Наташа поправила очки и взглянула на экран телефона. Снова сообщение от Марины: «Наташ, привет! У Светланки через неделю день рождения, 16 лет, собираем по 1500. Скинешь?»
Наташа отложила телефон и потёрла переносицу. В углу монитора мигал открытый интернет-магазин — акция на противоревматическое одеяло для мамы. Ещё вчера она решила, что наконец может себе это позволить. Теперь снова придётся отложить.
В бухгалтерии их фирмы она работала уже восемь лет, и за это время ни разу никому не отказала. День рождения начальника? Конечно. Свадьба племянницы Ирины из отдела кадров? Разумеется. Юбилей тёщи водителя? Без вопросов.
Она открыла свой личный файл Excel. Три тысячи на новогодний корпоратив, полторы — на день рождения сына Олеси, две — на юбилей Сергея Петровича... За последний год набежало почти тридцать тысяч. Месячная зарплата.
А ведь её дочь Лена тоже недавно отметила шестнадцатилетие. Наташа вспомнила, как копила на подарок — фотоаппарат, о котором Лена мечтала. Пришлось отказаться от новых зимних сапог.
Интересно, кто-нибудь из коллег скинулся тогда на Лену? Наташа горько усмехнулась. Марина, гроза офиса и неформальный координатор всех праздников, прислала сообщение: «Извини, туго с деньгами», — и подарила открытку, купленную в ближайшем киоске.
Телефон снова звякнул. Наташа представила, как Марина уже докладывает в общем чате: «Наташа, как всегда, с нами!» — ещё до её ответа. Так было всегда.
«Наташ, ты там? Записываю тебя?»
Наташа положила телефон экраном вниз и закрыла глаза. В третий раз за этот год Марина собирает деньги для своей Светланки. Сначала на репетитора по английскому, потом на летний лагерь, а теперь вот на день рождения.
В отражении монитора она заметила, как Анна из соседнего отдела направилась к кулеру. По дороге она остановилась и присела на край Наташиного стола.
— Опять Марина с поборами? — Анна кивнула на телефон. — Светкин праздник?
— Угу, — Наташа машинально потянулась к кошельку.
— Брось, — Анна понизила голос до шёпота. — Знаешь, сколько она в итоге соберёт? Тысяч тридцать минимум. А в чеке за ресторан будет двадцать.
Наташа замерла с кошельком в руке.
— Ты о чём?
— В прошлый раз помощница Марины из бухгалтерии, Катя, проговорилась. Марина всегда «кидает» организацию. На подарок дочери, видите ли.
Наташа почувствовала, как что-то оборвалось внутри.
— А ещё... — Анна наклонилась ещё ниже, обдавая меня запахом кофе, — Светке вроде как семнадцать исполняется, а не шестнадцать.
Обычно после подобных разговоров Наташа чувствовала только усталость и раздражение. Но сейчас внутри неё разливалось что-то новое. Не обида даже, а спокойная решимость.
В обед Наташа увидела, как Марина, покачивая бёдрами, обходит офис со списком. Отточенный годами ритуал: подойти, улыбнуться, протянуть блокнот. И каждый, к кому она подходила, кивал и доставал кошелёк.
— Наташа, скинешься на день рождения моей дочки?, — пропела Марина, подойдя к её столу. — Записываю тебя?
Наташа посмотрела на свои руки. Ногти коротко подстрижены, на безымянном пальце светлый след от недавно снятого кольца — она продала его, чтобы купить фотоаппарат для Лены.
Она вдруг увидела себя со стороны: вечно соглашающаяся, всегда уступающая, «удобная Наташа».
— В этот раз я, пожалуй, пропущу, — она произнесла это так просто, словно отказывалась от второй чашки чая.
Марина застыла с ручкой над блокнотом. Её брови медленно поползли вверх.
— Что значит «пропущу»? — она наклонилась ниже, словно Наташа сказала что-то неприличное, и нужно переспросить. — У ребёнка же праздник.
Наташа заметила, что её коллеги по офису перестали печатать. Звук кондиционера вдруг стал оглушительным.
