Официантка, повар и я с цветами — угадай, кто лишний?
Пятница, вечер.
Знаете это чувство? Когда неделя позади, мозг варёный, душа требует тепла, а в сердце — чертовски много любви.
Вот я и пошёл к ней. С цветами. Не розами — банально. Купил жёлтые хризантемы. Она их любит. Говорила: "Они как солнце, только без жары".
Пьяный был чуть-чуть. Не в хлам, просто добрый. Слегка шатающийся, но улыбающийся. Зашёл в кафе, где она работает.
Вроде всё как обычно: стойка, музыка, пар из кухни, посуда звенит…
Но её не видно.
— А Лена где? — спрашиваю у парня за кассой.
Тот на секунду мрёт глазами, потом:
— На складе вроде.
И я, дурак счастливый, иду туда. Туда, где алкашня ворует пиво, где коробки с водкой и воняет капустой из просрочки.
Открываю дверь.
Там темно, лампа тусклая. Но видно всё.
Она. Ну сами понимаете, что делает.
Мир перестал звучать.
Цветы выпали из руки. Упали на грязный кафель.
Я смотрел, как они катятся по полу. Хризантемы. Солнце, говорила она.
— Чё?.. — вырвалось у меня.
Они вздрогнули.
Он отпрыгнул, как будто горячее масло на него плеснули.
Она подняла глаза.
Красные. Не от слёз. От стыда.
— Сань, это не то, что ты…
— Замолчи.
Я не кричал. Я сказал это ровно.
А потом ударил его, её оттолкнул.
Я не герой. Я просто мужик, которого предали.
И в ту секунду я бил не повара. Я бил всё, что в ней умерло.
Пахло спиртом, потом, срамом.
Они вызывали полицию.
Я сидел на кухне, рядом с фритюрницей, в наручниках. Цветы были в урне. Сверху — рыбная голова.
Когда меня вели мимо зала, я посмотрел на официантку. Девчонка лет двадцати. Она смотрела на меня как на пса, которого сбили на дороге.
Пахло хлоркой, мочой и раздавленным достоинством.
Пятнадцать суток. За хулиганку.
Сосед по камере — Валера. Вор. Спит днём, ночью орёт во сне.
Я лежу, смотрю в потолок.
Она ли виновата? Или я?
Может, надо было не пить? Или дарить цветы каждый день?
А может, просто раньше уходить с работы?
Но потом вспоминаю склад. Поза. Его руки в её волосах.
И понимаю:
Нет, не я.
Вышел на волю под утро. Сломанный, злой, трезвый.
На вокзале первый кофе. Горький, как жизнь.
Девчонка за стойкой улыбается — а я думаю: "Ты бы тоже так могла".
На складе. С поваром.
В пятницу. В мою пятницу.
Пошёл в бар. Не домой же, чёрт побери.
Сел в угол, чтобы никто не мешал.
Попросил сто грамм. Потом ещё. Потом бутылку.
Там был мужик. Тоже битый.
Мы с ним не говорили. Просто пили молча.
Иногда так легче — не делиться болью, а топить её рядом с чужой.
Достал телефон.
Открываю фото.
Вот мы на море. Вот она с котом. Вот Новый год. Она в халате и с мандаринами.
Удаляю. Всё. До последнего пикселя.
Оставил только одну — ту, где она смеётся. Спонтанно, искренне, до слёз.
Пусть будет.
Чтобы помнить, что умела. Пока не растоптала.
Дома пусто.
Сковородка на плите. Холодильник гудит, как мой череп.
На стуле — её свитер. Красный. С катышками.
На полке — её чай. Ромашковый. Мерзость.
Я молча собрал её вещи. Всё. До заколки. До последнего носка.
Сложил в мусорный мешок.
Открыл балкон. Дождь. Противный, липкий.
Затащил мангал с кладовки.
Разжёг.
В мангале — её трусы. Пошла первая вспышка.
Потом лифчик. Бюстгалтер, как она называла.
Как будто от него больше чести.
Потом — платье, в котором ходила ко мне в суд. В слезах. С соплями.
Оно загорелось быстро. Слишком быстро.
Вонь стояла — как на складе. Тот же запах предательства.
Я сидел рядом.
Пил пиво.
Смотрел, как плавится ткань, как трещит молния.
И думал:
"Когда-то я хотел, чтобы она родила мне сына.
А теперь хочу, чтобы никогда больше не писала мне ни слова."
Сейчас всё тихо.
Она пыталась звонить. Потом приходила — однажды.
Стояла у двери. Плакала.
Я молчал за дверью. Не потому что простил. А потому что больше не хотел слышать.
Я всё сжёг.
Фото, вещи, воспоминания.
Остался только я — тот, кто выжил после любви.
И пусть пятница теперь навсегда пахнет хризантемами, потом и грязью.
Я жив.
А это, чёрт побери, уже кое-что.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории 👍
Подборка других историй⬇️