Мы стали переглядываться, ведь с самого начала нам не говорили, чем мы будем заниматься, но вот появилась возможность кое-что узнать. Действительно, как в сказке, каждый имеет право только на один вопрос. Мы переглянулись и решились.
– Куратор, что с другими ребятами? – Арр спросил, что нам всем было очень интересно, но мы никогда бы не решились спросить. – Я про тех, кто здесь не прошли первый конкурс.
– Я всё ждал, когда же вы спросите? – Куратор фыркнул. – Они поехали в разные институты. Они талантливы и многие учреждения с удовольствием примут их на работу, но нам они не подходят. У нас другая задача.
– Они не экстрасенсы, – догадался Манька. – Интересно, а здесь все такие, как мы, так сказать?
– Нет! – Куратор усмехнулся.
Мы переглянулись, оценив, как он ответил. Котя кивнул, сообщая, что будет спрашивать следующим.
– Думаю, что экстрасенсов нашли бы и без нас. Если здесь все какие-то особенные, то зачем продолжать селекцию, как говорит Степка? Вопрос, почему Вам нужны наши группы? Чем мы отличаемся от тех, кто не прошли? – спросил Котя, но его низкий голос, был не агрессивным, а вкрадчивым.
– У тебя есть совесть?! Константин! Прекрати, я устойчив! – рассердился Куратор. – Я, по-моему, сказал, что можно задать только один вопрос каждому. Вот теперь, я тебе из вредности ничего не скажу.
Это заявление было тем ещё, мы все стали похожи на пойнтеров, то есть сделали стойку, вытянули хвост и замерли. Наконец-то мы что-то узнаем! Что касается меня, то я просто лопалась от любопытства. Особенно, увидев Котя таким властным и… Таинственным. Рыцарь-паладин. Мм…
– Степка! Очнись! – рявкнул Куратор. – Говоришь устойчива?
Котя покачал головой и возразил, но очень непонятно:
– Куратор, это совсем другое… Она сама отвлеклась. Короче, не только Вы устойчивы, но и все… Кхм… Все члены моей семьи! Вот поэтому-то я с ними. Они и я одно целое, но Жёлтые и Зелёные другие, они…
– Господи! Как я хочу тебе врезать! – простонал, удивив всех нас, Куратор.
– Ах, Куратор, – Котя мурлыкал, – а я-то как хочу! Но ведь нельзя бить, своих подопечных, тем более, таких, как мы. Мы ведь нравимся Вам! Думаю, что Вы разрешили Вас спрашивать, потому что с нами интересно. Я ведь прав?!
– Хитрый змей! – это было сказано с чувством, но совсем не с тем, которое я ожидала. Куратор сказал это весело.
Во время этого разговора мы вертели туда-сюда головой, как будто наблюдали за игроками в пинг-понг.
Я призадумалась. Главное, что было характерным для нашей группы, судя по тому, что я прочла в наших характеристиках, это то, что мы были одиночки, поэтому, наверное, мы мгновенно приросли друг к другу. Всё мы что-то пережили, и теперь надо очень заботиться о ребятах, чтобы они помнили, что мы семья. Ну, не зря же Котя считает всех наших роднёй.
– Э-э… – начал Куратор, но Лёшка панибратски положил ему руку на рот.
Прав, Лёшка! Здесь всё, как в сказке. Я, овца, даже не знаю, что спросить?! Не зря Фермер мне сказал, что я не умею спрашивать и боюсь.
Котя немедленно подтянул меня к себе. Я вздохнула. Ну вот, решила заботиться о ребятах, а вместо этого…. Нет, определённо, я больная на всю голову? Ведь вместо дум о вопросах, у меня в голове желание, чтобы он меня поцеловал. Больная, точно! Но ведь никто не знает, и он тоже, что тот его поцелуй был первым в моей жизни. Первым и сказочным.
