После публичного объявления о том, что я малолетка, все с изумлением на меня вытаращились. Я разозлилась из-за этого.
– Люди умнеют не годами, а поступками. Причём тут возраст?!
– Ах, вон что! – Котя коварно улыбнулся. – Ей всего семнадцать! У неё гормон гуляет. Она и в шахте с поцелуями лезла. Представьте, Гога едва ногу тащит, матерится, а Стёпка её целует, наяривает.
Все опять принялись хохотать, а мне стало гулко в груди. Котя опять заставил всех забыть о себе. Я заметила, что и Куратор это понял и выгнул бровь, а Костя чуть качнул головой. Господи, так он что-то и ему сообщил? Что? Что он справится? А с чем?
Котя прервал мои мысленные метания:
– Куратор, тех, кто пошёл нашу дорогу посмотреть, надо как-то защитить.
– Посмотрим и передадим кому надо, – Куратор встал и все затихли. – Вот что, ребята, сегодня тренировка, но после обеда. Пока Жёлтые и Зелёные приводят себя в порядок, для Кофейных особый подарок – бассейн. Купальники в вашей юрте.
– А мы?! – возмущённо заорал Лёнька. – Мы тоже поплавать хотим!
– Да ради Бога, если сил хватит! – засмеялся Куратор.
– Девчонки скорее! – взвизгнула Эдя, вскочив. – Я знаю, как Арр собирается! К тому же он обязательно нам будет давать советы по поводу купальников.
Опередив мальчишек, мы вбежали в юрту и завопили от радости, такую красотищу нам положили на одну из раскладушек. Было ощущение, что упала радуга. Я переживала больше всех, потому что вообще в отделы, где продавали дорогие купальники, не заглядывала, чтобы лишнего не расстраиваться. Теперь от восторга я не знала, что и выбрать. Большого зеркала в юрте не было, поэтому мы обстоятельно выбирали купальники и слушали, что происходит снаружи, а послушать было что. У входа в юрту девочки из Зелёных атаковали наших ребят.
– Что это вы здесь перед дверью стоите? – раздался звонкий голос.
– Девчонки купальники меряют, – проворчал Арр.
– А вы бы помогли им, или не пускают? – раздался голос Алины. – Пошли с нами в баньку, мы вам спинку потрём!
– Вот подлюка! – шёпотом возмутилась Гога. – Что она к нашим лезет, своих что ли не хватает?!
– Быстрее одевайтесь, – посоветовала Эдя, – надо парней выручать!
Между тем наши мальчишки вовсю отбивались. Лёшка хохотнул:
– Эх, Алина, опоздала ты! Девочки нам вчера и спинку потёрли, и попарили нас. Пока вы по шахтам мотались, мы в баньке блаженствовали.
– И как это вам разрешили всем вместе мыться? – голос Алины стал звенящим.
Я даже глаза закрыла, представляя, как парни околдованы ей. Никогда я из-за парней не переживала, а тут меня даже замутило. Я думала, что у меня уши, как у осла, отрастут, так я ждала, что скажет Котя. Он промурлыкал такое, что на душе посветлело.
– Мы забыли спросить! Если бы ты с нами сейчас не трепалась, то тебе твои бы спинку уже терли.
– Нет уж, банные штучки опасны! – проворковала Алина.
– Вот уж не знал, что баня может быть опасной! – удивился Котя и постучал по двери. – Вы там скоро? Или плавать раздумали? Мы сейчас зайдём!
Настроение у меня резко улучшилось, к тому же бассейн – это то, что полностью вышибает из головы глупости. Мы и плавали, и играли в волейбол, только никто нырять не захотел. Я подозревала, что это из-за того, что мы тогда лезли к дыре, а под нами была глубина.
Вот ведь странно организм устроен, когда опасно было, мы не переживали, а на отдыхе не захотели испытывать судьбу. Не то, чтобы боялись, нет! Просто после пережитого, это как-то слишком мелко. Попробовала во время игры в догонялки заглянуть в глаза мальчишек, и получила по носу от Лёшки. Правильно! Отдых, а я тут с анализом… После бассейна мы наперегонки отправились в юрту переодеваться, решив по поиграть в волейбол.
К нам присоединились Жёлтые и Зелёные мальчишки, их девчонки всё ещё полоскались в бане. Я играю плохо, и поэтому уселась на лавочке, рядом с Гогой смотреть на игру. К нам присоединился Женька из Жёлтых, и мы сообща стали болеть за игроков. Увы! Наши играли не очень, только Котя и Арр вытягивали игру. Смотреть на них было одно удовольствие, особенно на Котю. Видимо Жёлтые никак не могли нас понять, потому что Евгений толкнул Гогу.
