Средь бела дня... СССР, 1983. Режиссер Валерий Гурьянов. Сценаристы Аркадий Ваксберг, Альбина Шульгина. Актеры: Валерий Золотухин, Любовь Виролайнен, Андрей Толубеев, Виктор Шульгин, Светлана Немоляева и др. 20,2 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Валерий Гурьянов (1936–2017) поставил всего четыре полнометражных игровых фильма, но только одному из них – «Средь бела дня…» – суждено было войти в тысячу самых кассовых советских кинолент.
В своей рецензии в «Советском экране» кинокритик Евгений Аб (1935–2009) в целом положительно отнесся к этой довольно острой по тем временам криминальной драме о несправедливо осужденном человеке, правда, обратив внимание читателей на слабую разработку характеров некоторых персонажей (Аб, 1983: 7–9).
В статье, опубликованной в «Спутнике кинозрителя», фильме «Средь бела дня…» оценивался тоже позитивно: «Поначалу кажется, что речь пойдет о другом, что нам покажут картину куда более прямолинейную, чем это выяснится позже. Тем более что уже название ленты — «Средь бела дня...» — безошибочно настраивает на криминально–приключенческий лад. Вот сейчас, прямо на глазах потрясенной публики, эти пьяненькие, наглые, безгранично уверенные в своей безнаказанности молодые мерзавцы нападут на ни в чем не повинных, вполне благонамеренных горожан, выехавших в Воскресение на природу, и расправятся с ними. А потом, потом, естественно, пойдет детектив, выяснение обстоятельств, борьба интеллектов, пока справедливость не восторжествует. … Спору нет, быть может, и такой фильм был бы в строку, занял бы свое, как говорится, место в ряду тех неброских, но запомнившихся лент, которые выстраиваются в цепочку уголовных драм отнюдь не детективного происхождения, в которых было не так важно найти ответ на вопрос «кто?», тем более что частенько и вопроса–то такого не возникало, сколько на вопрос «почему, с какой социальной стати?». Достаточно вспомнить такие ленты, как «Обвиняются в убийстве», «Три дня Виктора Чернышева», как совсем уж недавние «Грачи», чтобы цепочка эта вырисовалась со всей своей отчетливостью и бескомпромиссностью. И все это могло случиться и здесь, напорись Мухин на нож, умри на этой травушке–муравушке на глазах униженной жены я испуганного ребенка, короче говоря, захоти Мухин стать жертвой. Однако авторы картины отказываются от этого, скажу прямо, подозрительно покорного стереотипа послушной жертвы. Нет, даже не отказываются, просто ставят этот стереотип с ног на голову (а может, наоборот — с головы на ноги?). Они задают себе — и нам, зрителям, и многочисленным персонажам своей картины вопрос: что, если Мухин не станет жертвой, а, увидев приближающегося насильника, выйдет навстречу торжествующему Хаму и поднимет на него простой осиновый кол, прадедовское оружие против всякой нечисти и нежити? Вот здесь картина совершает решительный поворот в сторону, уводя нас бесконечно далеко от необходимости решать криминальные кроссворды, таинственные загадки, за исключением одной, но, быть может, именно поэтому столь трудно разрешимой: что будет с Мухиным? Как сложатся его отношения с законом, с окружающими, с самим собой? … Вопрос этот останется открытым, останется открытой судьба Мухина. Главное не в этом. Главное здесь — в постановке вопроса нравственного. И вопрос этот авторы фильма ставят со всей мыслимой остротой» (Спутник…, 1983).
Зрителей и сегодня привлекает острота сюжета драмы «Средь бела дня…»:
«Меня этот фильм потряс до глубины души. В нём показаны реальные события, когда человек, защищая свою семью от негодяев, пострадал… К сожалению, такие случаи не редкость. Золотухин в своей роли был очень убедителен» (Татьяна)
«Несмотря на дату создания, фильм поражает реальностью своего сюжета. Эмоционально очень глубоко и правдиво отражены люди оказавшиеся в этой ситуации и их поведение. Актуален сегодня на 100%. Только такие фильмы, созданные еще в советские годы могут сформировать настоящих граждан своего государства. … Игра актёров великолепная» (В. Субботин).
«Фильм хороший! На протяжении всего времени переживала, чтобы восторжествовала справедливость. Судья и не судья вовсе, создалось впечатление, что тётка отбыла положенное время на работе в думах о своих бытовых проблемах, быстро зачитала заранее приготовленный приговор, подхватила чем–то набитые авоськи и побежала по своим делам» (Вера).
Киновед Александр Федоров