населения. Никто не может точно спланировать, сколько нужно количества жилья, потребительских товаров, каких конкретно видов, какого уровня качества и т.д.
На наш взгляд, основу экономики должна была составлять общенародная собственность на средства производства. Одновременно следовало допустить разумную частную инициативу в качестве дополнения к государственному сектору экономики.
Например, при И.В.Сталине успешно справлялись с насыщением рынка потребительскими товарами артели и единоличники на селе. В 1950-ые годы т.н. «Сталинскими артелями» производилось около 70% металлической посуды, 40% мебели, свыше трети трикотажа, почти все детские игрушки. Вполне понятно, что закрытие в годы хрущёвской «оттепели» этих субъектов, тотальное огосударствление всей экономики не могло не породить проблемы на потребительском рынке, в сфере услуг и распределения. Следовало исправить возникший перекос. К.У.Черненко рассматривал подобный вариант. Например, выступая в марте 1984-ого года перед избирателями, говоря о намерении продолжать поиск ускорения решения жилищной проблемы, он высказался за то, чтобы осуществлять это «не только на средства государства». Константин Устинович полагал, что «надо смелее идти… на расширение кооперативных начал и индивидуального строительства».
Представленный подход коренным образом отличается от осуществлённого в годы перестройки эксперимента, когда отказались проводить грань между государственным и негосударственным секторами экономики, позволили кооперативам и коммерческим структурам появляться не в дополнении к общенародному сектору, а на его базе. Последнее обернулось незавидными для нашей страны последствиями. А про противоположность варианта К.У.Черненко осуществлённой в 1990-ые годы массовой приватизации, с нашей точки зрения, напоминать даже излишне. Как бы то ни было, приведённые примеры полностью опровергают представления о будто бы отсутствовавшей перестройке альтернативе. Напротив, её представили. Однако К.У.Черненко, к сожалению, не хватило времени для претворения в жизнь планов реформирования советской социалистической экономики в силу его ухода из жизни в марте 1985-ого года.
Продолжение следует
Михаил Борисович Чистый, кандидат исторических наук