– Я смотрю, как ваши играют и никак не пойму. По какому принципу вы объединились? Мы выбирали по профессиям, стараясь достичь максимального разнообразия.
– Да ты же сам видел! – отмахнулась Гога. – Лёшка же написал плакат.
– Ну и что? – Евгений недоумевал. – Почему ты с ними? Ведь мы приехали раньше, и ты нас узнала. Мы сильные партнёры! Почему ты выбрала их?
Гога замялась на мгновение, но я её поцеловала в щёчку, и она заулыбалась.
– В этом-то и дело! Вы искали партнёров, а Лёшка со Стёпкой – друзей. Я же помню, как вы спрашивали: «Где я училась? Что умею? Какой у меня вес?». А лица были как у врачей в кожвендиспансере. Мои за всё это время ни разу не спросили, какие у меня оценки по разным предметам.
– Это ты зря! При чём тут эмоции, если нам работать вместе? – Евгений сердито фыркнул.
– Ну и работайте! – рассердилась Гога. – У нас не бригада, а семья. Мы не работать, а жить вместе собираемся.
Мне это надоело, и я решила сменить тему и позвала:
– Евгений!
Он резко остановил меня:
– Пожалуйста, не надо официоза! Называй меня Женей или Женькой.
Что-то в его голосе было такое, что, стараясь не привлекать внимания к его имени, я спокойно продолжила:
– Жень, как вы рискнули заснуть под землёй?! Я просто представить не могу. Там так холодно! Если честно, я бы не смогла спать в этой шахте.
– Вот уж не считаю это геройством, – парень улыбнулся. – Мы нашли клеть и спали по очереди. Там было очень мало места. Слышь, Пончик, ты там на льду навернулись?
– Пончик?! Я?! – Гога рассердилась. – А давай посмотрим, кто из нас сильнее?
– У тебя же нога!
Гога поправила свои кудряшки.
– Во-первых, она уже не болит, во-вторых, предлагаю армрестлинг, если ты не боишься.
Это было так смешно: Барби рассердилась! Женька купился на это.
– Армрестлинг?! Ну, держись! Я тебя научу, как выпендриваться. Пошли!
Это соревнование отвлекло часть волейбольных болельщиков. Вокруг стола собрались многие. Вопли, советы. Гога, конечно, победила, и на нашей скамеечке уже сидели, кроме нас, ещё четыре человека. Девушка с каштановыми волосами неожиданно поинтересовалась:
– Сильно ругались, когда шли под землёй?
Видимо у нас Гогой были очень удивлённые лица, а Манька, который подошёл к нам, вытаращил глаза:
– А вы ругались?! Зачем?
– Так уж получалось, особенно, когда Светка, вон та с косой, которая качается на турнике, проморгала стрелку, – Женька пожал плечами. – Все разозлились и принялись орать. Кошмар, так мерзко! Чуть не повернули обратно. Час выясняли отношения, потом обнаружили стрелку и поняли, что сил нет. Даже ноги тряслись. Хорошо, хоть потом нашли клеть и завалились в ней спать. Там такие прутья в клети, что никто бы нас оттуда не выудил.
Черноволосая девушка из Зелёных с красивой стрижкой скривилась.
– Удивительно, но и мы всю дорогу собачились. Все до одного! По любому поводу. Просто ужас: то быстро идём, то не туда идём, то слишком часто отдыхаем. Особенно нас всех достала Алина. Она всех поучала, каждый шаг комментировала, требовала, чтобы все шли за ней, а Андрей требовал, чтобы шли за ним.
– У нас как-то это само собой получалось, – сообщил Манька.
– Вас, этот бугай с ожогом вёл? – черноволосая из Зелёных спросила это так отстранённо, что я догадалась, что Зелёные перемыли все кости нашему Коте.
Меня покоробило это, и я взглянула на волейбольную площадку. Конечно, наш Константин выглядел невероятно могучим, но ведь и противники были не хуже. Он умудрился заметить мой взгляд и улыбнулся мне, и я опять вспомнила, как он держал меня над пропастью, и сердце пропустило удар. Мне стало очень жарко, я даже потрогала лоб. Очнувшись, услышала продолжение разговора.
– И проворонила стрелку. Из-за этого мы часа три блуждали, искали стрелку. Там столько проходов и тупиков. Измучились! А Илюшка, вон тот дылда, сказал, что уйдёт от нас к вам, потому что мы неудачники, – шатенка из Зелёных горько вздохнула. – Мы из-за этого опять поругались.