Господи! Когда он выдохнул в мою душу «Моя», я сошла с ума. Навсегда! А вдруг я разочарую его? Эх, что же я не читала бабские романы?! Ведь хотела прочесть «Пятьдесят оттенков серого» и продолжения, но так и не успела из-за дипломной работы! Почему же мне такое счастье? За что?! Неужели Котя не видит, что я Стамеска? Несуклёпистая Стамеска. Конечно, грудь у меня за эти месяцы подросла, но, не то, что у других девчонок! У Луиса Ройо тот парень такую фигуристую обнимал. Э-хе-хе! Глупая я! Все три года в универе мышцы тренировала, а надо было как-то грудь отращивать. Ну что за дела, всего второй размер!? Хоть с микроскопом изучай!
Я взглянула на Котю, тот сидел, закрыв глаза, в отличие от Куратора, который разинул рот и вытаращил глаза. Я тоже закрыла глаза, чтобы не отвлекаться, надо же разобраться!
Про грудь потом. Отрастет! Бабуля говорила, что у нас в роду у всех грудь была тугая, но не очень большая. Значит, надо забыть об этом.
Надо сейчас понять, к чему это устойчив наш Куратор, если он там, в комнате, за сердце хватался? Он ведь почувствовал, как мне было худо! Что же Куратор о нас думает? Он ведь всё время нянчится с нами! Никто и не заметил, кроме меня, как он испугался за нас, когда услышал про чупакабру. Очень испугался! К тому же он и в нос Коте не влепил. А мог бы, за дерзость. Бабушка меня в таких случаях по попе шлёпала. Как мне её не хватает, как я тоскую по ней! Ох! Может, наш Куратор тоже одинок, и относится к нам, как к своим детям? Обалдеть! Здесь собрали только одиноких, или?
Так-так-так… А Жёлтые и Зелёные? Нет, они другие! Значит, это касается только нас. Может одиночество позволило нам всем что-то развить, а когда мы объединились, это усилилось?! Я открыла глаза и обнаружила, что все сосредоточенно кивают. Я ахнула. Неужели я опять...
– Когда же ты научишься анализировать молча? – Котя прижал меня к себе.
– Господи, да что же это?! Я опять? – у меня отнялся язык, и я стала красной от стыда за некоторые мысли.
– Да-а! Это… Да-а! Я чуть не спятил! – Куратор покачал головой. – И часто она так вещает? Костя, ей надо научить контролировать себя. Ты психолог, или почему?
– Куратор, она так только с нами, – заторопился Лёшка. – Костян, побрызгай на неё водой, она сейчас сгорит от смущения.
Я сидела с красным лицом в ужасе от того, что все узнали мою тайну. Ведь это такое личное! Но они смотрели и не смеялись, кроме Лёшки.
– Привыкай жить без ослиной шкуры, малявка!
Ну не может он без своего ехидства!
– Что? Причём тут ослиная шкура? – это я не сказала, а пролепетала, чтобы хоть как-то очухаться.
– При том, что она скрывала тебя, как в сказке, – отрезал Лёшка. – Я только благодаря тебе видеть научился, именно поэтому сразу Гогу разглядел.
Все заулыбались.
– Малявка совсем, – вздохнул Куратор.
Я провела ревизию своей силы воли, соскребла остатки и выдала:
– Вообще-то я очень даже высокая, а не малявка! Метр семьдесят пять.
– Метр семьдесят два, – отмахнулся Лёшка. – Когда эта овца, Нелька, всё твоё барахло перед отъездом облила чернилами, тебя девчонки измерили. Не спорь! Ты была невменяемая, только моргала и дышала, как будто обварилась, когда обнаружила, что тебе и брать-то с собой нечего. Думали, что ты будешь кричать, ругаться, а ты прижала руки к груди и молча дышала. Вот тогда-то девчонки и обмерили тебя. Думаю, что с Нелькой никто теперь не разговаривает. А про возраст и не возникай!
