— Ты не посмеешь так со мной поступить! — Виктор Сергеевич ударил кулаком по столу, отчего чашка с недопитым чаем подпрыгнула и опрокинулась, темная жидкость растеклась по светлой скатерти.
— Да что ты о себе возомнил? Думаешь, я всю жизнь буду терпеть твои выходки? — Галина выпрямилась, скрестила руки на груди и окинула мужа презрительным взглядом.
— Какие еще выходки? То, что я хочу, чтобы моя жена была дома, когда я возвращаюсь с работы, а не шаталась неизвестно где? — Виктор попытался промокнуть скатерть салфеткой, но только размазал пятно.
— Для тебя я домработница, нянька, кухарка, но никак не жена! Когда ты в последний раз интересовался моей жизнью? Спрашивал, как я себя чувствую? — Галина развернулась и пошла в спальню. Она на ходу стянула заколку, и ее седые волосы рассыпались по плечам.
Виктор застыл на месте. За тридцать пять лет совместной жизни они, конечно, ссорились, но такого еще не было. Галина никогда не повышала голос, предпочитая отмалчиваться или уступать. А тут...
— Галя, ну ты чего? — он поплелся следом за женой. — Что случилось-то?
— Ничего не случилось, просто я устала, — она достала с антресолей старый чемодан, который они брали с собой, когда ездили в отпуск в Анапу двадцать лет назад.
— Ты куда собралась? — Виктор почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее.
— К Ирине, — коротко ответила Галина, доставая из шкафа одежду и аккуратно складывая ее в чемодан.
— К дочери? В Новосибирск? Сейчас? — Виктор не мог поверить своим ушам. — Галя, ты в своем уме? А как же я? Кто будет готовить, стирать, убирать?
Галина только хмыкнула и продолжила сборы. Виктор не находил себе места, он то садился на кровать, то вставал, то снова садился.
— Галя, ну хватит дурить. Давай поговорим спокойно, — наконец, сказал он, когда чемодан был уже почти собран.
— Говорить? — Галина на секунду замерла, а потом тихо продолжила. — Поздно, Витя, говорить. Я пыталась с тобой говорить тридцать пять лет. Ты когда-нибудь слышал меня?
Виктор опустил глаза. Он не знал, что ответить.
— Ладно, — Галина закрыла чемодан. — Я позвонила Нине Петровне, соседке. Она согласилась приходить готовить обеды и ужины. Деньги я ей оставлю. Белье отнесешь в прачечную на углу. Вот, держи, — она протянула ему листок бумаги с адресом. — Там хорошо стирают, я проверяла.
— Галя, ну что за ерунда... — Виктор смял бумажку и бросил ее на пол. — Я не хочу, чтобы чужая тетка готовила мне еду! И прачечная эта... С ума сошла!
— А я не хочу быть твоей служанкой, — спокойно ответила Галина. — Ирина давно звала меня погостить. Вот, решила съездить.
— Надолго? — Виктор почувствовал, как к горлу подкатывает комок.
— Не знаю, — Галина пожала плечами. — Как получится.
Она взяла чемодан и вышла из комнаты. Виктор последовал за ней в прихожую.
— Галя, ну не дури... — он попытался взять ее за руку, но она отстранилась.
— Такси уже ждет, — она накинула легкое пальто и открыла дверь. — Пока, Витя.
Дверь захлопнулась, и Виктор остался один в пустой квартире. Он слышал, как лифт загудел, увозя его жену вниз. Потом тишина.
Первые дни без Галины прошли как в тумане. Нина Петровна исправно приходила, готовила, убирала, но еда казалась Виктору безвкусной, а в квартире, несмотря на чистоту, было неуютно. Он несколько раз звонил Галине, но она не отвечала. Потом позвонил дочери.
— Пап, мама у меня, все в порядке, — Ирина говорила сухо, официально.
— Дай ей трубку, — попросил Виктор.
— Она не хочет разговаривать.
— Как это не хочет? Я ее муж!
— Пап, давай не будем. Мама взрослый человек, ей нужно время подумать.
— О чем думать? Что происходит вообще? — Виктор начал злиться. — Тридцать пять лет жили нормально, и тут на тебе!
— Нормально? — в голосе Ирины послышались нотки возмущения. — Папа, ты правда считаешь, что обращался с мамой нормально? Что ваша жизнь была нормальной?
— А что не так было? — искренне удивился Виктор.
— Боже мой... — Ирина вздохнула. — Знаешь что, папа? Мама просто устала. Ей нужен отдых. От тебя, от вашей жизни. Дай ей время.
— Сколько? — Виктор почувствовал, как паника поднимается откуда-то изнутри.
— Не знаю. Столько, сколько потребуется, — ответила Ирина и положила трубку.
Виктор сел на диван и обхватил голову руками. Что-то пошло не так, но он не мог понять, что именно. Он всегда был хорошим мужем: не пил, не гулял, деньги в семью приносил исправно. Чего ей еще надо было?
Неделя прошла, потом вторая. Виктор похудел, осунулся. Нина Петровна смотрела на него с жалостью и все старалась накормить повкуснее. Однажды она не выдержала:
— Виктор Сергеевич, вы бы написали Галине Ивановне письмо. Раз по телефону говорить не хочет.
— Письмо? — Виктор поднял на нее глаза. — Какое еще письмо?
— Обычное. Бумага, ручка... — Нина Петровна улыбнулась. — Раньше ведь так общались. Напишите, что чувствуете, что скучаете. Женщинам такое нравится.
Вечером, оставшись один, Виктор достал из ящика стола лист бумаги и ручку. Он долго сидел, не зная, с чего начать. Потом вздохнул и написал:
«Галя, я не понимаю, что произошло. Почему ты уехала? Что я сделал не так? Мне плохо без тебя. Еда невкусная, в квартире пусто. Приезжай домой. Твой Виктор».
Перечитав написанное, он поморщился. Получилось как-то неуклюже, по-детски. Но других слов он не находил. Запечатав письмо в конверт, он отправил его на адрес дочери.
Ответ пришел через неделю. Галина писала:
«Витя, я тоже не сразу поняла, что происходит. Просто однажды утром проснулась и осознала, что живу чужой жизнью. Все эти годы я только и делала, что обслуживала тебя. Готовила, стирала, убирала... А где была я сама? Чего хотела я? Ты когда-нибудь спрашивал меня об этом? Помнишь, я мечтала научиться рисовать? Ты сказал, что это блажь, что в нашем возрасте уже поздно учиться новому. А я записалась на курсы здесь, в Новосибирске. И знаешь что? У меня получается! Преподаватель говорит, что у меня талант. А еще я стала ходить в бассейн. Помнишь, как я просила тебя пойти со мной в бассейн в нашем районе? Ты сказал, что это глупости, что в нашем возрасте нужно дома сидеть, телевизор смотреть. А я плаваю теперь каждое утро и чувствую себя моложе на двадцать лет. Витя, я не знаю, вернусь ли домой. Мне хорошо здесь. Я чувствую себя живой».
Виктор перечитал письмо несколько раз. Что-то внутри него начало меняться, словно лед, который долго сковывал его сердце, стал таять.
Он вспомнил, как Галина, еще молодая, с горящими глазами, говорила ему о своей мечте научиться рисовать. Как она рассматривала картины в музее, когда они, еще студентами, ходили туда на свидание. Как она собирала открытки с репродукциями известных художников. А потом жизнь закрутила: работа, быт, рождение Ирины... Галина растворилась в семейных заботах, а он... он принял это как должное.
Виктор достал новый лист бумаги и начал писать:
«Галя, прости меня. Я не понимал, что делаю тебя несчастной. Я думал, что так и должно быть: муж работает, жена занимается домом. Не задумывался о твоих желаниях, о твоих мечтах. Мне стыдно. Я хочу все исправить. Скажи как».
Ответ пришел быстрее, чем в прошлый раз:
«Витя, я не знаю, можно ли что-то исправить. Слишком много времени упущено. Но если ты действительно хочешь попробовать, начни с себя. Подумай, чего ты сам хочешь от жизни, кроме чистых рубашек и горячего ужина. Найди себя, а потом, может быть, мы снова найдем друг друга».
Виктор сидел на балконе, курил и смотрел на закат. Слова Галины крутились в его голове. «Найди себя». Что это значит? Кто он такой без работы, без привычного уклада жизни? Он всегда считал себя состоявшимся человеком: квартира, машина, дача, уважение коллег. А что внутри? Пустота.
В выходной день Виктор решил прогуляться по парку. Раньше он редко выбирался на прогулки, предпочитая проводить свободное время перед телевизором или на диване с газетой. Теперь же он ходил по аллеям, разглядывал деревья, улыбался детям, бегающим вокруг. В парке проходила выставка картин местных художников. Виктор, сам не зная зачем, купил билет и вошел.
Картины были разные: пейзажи, натюрморты, портреты. Одна особенно привлекла его внимание — букет полевых цветов в простой глиняной вазе. Что-то в этой картине было такое... родное, близкое. Виктор вспомнил, как когда-то, очень давно, они с Галиной гуляли по полю, и он собрал для нее такой же букет. Она поставила его в глиняный кувшин, который привезла из деревни от бабушки. Кувшин этот до сих пор стоит на кухне, только цветов в нем давно уже нет.
— Нравится? — услышал он голос рядом. Пожилой мужчина с аккуратной бородкой и добрыми глазами смотрел на него с интересом.
— Да, очень, — ответил Виктор.
— Это моя работа, — мужчина улыбнулся. — Я преподаю в художественной школе для взрослых. Никогда не поздно начать рисовать, знаете ли.
— Никогда не поздно... — эхом повторил Виктор и вдруг решился. — А можно записаться в вашу школу?
— Конечно! — мужчина протянул ему визитку. — Приходите, будем рады.
Вечером Виктор написал Галине:
«Я записался в художественную школу. Представляешь? В моем-то возрасте! Преподаватель сказал, что никогда не поздно начинать. Ты была права».
Ответ пришел на следующий день:
«Я рада за тебя, Витя. Правда рада. Как твои успехи?»
Так началась их новая переписка. Виктор рассказывал о своих уроках рисования, о том, как впервые за много лет стал замечать краски мира вокруг. Галина писала о своих занятиях, о новых друзьях, о том, как помогает Ирине с внуками. Они словно заново узнавали друг друга.
Через три месяца Виктор решился на важный шаг. Он купил билет в Новосибирск. Не предупреждая Галину, он прилетел ранним утром и пошел по адресу, который знал из писем.
Галина открыла дверь и замерла на пороге. Перед ней стоял Виктор, но не тот, которого она оставила три месяца назад, а другой — словно помолодевший, с живым блеском в глазах и букетом полевых цветов в руках.
— Витя? — только и смогла произнести она.
— Галя, — он протянул ей цветы. — Я нашел себя. Теперь хочу найти нас. Если ты еще хочешь.
Галина смотрела на мужа, и в ее глазах читались сомнение, надежда и что-то еще, чего Виктор не мог разгадать.
— Проходи, — она отступила в сторону, пропуская его в квартиру. — Чаю хочешь?
— С удовольствием, — улыбнулся Виктор.
Они сидели на кухне у Ирины, пили чай и разговаривали. По-настоящему разговаривали, возможно, впервые за многие годы. Виктор рассказывал о своих картинах, о том, как начал ходить в бассейн — «правда, плаваю пока как топор» — и о том, как изменилась его жизнь.
— Знаешь, Галя, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я понял, что все эти годы не жил по-настоящему. Существовал по инерции. Работа — дом — телевизор. И требовал того же от тебя. Прости меня.
Галина смотрела на мужа долгим взглядом, потом тихо сказала:
— Я не вернусь домой, Витя. По крайней мере, не сейчас.
Виктор почувствовал, как сердце сжалось, но кивнул:
— Я понимаю. Но можно я буду приезжать к тебе? И писать? Я хочу узнать тебя заново, Галя. Настоящую тебя.
— Можно, — улыбнулась она. — Знаешь, что забавно? Я уехала, не попрощавшись, думала, что навсегда. А теперь... теперь я не знаю. Может быть, это не конец, а начало? Новое начало для нас обоих.
— Новое начало, — повторил Виктор и взял ее за руку. — Мне нравится, как это звучит.
Галина не отняла руки, и Виктор понял, что не все потеряно. Что у них еще есть шанс. Что иногда нужно уехать не попрощавшись, чтобы понять, что самое главное в жизни — это не чистый дом и горячий ужин, а возможность быть собой и любить другого человека таким, какой он есть.