– Это вряд ли! По условиям конкурса группы выбраны окончательно, и состав менять нельзя, так что хотите или нет, а вам надо налаживать нормальные партнёрские взаимоотношения, – скривился Женя, потом повернулся к нам. – Вы действительно молодцы. Хотя я сначала был убежден, что вы чайники!
Меня смутила тень в его глазах, когда он сказал, что мы чайники. Нет, он точно знал, что мы не чайники, а теперь смотрел на нашу реакцию. Что-то он хотел для себя выяснить!
– Мы не чайники, мы кофейники! – Гога беззаботно рассмеялась.
Это было смешно, Манька хохотал и целовал Гогу в щёки. Женька покачал головой.
– Ну, вы точно с прибабахом! Просто зашибись! Э-хе-хе! И как я эту рыжую не разглядел? Ведь думал, что барменша, как барменша. Задницей вертит, а она… Правильно ваш Лёшка её назвал алмазом!
Раздались весёлые крики болельщиков. Манька грустно сообщил:
– Наши продули. Пошли утешать!
– Ещё чего! – возмутилась Гога. – Не буду жалеть. Как могли продуть?
– Не кипи! – Манька хихикнул. – Лёшка вообще не умеет играть в волейбол.
Женька вытаращил глаза, а Гога уставилась на меня, пришлось признаться:
– Он мячей боится.
– Обалдеть! – прошептал Женька. – Просто обалдеть! Ты это так просто всем сообщила?
– А он и не скрывает это. Сегодня он, видимо, справился со страхами, раз стал играть.
Мальчишки подошли к нам расстроенными. Лёшка рявкнул:
– Какого не болели?! Бакланы!
Тогда Гога изумила всех, она обняла его за шею и поцеловала.
– Не сердись, мы заболтались! – и, достав из лифчика батистовый, с дивными кружевами и вышивкой носовой платок, вытерла пот со лба Алексея.
Лёшка превратился в свёклу и растроганно просипел:
– Да ладно! Это я со злости, что продули.
Эдька и Дора засмеялись, а Костя скривился и ушёл, не сказав ни слова.
– Эх, и тупая ты, Степка! Просто диву даюсь. Он выделывался ради тебя. И вообще, ты случаем не забыла, что у него рука ободрана, чуть не до мяса?! Между прочим, из-за тебя! –прошептал мне на ухо Манька.
Меня это очень напрягло. Нельзя говорить о таком при чужом человеке. Гога, взглянув на меня, воскликнула:
– Кофейники, за мной! У меня есть утешительный приз: Бабаевская шоколадка. Большущая!
– Шоколадка хороша с чаем, – Манька поёжился. – Я как вспомню, как мы шоколад в темноте трескали и холодной водой запивали, так меня мутит. Пошли в столовку, чайник возьмём. Кутить, так сказать, так кутить!
Они ушли, а я отправилась к юрте. Меня там ждал разговор. Я поняла, что он должен состояться немедленно. Ведь я так и не поблагодарила Котю. Однако я едва волокла ноги. Да что это, я боюсь, что ли, в самом деле? Через мгновение поняла – боюсь.
Бабушка всегда говорила, надо знать, чего боишься. Правильно, пора разобраться, что со мной! Во-первых, я не привыкла, что за мной ухаживают, это напрягало меня, а во-вторых, я не совсем понимала, что сама ощущаю, это волновало ещё больше. Никогда такого со мной не было! Девчонки, когда встречались с парнями, описывали странное: радость и тоску, напряжение и томление. Я ничего подобного не испытывала. Однако заметила, что мне почему-то необходимо, чтобы он был рядом. Девчонки рассказывали, как парни им рассказывали всякое, от чего они сходили с ума, но Константин всё время молчал. Это меня очень тревожит, хотя если вспомнить, то я и не давала ему говорить. Он всегда приходил на помощь, когда мне нужна его твердая рука, но он молчал при этом. Значит разговор должна начать я!
Чего же я боюсь? Что-то же со мной происходит! А что? Почему это со мной стало происходить, когда появился он, ведь я его совершенно не знаю. Так может просто спросить его? Он же вроде занимался психологией чуть-чуть. А вдруг он обидится? Нет! Ерунда, он сможет понять. Он же необыкновенный! Решимость во мне окрепла, но в юрту я вошла с трясущимися ногами. Вошла и застыла.
Котя по пояс голый стоял ко мне боком и обтирался влажным полотенцем.