– Ладно-ладно, ты самый умный, и я младше вас. Ну и что? – я переживала что-то невероятное, ведь с четырех лет я от бабушки слышала «Ты не маленькая!» и теперь… Нет, я не маленькая, а счастливая! – Куратор, а не расскажите ли нам про это дивное место? Здесь так прекрасно и тихо. А воздух… Им же можно питаться!
– О, Господи! – возопил Куратор. – Константин, сядь в другой угол!
– Мне и здесь хорошо! – огрызнулся он.
Куратор возмущённо хрюкнул, но ответил:
– Вы на Алтае. Здесь природа сама создала крепость. Мы, по сути, на горе, точнее на горном плато. Нас скрывает лесок, населённых пунктов нет.
– Что значит «нет»?
Куратор достал карту и ткнул пальцем.
– Мы здесь.
– А вот это что? – Арр рассматривал карту.
– Здесь внизу была когда-то колония для преступников, потом её убрали, а на этом месте образовалась свалка и болото из нечистот. Пять тысяч квадратных метров человеческого дерьма и промышленных отходов. Мы выкупили это место (местные не знали, что с этим делать) и жёстко очистили, но для любопытных есть зона, которую никто не может пройти – утонут в дерьме. Лучшие химики создали великолепный запах, выделяющийся при попадании в болото хотя бы камня. Скунс отдыхает, по тому какая там вонь возникает! Теперь сюда только под расстрелом можно чужих заманить.
– Это полигон что ли? – изумилась Дора.
– Да! Здесь проходят испытания, такие как вы.
– Как это?! Мы не первые? – нахмурился Арр.
– Нет! Первые не справились, – Куратор помрачнел. – Не жалеете, что приехали?
– Нет! Лично я не жалею! Странно, что Вы сказали про скунса! Ведь здесь запах, как в саду. – я встала и принюхалась. – Чем же это здесь пахнет?
– Пахнет? – Куратор нахмурился.
Все начали принюхиваться. Эдя просипела:
– Правда! Это что-то великолепное! Это запах лилий! Как хорошо, когда в ночи плывёт такой запах.
Куратор угрюмо посмотрел на всех.
– Я ведь узнаю, парни, чья это работа!
– Да ладно вам! – отмахнулась я. – Ведь не пукают же они запахом лилий и розмарина! Вернёмся к «не жалеем», – все уставились на меня. – Я встретила вас.
– И всё?! – выдохнул мне в ухо Котя.
Он был слишком близко, запах меня расслабил, меня накрыло, и поэтому я ляпнула вслух:
– Нет не всё… Я узнала, что можно грезить только от одного взгляда.
Куратор резко встал.
– Прекратите это! Константин, у тебя совесть есть?! Прекрати!
Я перепугано взглянула на него, и обнаружила, что сижу на коленях у Коти, а он положил подбородок мне на плечо и дышит в шею.
– Куратор! Вы не поняли. Это делаю не я, а она! Они все устойчивы, ко мне, а я просто уже с ума схожу из-за того, как она давит, – Котя умудрился это прошептать своим басом. – Я не могу справиться с её жаждой!
– Все сходят с ума! – прошептала Эдя.
– Больше не могу! – прохрипел Котя. – Всё!
Я, греясь о его тело, ничего не понимала, а размышляла, как я могла взгромоздиться на него и не заметить, и почему меня никто не одёрнул? Наверное, надо уйти, но от этой мысли мне стало худо. Этот великолепный мужчина стал мне жизненно необходим, и самое смешное, он хотел быть для меня Котей. Это же так прекрасно! Мой рыцарь, наверное, у него на щите царственный кот, а вокруг три белые розы. Мой паладин!
Что-то мне душно, и голова кружится. Надо встать. Боже как же не хочется уходить от моего рыцаря. Я взглянула в его лицо, и мне поплохело. Котя закусил губу, а на лице его была такая мука! Неужели я сделала ему больно? Не хочу! Что же мне делать, если ему со мной трудно, а мне без него нет жизни?! Я встала, голова сильно кружилась.
