С Антоном мы вместе почти девятнадцать лет. А женаты — пятнадцать. Мы встретились в Ростове, на дне рождения общего знакомого: я тогда была студенткой, он уже работал в банке, уверенный, спокойный, с такими надёжными глазами. Через полгода я переехала к нему. С тех пор всё и началось — сначала как в кино: поездки, сюрпризы, жареные каштаны осенью в парке, разговоры до утра. А потом — быт, работа, дети, ипотека. Всё как у всех.
Когда родился наш первый сын, я даже не думала, что могу не справиться. Мне казалось, любовь — это щит. Но с рождением второго ребёнка, а особенно третьего, щит начал трескаться.
Сейчас нашему младшему два года. Я в декрете. Работает только Антон. Официально — в девелоперской компании, но часто подрабатывает «на стороне» — какие-то ремонты, закупки, стройматериалы, схемы, из которых он меня всегда старательно исключает. А я… Я дома. Я теперь женщина, которая готовит три раза в день, убирается по кругу, стирает без конца, гладит рубашки и собирает лего из-под дивана. А ещё вяжу — на заказ, понемногу, когда дети спят. Хотя бы на крем, носки и пару игрушек детям хватает.
С жильём нам «повезло»: его мать оформила на Антона однушку в Хосте, которую ему оставил дед. Мы сделали там ремонт, встроили кухню, переварили трубы, всё своими руками. Но сейчас нас пятеро. Плюс пёс. И кошка. А места — как в студенческой общаге.
Антон считает, что всё нормально. Ну да, кому сейчас легко, особенно с детьми. Но я вижу — он как будто сбежал из нашей жизни. Физически он рядом, но душой и вниманием — давно не с нами.
Пару лет назад он ещё смеялся над тем, как я кладу ребёнка спать с песнями. А теперь раздражается, если кто-то громко чихнул во время его видеозвонка. «Вы не семья, а стая», — как-то сказал. И да, возможно, в его глазах мы стали не семьёй, а помехой.
Он больше не даёт мне денег. Говорит, что будет сам всё закупать. Я пишу список: фрукты, масло, йогурты, подгузники. Он приносит только то, что считает нужным. Как-то я попросила купить груш — сказал, что это «перекус для избалованных».
Я начала экономить на себе. Старые куртки, поношенные сапоги, треснувшая тушь — не до жиру. Всё, что могла, отдала детям. Даже свою шапку прошлой зимы сыну перешила. А когда попросила у Антона 3 тысячи на тёплые ботинки, он посмотрел на меня как на попрошайку:
— Ты же не работаешь. А значит, не зарабатываешь. Хочешь тратить — зарабатывай. Я в тебя вложил достаточно.
Эта фраза сидит у меня под кожей. «Вложил». Как будто я инвестиция, которая не оправдала ожиданий.
Недавно он пришёл с деловой встречи поздно вечером. От него пахло шашлыком и кальвадосом. Мы с детьми в тот вечер ели макароны без мяса. Пятилетняя дочь ткнула в него пальцем и спросила: «Пап, а ты что, шашлык ел? А можно нам?». Он промолчал. А у меня всё внутри разломалось. Не из-за еды. Из-за равнодушия.
Я не знаю, когда он стал таким. Когда начал экономить на нас, но покупать себе новые часы, ходить в рестораны, где даже салфетки тканевые. Когда перестал спрашивать, как я спала. Когда перестал говорить «спасибо» за ужин. Когда начал видеть во мне обузу.
А я ведь тоже человек. Я устала быть тенью. Женщиной с засаленным хвостом и руками в тесте. Я хочу жить. Хочу, чтобы меня замечали. Чтобы моим детям не казалось, что папа — важный, а мама — просто повар и уборщица.
Недавно я собрала детей и повела их в пекарню. Купила всем по булочке, мороженое, соки. Села с ними, смотрела, как они счастливо чавкают, и плакала. Сдержанно, чтобы не заметили. У меня были отложены две с половиной тысячи — вот я и решила, что заслужили.
А теперь сижу и думаю. Терпеть дальше? Искать выход? Уходить некуда. Денег нет. Поддержки нет. Но сердце уже не выдерживает.
Может, это просто усталость? А может — конец. Не знаю.
А вы как думаете? Это про кризис или про то, что человек перестал любить? Как бы вы поступили?
Оставьте комментарий. Мне правда важно.