– Что тебе? – холодно спросил он, не поворачиваясь.
Я впервые в подробностях рассмотрела его великолепное, мощное тело. Разглядывая торс и лицо Коти, меня посетила невероятная мысль, что он мог быть моделью для воина в альбоме, который однажды потряс моё воображение.
Мое познание современной культуры шло сумбурно, и мне часто не нравилось то, что восхищало других. Не нравилась модная кавайность в изображении мужчин, которыми грешат картины современных художников из Кореи, Китая и Японии. Я любила европейских художников, они рисовали людей как есть, но подчеркивали у людей главное. У женщин – веселье, а иногда надменность и коварство, нежность, скрытность, покой, простоту и блеск, а у мужчин – добродушие и надменность, алчность и щедрость, величие и простоту, мощь и уверенность.
Однажды мне в руки попал альбом испанца Луиса Ройо «Dead Moon». Его рисунки меня потрясли. Среди прочих рисунков, там был изображён воин в узлах мышц с восточными чертами лица, с гривой чёрных волос, затянутых в хвост. Я тогда не могла наглядеться на него, как сейчас на Котю. Здесь в юрте любовалась не только я, но и мой организм, как будто кто-то внутри с облегчением вздохнул: «Ну, наконец-то!».
Я, видимо, так долго молчала, что Котя обернулся ко мне и выгнул бровь. Сердце почему-то гулко застучало, и мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы восстановить дыхание. А он молчал и пристально смотрел мне в глаза. Я собралась с силами, чтобы сказать, что-нибудь выдающееся, но меня толкнули в спину. Оказывается, все наши протиснулись вслед за мной. Я растерялась, к тому же где-то внутри кто-то раздосадовано пискнул из-за того, что все припёрлись.
– Мы за шоколадкой пришли, – растерянно заявил Манька, мечась взглядом то на меня, то на Костю.
Мне было всё равно, что все здесь, потому что я больше не могла справляться с тем, что со мной происходило. В голове шумело, а сердце билось, как щегол в руках: то замирало, то начинало трепыхаться. Стараясь быть предельно честной, сказала:
– Котя… Э-э…. Костя… В смысле… Константин! Э-э… Ты хороший психолог и пытаешься нас всех подбодрить, – все затихли, а он сощурился. – Я же вижу… Нет, не вижу, понимаю… В целом понимаю. Не надо больше этого делать… Э-э… В отношении меня.
– Что? – он нахмурился.
– Я уже польщена, но… – и тут воздух кончился, и я упорно пыталась вздохнуть, даже на живот себе нажала. Лёшка взял меня за руку, а я взмокшая, как мышь, увидевшая кота, вырвала руку и выдавила. – Не понимаю, почему я? Почему не девчонки? Ты, когда первый раз сказал, я решила, что это… Не знаю, что это… Э-э… Ты же молчишь! А потом ты… Почему ты… Э-э… Как бы это сказать?.. Ах да-а! Заботишься обо мне? Когда мне трудно, то ты… Фух! В смысле всегда… Фух!
– Стёпа! – попыталась меня остановить Эдя.
– Не надо, Эдя! Вы здесь все очень… Все необыкновенные, красивые… – Котя подошёл ближе, и я обнаружила, что у него почернели глаза, но уже не могла остановиться – мне надо было сказать, нет, освободиться от того, что было во мне. – Прости, но внутри меня, какое-то странное состояние! Если бы ты за девчонками увивался, я бы понимала. Но я?! Не понимаю!
– Что?! – он вцепился мне в плечи.
– Котя! Я же… Ну как это сказать-то… Фух!! Я же обыкновенная. Нет, я не так сказала. О, Господи! Слушай! Я же на парня похожа! Видел, какие у меня бицепсы? Во! – продемонстрировала я. Кто-то сзади нервно хихикнул, но меня уже прорвало. – У меня от женщины только коса. Вон все девчонки на тебя лупятся… Я так не могу. Мне не нужна жалость… Мне… Я…
Как получилось, что мы оказались так близко и совершенно одни? Его руки сжимали моё лицо, он смотрел так жадно, что у меня затряслись ноги.
– Я уже и верить перестал, что встречу. Боже! – он закашлялся, но выдавил. – Убью, если… Нет! Если… Короче, убью и всё!
Это было так жарко, что думала, сгорю. В ушах писк, сердце в горле.
– Я не знаю, что испытываю, – смогла выдавить я, потом постучала по груди, чтобы удалось вздохнуть. – Понимаешь, я в полной растерянности. Я такое раньше никогда…
Сказала и испугалась – у него лицо стало необычным, глаза ещё больше распахнулись, а губы стали такими яркими, что я даже хотела их потрогать, я потянулась к нему, но опомнилась и отдёрнула руку. (Господи! Что творю?!)
Заметив это, Котя своим бархатным басом проворковал:
– Хочешь узнать? – и я, дура, кивнула, у него по губам мелькнула опасная улыбка. – Легко! Меня Алина клеит, хочешь, я с ней пepeпuxнycь?
Как я такое сотворила?! Как посмела? Не знаю, но ребята ввалились сразу и бросились к нему. Котя сидел на полу, держался за щёку и улыбался. У меня дрожали ноги, и хотелось кричать.
– Глупышка ты, Стёпка, надо было в зубы! – Дора деловито осматривала его обожжённую щеку.
У меня затряслись губы, а в ушах зазвучал голос Фермера, который утверждал, что и таких, как я, можно любить. Неужели я встретила?! Боже! Мне так повезло?! Ведь он Рыцарь! Я сразу поняла. Рыцарь! Он же и вёл себя как Рыцарь, а я его… Господи! Рука горела, я хотела просто посмотреть, что с ней, но почему-то поцеловала её. Она ещё пахла его кожей.
– Ык! – выдавил испуганно Лёшка.
Очнулась я в столовке, среди девчонок, которые пили чай и поили меня. Меня колотил озноб. Я глотала чай, не ощущая его вкуса. В столовку вбежал Манька и взвыл:
– Неужели всю шоколадку сожрали?! Хоть бы с нами поделились!
Я думала, что Манька уйдёт, но он сел и подпёр подбородок кулаками, рассматривая меня.
– Мы поделимся, попозже. Правда? – заглянула мне в глаза Эдя.
Мне стало неловко и захотелось спрятаться, чтобы это пережить. Эдя поцеловала меня потому, что я прижала её к себе, пытаясь вздохнуть.
– Боже! – сердце опять заколотилось, и в памяти всплыли его могучие плечи и яркие глаза. – Это невозможно пережить! Понимаете?! Невозможно! Девочки, что на меня нашло?
Гога неожиданно схватила чашку с водой и вылила мне на голову. Я ловила языком капельки воды и восстанавливала способность думать.
– То самое, – и Гога закатила глаза.
– Именно! – хором поддержали её Манька и Эдя.
Дора тихо выскользнула куда-то. Я проводила её глазами, и у меня опять закружилась голова от попытки понять, о чём они говорили. Что значит то самое? Внезапно рука, которой я ударила его, начала пульсировать. В столовой почему-то запахло свежескошенным сеном. Я неожиданно сама для себя ляпнула:
– Девчонки, у меня рука счастливая – она трогала его. У него кожа шёлковая, а губы, как… – я поперхнулась и закашлялась. Голова работала плохо, никак не выходили из памяти его губы, я была почти уверена, что они сладкие. Ну почему я не попробовала их лизнуть? Мне было очень жарко.
Девчонки заставили меня выпить воду, но это слабо помогло – я вся горела. Вбежавшая в столовку Дора сообщила всем.
– А знаете, что у нашей Стёпки два имени?
Я рассердилась, бабушка мне всегда говорила, что это блажь моих родителей и нельзя с именами шутить, поэтому и велела в паспорте записать имя Степанида первым, а второе через чёрточку.
– Ну и что? У нас в роду через каждые три поколения женщинам давали это имя.
Манька вытаращил глаза и ляпнул:
– Это что же, ты скрываешь его?
– Почему? Просто я мало подхожу к нему.
– Дать ей в лоб что ли?! – разозлился Манька.
– Не трогай её. Она Леля![1] Она, похоже, обладает качествами Лели. Надо с ней что-то делать, – заявила Дора, – а то мы все спятим.
– Да ладно вам! – отмахнулся Маня. – Стёпка хоть говорит, а Костян сидит на полу гладит щёку и смеётся, как дурной.
Эдя убежала смотреть меню, вывешенное на стене, а когда вернулась, то разочарованно проговорила:
– Увы, капусты нет, а то бы они живо пришли в себя. Так заткнулись! У нас гости!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Леля, в славянской мифологии, – богиня весны, дочь богини красоты, любви и плодородия Лады. Леля была неразрывно связана с весенним возрождением природы, началом полевых работ. Богиню представляли себе юной, красивой, стройной и высокой девушкой. В задачу Лели входило воспламенять в людях любовь.