– Боже! Я не хочу, чтобы он мучился! Куратор, прошу Вас! – он уставился на меня, мне было трудно понять, почему он так встревожен, перед глазами плыл туман, сквозь который я видела заботливые лица моих братьев и сестёр. – Заприте меня где-нибудь! Мне… Мне, просто, это необходимо…
– Нет! Леля! – Котя вскочил тоже.
– Ты прости, мне надо побыть одной. Прости что… – я отодвинулась от него, так меня ломало от желания коснуться его. В глаза потемнело и стали плавать разноцветные кольца.
– Куратор. Я больше не могу. Она права… Вы знаете меня, но я на пределе. Она мой хмель, ну помогите же! Она же Леля! Представлете её мощь?!
Со мной происходило что-то странное. Я поняла, почему Котя сказал, что его то в кипяток, то в холодную воду бросает. Так было сначала, когда я не понимала, что полюбила, а теперь всё было иначе. Часть меня куда-то исчезла, а другая часть, как через стену, слушала разговор. Теперь запах лилий исчез, и в комнате воздух загустел от жаркого запаха роз.
– Неожиданно! Вот что, я вас на губу посажу, – Куратор резко встал. – Срочно! На несколько часов. Ты прав, она вот-вот потеряет сознание. Она очень сейчас опасна для всех.
– А мы? – Манька вздохнул. – Она же всех нас завела до предела! Я даже не знаю, что делать! Просто жуть какая-то! Встать и то стесняюсь.
Арр кивнул, но Лёшка проворчал:
– Хотелось бы понять механизм такого воздействия! Знаете, экстрасенсы, это ведь те, кто чувствуют, а не влияют. А они… Фух! Куратор, им, нет! Нам… Короче, нам всем нужна помощь! Она и сама на себя влияет, это что же, самовнушение, что ли? Нельзя, чтобы об этом узнали остальные!
– А вы и не экстрасенсы, а необученные… – Куратор покачал головой. – Я потом вам объясню, когда они уйдут, кто они, и что с ними. Думайте, как их прикрыть, и справиться с собой. У вас получится! На время, конечно, но вы справитесь. Кстати, мы ищем не обычных экстрасенсов, а паранормов. Вы уж потерпите, хоть до ночи. Поработайте с собой. Справитесь?
Манька почему-то покраснел и прошептал:
– Справимся. Очень будем стараться, хотя, простите у меня все мысли по одному маршруту бродят.
Я хотела сказать, что мне надо передохнуть где-то подальше от всех, и я тоже справлюсь, но тут организм заставил сердце биться так, что я временно ослепла и оглохла. Что это? Я чувствовала себя, как птенец на краю гнезда. Надо нырнуть в воздух, но это так…
Как свозь вату услышала, как Лёшка проговорил:
– Котя держи её, она сейчас в обморок навернётся! Предлагаю версию: вы поскандалили, и вас временно изолировали.
Откуда-то издалека донёсся голос Куратора.
– Я раньше тоже не верил в такое, но это есть. Я не знал, как страшна и неуправляема сила Лели. Древние знали об этом, кое-что научились делать, а вот мы столкнулись с этим… Ох! Она сама попала под свои эмоции! Надежда на вашу стеснительность и волю. Идите, оболтусы, и скандальте! Адреналин поможет! Сил у вас в избытке, вот и прикройте их.
На свежем воздухе мне стало легче, тем более Котя держал меня за руку. Мы вышли из ангара и нас повели мимо Жёлтых и Зелёных в сторону, где жила охрана и Куратор.
– А этих за что? – спросил Лёнька, нам вслед.
– Пусть придут в себя, а то они на всех там давят, – ответил Куратор.
Леший помахал девчонкам рукой.
– Иди-иди! Дожили, у нас арестанты, – засмеялась Алина.
