Вы когда-нибудь задумывались, что происходит в старых, почти заброшенных кинотеатрах ночью? Не тех, что превратились в склады или торговые центры. А настоящих — с облезлыми креслами, затхлым запахом попкорна и эхом шагов. Да, таких почти не осталось. Но один...все - таки есть. И я туда попал.
Это было в Пскове. Командировка, скука, дешёвая гостиница и сломанный Wi-Fi. Ну а что делать вечером одному в незнакомом городе? И я пошёл бродить по улицам. И как-то случайно наткнулся на вывеску: "Кинотеатр Мир — Ночь авторского ужаса."
Я аж остановился. Авторский — звучит как "без бюджета, но с амбициями" . А "ужас" ... ну, я ж взрослый мужик, что мне бояться. Тем более билет стоил какие-то сто рублей. Ностальгия, атмосфера, да и чего скрывать — было жутко интересно.
— Один на" Ужас" ? — спросила кассирша с лицом, будто она тут сидела с советских времён.
— Ага. Сколько сеансов?
— Только один. До утра.
Я слегка усмехнулся. До утра — значит, марафон. Какой-то артхаус на грани фола. Ну, бывает. Я взял билет и прошёл в зал.
Он был почти пустой. Почти — потому что где-то в углу, в самой темноте, сидела женщина, ну...и ещё несколько человек.
Тут свет погас и экран зашипел.
Первый фильм был черно-белый. Без названия, без титров. Просто включился, будто старая кассета. Глухой звук, рваный монтаж, будто кто-то снимал это на старую пленку.
На экране — коридор. Просто коридор. Шагает человек, спиной к камере. И тишина такая, что я реально начал оглядываться. Мне даже почудилось, что шаги слышны не из динамиков, а где-то позади.
Потом началось. Камера дрожит, человек сворачивает, и — бам! — свет мигает, резко мелькает лицо. Бледное. Без глаз.
Всё. Конец. Следующий фильм начался сразу, без перерыва. Ни звука, ни заставки. Только новый кошмар.
Я сбился со счёта, сколько их было. Три? Пять? Одиннадцать? Они сливались в одно сплошное... что-то. Сюжета не было. Только образы. Крики. Комната, где время шло назад. Женщина, снимающая кожу, как платье. Дети, безмолвно указывающие в зал. В мой зал.
И вдруг, на каком-то из "сеансов" я заметил: женщина в углу — она смотрит не на экран, а на меня. Не оборачиваясь. Она сидит боком. Но взгляд — прямой, цепкий. Я это почувствовал. И знаете, что самое жуткое?
Она — была в одном из фильмов.
Там, где человек бежал по лесу, и кто-то в белом платье шёл за ним. Нет, даже не шёл — плыл. Без звука. С глазами, без зрачков. Точно она. А теперь — она здесь.
Я встал, чтобы выйти. Подошёл к двери, дёрнул, не открывается.
— Простите, — обратился я к кассирше, вернувшись в холл, — вы не знаете, где выход?
— А зачем вам выход? Вы же только начали смотреть.
Я напрягся.
— Я устал. Мне надо идти.
— Но вы же купили билет до утра.
Она это сказала как приговор. Я попытался выбежать через запасной вход — но снаружи был туман. Густой, серый, как в фильме "Мгла" . Машин не видно. Светофоры не горят. Только вывеска над кинотеатром светится — будто бы не электричеством, а чем-то... тлеющим. Живым.
Пришлось вернуться. В холле, на диванчике, сидел какой-то парень. Руки в карманах, капюшон на голове.
— Ты тоже здесь застрял? — спросил я.
Он кивнул.
— Сколько ты здесь?
— Не знаю. Тут время другое. Как плёнка, что заела.
Он протянул мне старую кассету.
— Что это?
— Смотри сам. Но не включай до рассвета. Только тогда поймёшь, что к чему.
Я держал кассету. Руки тряслись. Она была холодная. Не пластик — металл. И пульсировала в ладонях.
Я вернулся в зал. Но... он изменился.
Теперь кресла были другие. Не те, что в начале. Словно ткань на них — кожа. Настоящая. С прожилками. А звук — не из динамиков. Он шёл из пола. Из стен. Будто зал стал... живым.
Фильм начался снова. Только теперь — я видел себя. Сидящего в зале. С открытым ртом. Как будто смотрю, но не осознаю. И женщина, из зала, теперь стояла рядом. Прямо у моего кресла и гладила мне волосы. Я это видел на экране — и чувствовал на себе, одновременно.
— Вы должны досмотреть, — раздался голос. Женский. Тот самый.
Я обернулся, но никого не увидел.
Я пытался вырваться. Рвал обивку кресел, ломал дверь. Но всё начиналось сначала. Зал. Кассета. Женщина. Я. Кино. Вновь и вновь.
И тут я понял: каждый зритель, кто сюда заходил — становился частью фильма. Не актёром, нет. Материалом.
Плотью. Источником образов. Криков. Душевного надлома.
Эти фильмы никто не снимал. Их рождает сам кинотеатр. Он питается воспоминаниями, страхами, травмами. И показывает тебе... тебя. Но в изуродованной, искривлённой форме.
И чем дольше смотришь — тем меньше остаётся от настоящего себя.
На рассвете я очнулся. На скамейке, возле гостиницы. В руке — кассета. Всё тело ломит. Во рту — привкус железа.
Сначала подумал: "Сон" . Или бред. Но на пальцах — ожоги. А в кармане — билет в кино, где указана дата: 1968 год.
И самое страшное? Когда я вернулся на то место — кинотеатра не было. Только пустырь. Да даже и не пустырь — здание сгорело лет двадцать назад, мне так сказали.
— Но я же там был, чёрт возьми!
С тех пор я кассеты не смотрю. Ни "ужастики", ни ретро. Никакие. А ту — спрятал. Глубоко. Но иногда... слышу щелчки. Будто кто-то запускает плёнку.
А недавно мне пришло письмо. Обычное, бумажное. Ни адреса, ни отправителя. Внутри — только фотография. Я в зале, женщина позади. И подпись: "Продолжение следует. Только...посмотри кассету."