— У моей Лены тоже недавно был праздник, — Наташа говорила тихо, но каждое слово чеканила с непривычной для себя чёткостью. — Шестнадцать лет. Но я что-то не припомню, чтобы ты там была.
— Ой, ну у меня тогда с деньгами... — Марина отмахнулась от меня, как от мухи.
— У всех бывают трудности с деньгами, — Наташа улыбнулась. Не зло, скорее понимающе. — Вот и у меня сейчас так. Ничего личного, Марина.
Марина оглянулась на коллег, словно призывая их в свидетели этой неслыханной дерзости. На её шее начали проступать красные пятна.
— Значит, жалко полторы тысячи на ребёнка? — её голос прозвучал слишком громко для офиса. — Всегда давала, а тут вдруг...
— На третий праздник за год, — тихо поправила Наташа и, помедлив, добавила: — И, знаешь, я не обязана отчитываться, почему говорю «нет».
Глаза Марины сузились, а рука с блокнотом застыла в воздухе.
— Как знаешь, — процедила она и, демонстративно вычеркнув что-то в блокноте, двинулась дальше.
Наташа медленно выдохнула. Внутри, вопреки ожиданиям, не было ни стыда, ни раскаяния — только лёгкость, похожая на ту, что испытываешь, сбросив тяжёлую сумку после долгой дороги.
К вечеру по офису расползлись шепотки. Проходя мимо кухни, Наташа услышала обрывок разговора: «...совсем обнаглела, на ребёнка пожалела...».
В её сторону стали поглядывать с плохо скрываемым любопытством. Когда она обратилась к Тане из отдела продаж с вопросом о документах, та ответила отрывисто, не поднимая глаз.
На следующий день, заваривая чай на офисной кухне, она почувствовала, что кто-то вошёл. Обернувшись, увидела Веру Сергеевну, главного бухгалтера.
— Таблички свои составляешь? — без предисловия спросила та, кивая на телефон в руке Наташи.
— Простите?
— Марина всем рассказывает, что ты «всё записываешь в таблички Excel, как жадина». — Вера Сергеевна взяла чашку. — Знаешь, а я тоже отказалась. Впервые за пять лет.
Наташа удивлённо подняла взгляд.
— Когда увидела, как ты спокойно сказала «нет», — продолжила женщина, — подумала: а почему я-то соглашаюсь? Мне ведь тоже никто не помогал, когда внук родился.
В её глазах Наташе почудилось что-то похожее на уважение.
На следующий день к ней за обедом подсела Анна.
— Смотри, — она протянула Наташе телефон с открытой соцсетью Марины.
На фото Светлана, дочь Марины, с эйфелевой башней на заднем плане. Подпись: «Мой драгоценный подарочек на 17-летие. Париж, встречай нас!
— Опубликовано три недели назад, — добавила Анна. — А сбор на «день рождения» только сейчас объявили. И возраст другой указали.
Наташа вернула телефон.
— Знаешь, — сказала она после паузы, — меня это даже не задевает.
И это была правда. За последние дни что-то в ней изменилось. Словно она годами носила тесную, натирающую обувь, и наконец разулась.
Через неделю, когда Марина обходила офис, собирая деньги — теперь на подарок начальнику — к Наташе подошла Вера Сергеевна.
— Вот, — она положила на стол таблицу, — я тоже свои расходы посчитала. За пять лет почти шестьдесят тысяч на чужие праздники. А на операцию матери собирала по знакомым.
Марина, стоявшая неподалеку, сделала вид, что не слышит.
— И меня вычеркни из списка, — громко сказала Вера Сергеевна, глядя ей в спину.
Марина поджала губы и отвернулась. Она не изменилась, всё так же собирала деньги. Но теперь над Наташей не нависала тень обязательств, которые она не выбирала.
Вечером дочь удивленно посмотрела на новую блузку Наташи:
— Ого, мам! А что это ты вдруг?
Наташа улыбнулась:
— Решила потратить деньги на себя, а не на чужие праздники.
Интересно, а вы бы осмелились первыми нарушить негласное правило коллектива, зная, что рискуете оказаться в изоляции? Или предпочли бы и дальше отдавать свои кровные на "общее дело", не задавая вопросов?
Пишите 👇Ставьте 👍