Мелькнуло удивление, что они опять все вместе, и их не наказали, но дурнота опять навалилась, и я все силы тратила, чтобы дойти до места. Я оказалась в комнате без окон и поразилась тяжёлой двери, которая захлопнулась за нами. Мы были здесь только вдвоём с Котей, но меня почему-то это не тревожило, а удивляло. Было ощущение, что я оглохла.
– Что это за бункер? Боже! Как здесь тихо! Знаешь, а запах здесь тоже есть, но пахнет лугом. Да-да! Так пахнет луг ночью. Чувствуешь? Чина, таволга…
– Ещё клевер и девясил! Хорошо, что здесь мощная звукоизоляция, – прошептал Котя и облизал почему-то пересохшие губы.
Вообще я ожидала каких-то более подробных пояснений, например, почему все ушли, к тому же меня отпустила дурнота, поэтому, прогулявшись по комнате, я спросила:
– Тебе, правда, двадцать семь?
– Правда. Я на десять лет старше тебя, – он как-то странно на меня смотрел, как будто хотел съесть, наверное.
У него сияли глаза, это меня очень напрягало, поэтому я решила поставить его на место.
– А незаметно. Кстати, главное – это не возраст, а ум! – хотела сказать веско, но голос пропал, и я прошептала это, а он промолчал. Я опять прогулялась по комнате, пощупала лоб, и испугалась, похоже, я закипала. – Прости, что тебе со мной трудно. Я очень… Короче не знаю, что со мной! Но очень мне не по себе! Опять пахнет таволга. Да-а! Клевер…
– Не с тобой трудно, а с собой, – возразил он и плюхнулся на диван, потом тихо спросил. – Я правда похож на того воина Луиса Ройо?
У меня перехватило горло, и я с трудом выдавила.
– Я как только увидела тебя, то решила, что узнала тебя. Нет не так. Я даже когда видела его картины, то считала, что это послание для меня. Мне надо было дождаться… Такого и…
– А ты видела его «Запретную книгу»? – он спросил это каким-то странным тоном.
У меня от этого тона сердце замерло.
– Нет! Только «Мёртвую луну», да и то не полностью. Понимаешь, в интернете трудно найти всю книгу, а денег нет купить.
– Хочешь посмотреть? – если честно, то я хотела, чтобы меня поцеловали, а он дёрнул меня за руку на диван и впился взглядом. – Хочешь?
Говорить я не могла, только кивнула. И я увидела её… Эту Запретную книгу. Каждую страницу! Всё-всё! Потому что он показал, что там было на мне. Это… Это какое-то первобытное наслаждение! Голова кружилась, тело то каменело, то трепетало. Я неожиданно услышала свой и его крик.
Уже проваливаясь в сон, услышала, как в дверь стукнули. Когда проснулась, было темно, а я спала в объятьях моего Кота, одетая в пижаму, в нашей юрте, на его раскладушке.
– Как это мы сюда попали? – я балдела от истомы и его тепла.
– Думаю, что ребята перенесли нас сюда. Нам повезло, они нас вымыли, – он потянулся.
– Вымыли?! О, Боже! Как неловко!
– Моя вся! – проурчал он мне в ухо.
Я попыталась смутиться, но Кот замурлыкал, и я опять отключилась из-за его губ и горячего тела. Когда пришла в себя, обнаружила, что мы с ним уже лежали на войлоке, на полу. Невероятно, но ничего не помню, кроме восторга и запаха таволги и клевера.
Сил пошевелиться не было, и вдруг я услышала, как Кот очень тихо засмеялся. Пришлось поднять голову. Увы! Мы были не одни, все наши парами занимались тем же, чем и мы. Удивительно, но я не смутилась, потому что знала, что они любят друг друга, и это очень и очень серьёзно. Это было навсегда! Я поцеловала его могучее плечо, чтобы и он осознал это, и Кот прошептал:
– Понял. Не будем им мешать! Давай спать, – и отнёс меня на мою раскладушку.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: