Как и сто лет назад сегодня сохранение национального ядра народа через его обособление видится многими мыслителями действенным способом противодействия одному из основополагающих принципов глобалистской политики по размыванию национального, этнокультурного и генетического стержня государствообразующего народа. В противном случае будет как в большинстве стран Европы - «разбавление», а по факту замещение коренного населения абсолютно неинтегрируемыми людьми со специфическим укладом жизни.
Современная история человечества знает лишь один пример относительно успешной реализации такой охранительной концепции раздельного сосуществования и развития народов (рас). С 1948 года de jure в ЮАС (Южноафриканский Союз – с 1961 г. Южноафриканская Республика, ЮАР) на государственном уровне стартовала политика апартеида (термин произошёл от слова apart – на языке африкаанс значит «раздельно» и суффикса – heid, по аналогии с английским hood означающий «соседство»). Хотя само определение в политическом контексте впервые появилось в 1929 году в рамках разработки комплекса мер по обособлению от Британской империи с перспективой выхода ЮАС из-под власти островного монарха. Но обо всём по порядку, ибо у апартеида были свои сложные исторические предпосылки, сделавшие его появление неизбежным.
С середины 17 века европейские колонисты (не путать с колонизаторами) начали осваивать юго-западную часть современной ЮАР, основав в 1652 году перевалочный пункт на морском пути из Европы в Индию - город Кейптаун (древнейший в Африке к югу от Сахары). Абсолютное большинство переселенцев из континентальной Европы являлись vryburgers («фрэй бёргерс», т.е. «свободными жителями»). Как правило, это были протестанты, в основном из Голландии, Франции и Германии, которые при наличии подходящий знаний и навыков заключали контракт с госкорпорацией Ост-Индийской компанией Нидерландов для отправки в Африку с целью развития нового региона с акцентом на создание продовольственного форпоста и ремонтной базы.
В 17-18 веках переселенцы активно осваивали юго-западную часть современной ЮАР, помимо Капской колонии основав ещё несколько "республик", а по факту общин на хозрасчёте и самоуправлении вне прямого управления администрации Капской колонии. Это было обусловлено тем, что по завершению контракта с Ост-Индийской компанией (от 5 до 25 лет) бёргер мог вернуться в Европу или остаться в колонии на правах свободного жителя, не связанного никакими обязательства с нанимателем и текущей администрацией. А увеличивающееся с каждым годом число таких поселенцев способствовало появлению автономных общих на дальних рубежах колонии.
Кроме малочисленных светлокожих койсанских племён кочевников первые 100-120 лет колонисты при разведке и заселении новых территорий никого не встречали. Часть этих аборигенов ассимилировалась, переняв язык, веру и образ жизни европейцев - так появились субэтносы гриква и бастеры, а иные (в основном племена нама и сан) до сих пор живут первобытной жизнью, держась от «белых», «чёрных» и «цветных» подальше.
Параллельно с этим на восточном побережье современной ЮАР британцы, боровшиеся с Нидерландами за контроль над ключевыми морскими путями, основали свою колонию – Наталь. В процессе экспансии вглубь континента они очень быстро натолкнулись на спускавшиеся с севера племена банту, которые только-только начали переходить к оседлому родоплеменному образу жизни с образованием королевств на территории «зулулэнд». К слову, через двести лет в период апартеида эти «королевства» в несколько иных границах превратятся в крупнейший бантустан/хоумлэнд «Транскей» (непризнанное государственное образование для компактного проживания зулусов).
В 1795 году британцы оккупировали Капскую колонию, объединив её и Наталь, а также иные завоевания по всему южному побережью Африки в единую территорию. После упразднения автономных «республик» внутри Капской колонии, денонсации всех обязательств и имущественных отношений бёргеров с Ост-Индийской компанией, на юг Африки было экстраполировано британское колониальное законодательство. Оно, в числе прочего, подразумевало внедрение рабского труда (через закабаление аборигенов и завоза рабов из других британских колоний) и поражения в правах всех бёргеров, которые откажутся признать британскую корону, новый закон, английский язык и англиканскую церковь. Всё это спровоцировало массовый (до ¾) исход бёргеров, после 150-200 лет жизни в Африке начавших называть себя африканерами, в глубь континента в поисках нового жизненного пространства. Это массовое переселение получило название Die Groot Trek (в переводе с африкаанс – «большой путь»), длившееся несколько десятков лет, а сами переселенцы стали называться voortrekkers ("фуэртреккерс" - «первопроходцы»).
Двигаясь на северо-восток по terra incognito, африканеры преодолели Драконовы и Готтентотские горы, пересекли пустыню Каруу и вышли к реке Ваал. На землях между этой рекой и рекой Оранжевой в 1854 году было образовано Оранжевое свободное государство (Oranje Vrijstaat), а двумя годами раньше появилась «Южноафриканская республика к северу от реки Ваал» (Zuid-Afrikaansche Republiek Benoorden de Vaalrivier) или просто Трансвааль. Путь к новому дому «фуэртреккеров» был по настоящему тяжёлым и даже кровавым. Будущий президент ЮАР периода англо-бурских войн, Пол Крюгер, или как его до сих пор называют в народе «дядюшка Пол», всё свое детство и юность (с 6 лет и до 21 года) провёл в повозке, запряжённой быками. Уже с 6 лет он по ночам сторожил «краал» (на ночь повозки сцепляли в круг, а скот загоняли внутрь импровизированного «загона»), потому что помимо хищников отряды африканеров подвергались систематическим атакам со стороны племён банту (в основном зулу и чем дальше двигались колонисты, тем чаще происходили стычки). В 10 лет он потерял большой палец - затвор охотничьего ружья перебил его фалангу - при разведке территории для очередной стоянки лагеря на ночь он пережил нападение льва, в итоге убив зверя ценой пальца. Но реки крови в буквальном смысле были пролиты, когда в 1838 году в следствие неудачных переговоров африканеров с зулусскими вождями, около 10 тыс. аборигенов в долине реки Инколе напали на отряд (менее 700 чел.) лидера «фуэртреккеров» и будущего основателя столицы Трансвааля/ЮАР – Претории – Андриса Преториуса. В «битве на Кровавой реке» (Slag van Bloedrivier) было убито около 3 тыс. войнов-зулусов, а сам Преториус получил ранение. Именно в силу огромных жертв воды Инколе были красными от крови в течении нескольких дней.
Патриархальный уклад жизни африканеров в Трансваале в 19 веке, по свидетельствам современников Пола Крюгера, напоминал огромное дерево из сплетения 35 тыс. семей африканеров, оберегать которых (язык, традиции, веру и образ жизни) был призван государственный старейшина республики (по европейской моде именовавшийся президентом). Взаимоотношения африканеров с небелым населением в те годы были хоть и непростыми, но вполне понятными. Часть натурализовавшихся готтентотов, бастеров и гриква ушли из Капской колонии вместе с африканерами по убеждениям. С окружавшими Трансвааль и Оранжевое свободное государство племенами-скотоводов тсвана отношения в основном были «торгово-рабочими»: в обмен на скот и территорию «травоядные» тсвана получали защиту «коммандос» (вооружённое ополчение африканеров) от более агрессивных коса и зулу. С последними колонисты практически всё время находились в состоянии перманентной войны. На этом фоне к югу от республик бриты активно порабощали местных аборигенов и завозили новых – в основном из центральной Африки и Индии.
После обнаружения золота и алмазов в Трансваале, на юг Африки хлынул поток «старателей» и иных переселенцев, желавших урвать свою долю богатств. Многие европейские бизнесмены и просто авантюристы также тащили за собой целые «бригады» чёрных рабов, которые подрывали здешний рынок труда и меняли этнический, религиозный, языковой и культурный баланс. Всё это вынудило правительство Пола Крюгера в 1890 году принять закон «Об иностранцах», лишавшего «понаехавших» избирательных и ряда имущественных прав, если они не проходили по цензу осёдлости, а также не соответствовали требованиям по натурализации. Именно этот закон в итоге стал поводом для начала Второй англо-бурской войны – после проигранной в 1880-1881 гг. Первой англо-бурской войны, британское правительство рассчитывало через «мирное» проникновение в Трансвааль и Оранжевое свободное государство своего бизнеса, граждан, военных и подконтрольных рабов сменить парадигму государственного строительства, т.е. через «оранжевую революцию» и «честные выборы с участием всех» добиться присоединения к Великобритании с тем, чтобы Лондон мог легально завладеть всеми богатствами региона.
По словам очевидцев событий, Пол Крюгер и президент Оранжевого свободного государства Мартинус Стейн знали и понимали, что сохранение независимости, т.е. права на собственный цивилизационный путь развития, означает для африканеров неизбежность второй более кровавой войны со всей Британской империей. И после длительных переговоров между всеми влиятельными семьями общеафриканерского «древа» было принято коллективное решение «умереть, но не подчиниться». Подготовка ко второй войне началась.
На пике объединённая армия буров (с 1899 года уничижительное обращение бритов к местным фермерам «бур» - т.е. «деревенщина», стало национальным символом африканеров) насчитывала 35-37 тыс. бойцов, а контингент её величества со всех просторов империи – 150 тыс. солдат. И тем не менее, даже несмотря на многократное и постоянно восполняемое превосходство бритов в живой силе и вооружении, у Соединённого королевства мало что получалось – против них отчаянно воевали и взрослые, и дети, и женщины, и старики, а также ряд чёрноафриканских племён (!), например, коса и тсвана. Перелома в войне бритам удалось добиться только после массового внедрения концентрационных лагерей, в которые в основном сгонялись женщины и дети, а также сочувствующие бурам чёрные (многие племена обеспечивали коммандос буров едой, лошадьми, а также сообщали о передвижениях бритов). Документально установлено, что в концлагерях умер каждый третий «постоялец» (48 тыс. «белых» и 15 тыс. «чёрных»), а от последствий пребывания – ещё столько же. В совокупности концлагеря привели к гибели до трети всего гражданского населения бурских республик (до 100 тыс. чел.) и до 40 тыс. чёрных туземцев.
Поражение в войне лишь обозлило и ещё больше укрепило буров в желании жить своей судьбой, а не так, как им предписывают господа из Лондона. После учинённого геноцида со стороны родственных им британцев, буры перестали считать себя частью европейской цивилизации, а сосредоточились над тем, как создать такую реальность, которая в будущем позволила бы им выжить в условиях, когда кругом враги – британцы, зулусы, завезённые англичанами чёрные рабы, индусы и др. В этом смысле создание в 1910 году из всех британских завоеваний на юге Африки новой сущности – Южноафриканского союза – не изменило магистральных целей буров, которые теперь, правда, стали этническим меньшинством на этой огромной территории. Кроме того, система управления этого автономного доминиона была «размазана» между административным центром в Претории, законодательным в Кейптауне и судебным в Блумфонтейне (столице бывшего Оранжевого свободного государства) под общим контролем выходцев из Великобритании.
Объединить всех буров и африканеров (с начала 20 века – это уже два взаимодополняющих друг друга термина, где африканер имеет более широкое значение) вокруг одной цели – своего государства по своим правилам – взялась образованная в 1918 году организация «Африканерское братство» (на африкаанс - Afrikaner Broederbond). «Азазель» из произведения Бориса Акунина – ближайший, хоть и вымышленный аналог. Задача состояла в следующем: через продвижение идейных африканеров на ключевые позиции во всех сферах жизни общества перехватить у англичан управление над доминионом и добиться полной независимости невоенным способом.
Фактически с этого момента начинается история апартеида, как оказалось эффективного технического решения, позволившего в итоге бурам объединиться вокруг единой коллективной цели и приоритезировать своё видение будущего среди других рас в условиях, когда не по своей воле, но на своей земле, они стали этническим меньшинством. Сама среда ЮАС располагала к обособлению буров от остальных этнических групп: некоренные белые в основном желали остаться под британской короной, чёрные (как местные, так и потомки завезённых англичанами рабов) хотели своих этнических общинно-племенных «царств», а индусы, малайцы и иные «цветные» - широкой автономии в рамках регионов своего компактного проживания. При таком раскладе каждая этническая группа выступала естественным препятствием на пути к искомой цели – независимости от Лондона и, более того, сами англичане активно подогревали эти противоречия. Кроме того, жить в формате светского государства хотели и умели только «белые».
До 1924 года ЮАС правило коалиционное правительство, состоящие из англичан, африканеров и выходцев из Европы, переселившихся на юг Африки с началом во второй половине 19 века золотой и алмазной лихорадки. По британским колониальным законам, небелые жители доминиона были исключены из политической жизни. Хотя, справедливости ради, на тот момент своих политических организаций или движений (в классическом понимании) небелые также не имели. После победы на выборах 1924 года Национальной партии (на африкаанс - Nasionale Party), основу которой составляли активисты «Брудербонда», во главе ЮАС встал праворадикальный политик Барри Герцог, ставивший задачу замещения британской культуры, образа жизни и всего завозного на своё, африканерское. Герцог был у власти три срока подряд (1924-1938 гг.), а на четвёртом самостоятельно ушёл в отставку (1939 г.). За это время ему удалось существенно ограничить британское влияние в местных делах, включая отделение языка африкаанс от голландского и признания его, наряду с английским и голландским, официальным языком ЮАС. Также в этот период внутри «Брудербонда» была разработана на общефилософском уровне концепция того, как обеспечить выживаемость и безопасность буров.
На доктринальном уровне апартеид подразумевал полное разведение всех плохосочетаемых, а зачастую враждебных друг другу этнических групп по своим углам, поскольку из-за искусственного переселения огромных масс людей буквально со всего света, стала очевидна бесперспективность попытки найти у всех общий знаменатель в виде ценностей и единообразного видения будущего. Предполагалось, что африканеры и англоговорящие жители ЮАС постепенно преодолеют наследие прошлого и сформируют единую общность (в целом, так и произошло), не желающие и не могущие жить в городах и системе госуправления расы (кочевники и исповедующий общинно-племенной строй представители банту, т.е. большинство чёрных) будут выведены за периметр государственного строительства. Они смогут продолжить жить на отдельно выделенной для конкретной группы территории (хоумлэндах/бантустанах) своей привычной жизнью. Различные группы «цветных» лиц (бастеры, гриква, индусы, малайцы, китайцы и пр.) поражались в политических, а также ряде имущественных прав и фактически переводились на положение мигрантов – они могли жить и работать в городах и сельских районах, быть мелкими клерками и служащими, но не могли претендовать на выборные и государственные должности, а также влиять на политический курс доминиона.
Будучи премьер-министром, Герцог руководил принятием широкого спектра социальных и экономических мер, которые внесли большой вклад в улучшение условий жизни белых рабочих. Правительство Герцога заложило основы африканерского государства всеобщего благосостояния. И это выглядело вполне понятно, и даже очевидно: африканеры были самой активной, созидательной и целеустремлённой группой населения в доминионе ЮАС, потому что за 250 с лишним лет эта земля стала для них единственным домом, за право жить в котором в буквальном смысле были отданы силы многих поколений и пролито море крови. Для неафриканерского большинства, в существенном количестве завезённого извне значительно позже, а также койсайских кочевников и многих племён банту, эта земля и её развитие, тем более в формате собственного государства, не имели такого сакрального значения. По этой причине по мере замены британского колониального законодательства на своё и дрейфа в сторону полной независимости, изменялось и правовое положение этнических групп, в котором медленно, но верно приоритет отдавался африканерам и белым в целом. Недавние переселенцы из Европы также очень быстро устали от «культурного обмена», обусловленного чёрной миграцией в города и индустриальные районы после объединения бурских республик и британских колоний в ЮАС.
Так, ещё за два десятка лет до запуска апартеида, правительство ЮАС внедрило комплекс норм т.н. «цивилизованного труда», которые способствовали замене чёрных рабочих белыми (обычно обедневшими африканерами) через реализацию законов «О примирении в промышленности» (1924 г.), «О минимальной заработной плате» (1925 г.) и «О внесении поправок в Закон о шахтах и работах» (1926 г.). Был создан Совет по заработной плате, который регулировал оплату определенных видов работ, независимо от расового происхождения (хотя белые были основными бенефициарами этого закона). Закон «О пенсиях по старости (1927 г.) предусматривал пенсионные выплаты для белых и цветных рабочих (имели 70% от ставки белых), а с 1944 г. – также для остальных этнических групп. Также были увеличены расходы на образование как для белых, так и для цветных (на 60%), что привело к росту на треть числа цветных детей в школах, и т.д.
Однако политика правительств Херцога и Смэтса в 1920-1930-е гг. по приоритезации интересов белых в рамках строительства многорасового общества быстро зашла в тупик - бурное экономическое развитие в период Второй мировой войны привлекло большое количество чернокожих рабочих-мигрантов в главные промышленные центры, где они компенсировали нехватку белой рабочей силы, в т.ч. по причине участия значительного числа мужчин в боевых действиях на стороне антигитлеровской коалиции. Возросший уровень чёрной урбанизации привёл к лавинообразному росту социальных проблем, межэтнических столкновений, росту преступности. Ответом на это стала политика апартеида.
С 1948 года и до момента его выхода на пенсию в конце 1954 года администрация Даниэля Малана была занята установлением абсолютного апартеида. Его целью было обеспечить доминирование и безопасность белых (особенно африканеров) на все времена. Основными компонентами его стратегии были полное разделение расовых групп (как определено в политике апартеида) на территории Южной Африкй, включая создание отдельных жилых и деловых секций в городских районах для каждой расы, запрет на сексуальные отношения между расами, установление отдельных образовательных стандартов, соответствовавших этнокультурным особенностям народов, ликвидация Представительского совета народов банту и лишение избирательных прав цветных.
Главным архитектором и идеологом апартеида – человеком, сумевшим объединить философские и культурологические представления африканеров о своём отдельном доме, с комплексом практических государственных мер стал Хендрик Фервурд - министр по делам коренных народов в правительстве Малана, а с 1958 года премьер-министр ЮАС/ЮАР, приведший доминион в 1961 году к полной и окончательной независимости от Великобритании.
Работая над этой частью материала, я решил, что стоит отойти немного в сторону от краткого пересказа и неизбежной интерпретации ключевых событий политики апартеида и предоставить слово её самому главному идеологу. Прочитав текст ниже вы поймёте почему (спойлер: вы удивитесь от количества пересечений с сегодняшним днём в Европе и у нас в России).
Из парламентской речи Хендрика Фервурда, премьер-министра ЮАС, Кейптаун, 20 мая 1959 года.
"... Более того, я хочу утверждать следующее. Если это будет результатом, если благодаря возможностям банту здесь, в Южной Африке, возникнет белое государство, большая и сильная белая нация, наряду с различными национальными единицами и областями (или государствами, если хотите) банту, то чем это отличается от того, что мы имеем в Европе? Разве в других частях света, таких как Европа, Южная Америка и Азия, нет различных наций и государств, расположенных рядом друг с другом в пределах одного континента или части континента? Что случилось бы с Францией, Германией и Британией, если бы они потеряли все свои границы и их население перемешалось?
… Почему так страшно, если в Южной Африке тоже есть различные нации, территории и даже соседние государства? Разве мы видим, что полностью белые нации и государства в Европе пытаются или преуспевают в том, чтобы стать единым целым без границ? Смешались ли эти народы или в Европе образовалось многорасовое государство? Или же на протяжении веков, даже после того, как одно государство завоевывало другое, например, когда Карл Великий создавал свою империю, различные народы снова разделялись и восстанавливали свои национальные границы? Поэтому, как и в других частях света, мы должны смириться с тем, что в Африке на одном континенте или его части могут существовать различные государства.
Тем не менее эти государства могут связывать узы, узы общих интересов. Такая связь даже стала современным идеалом в Европе, в частности, в экономической сфере, где пытаются сформировать общий европейский рынок. Это идеал сохранения политической независимости при экономической взаимозависимости. Именно такой дух преобладает в других частях мира, где существуют государства с различными границами, большими и малыми, но вдруг теперь нечто подобное немыслимо в Южной Африке, да и опасно. Теперь я спрашиваю дальше: Если такого разделения быть не может, если возможность иметь отдельные территории в качестве окончательного решения политических задач невозможна - сколько времени займет это развитие, я не знаю, - то каков другой выход? Объединенная партия [оппозиция] говорит снова и снова: Нет ничего другого, кроме общей Южной Африки, многорасовой страны, хотя численно банту будут превосходить белых в три-четыре раза. Я повторяю, искренне и в интересах белого народа Южной Африки, что я выбираю гарантированное белое государство в Южной Африке, что бы ни случилось с другими районами, а не поглощение моего народа в одном интегрированном государстве, в котором в конечном итоге должны доминировать банту. Один бантустан для всей Южной Африки - это неизбежное следствие политики Объединенной партии.
Поэтому говорить о том, что разделение и подразделение - это отвратительная модель, совершенно бессмысленно, потому что в рамках обеих политик будут существовать районы проживания черных, а в рамках политики апартеида белый человек, по крайней мере, будет контролировать свой собственный район, какими бы ни были трудности и каким бы тяжелым он ни был. У него, по крайней мере, есть возможность спастись, чего не будет в государстве с многорасовым контролем".
"...Следующий аргумент достопочтенного лидера оппозиции вызвал у меня особое удивление. Он сказал, что еще во время Первой мировой войны расы в Южной Африке были разделены, и тогда политика Боты, Смэтса и Херцога, которые верили в раздельные правительственные районы, была возможна. Его дальнейший аргумент заключался в том, что после Первой мировой войны рабочие банту хлынули в промышленно развитые районы Южной Африки, что теперь делает невозможным существование отдельных государственных районов. Миграция банту из других частей Африки в Южную Африку также имеет отношение к этому вопросу. Поэтому приток банту в промышленные районы в белых частях Южной Африки, а также приток банту из других частей Африки делают невозможным идеал, который был возможен в прошлом, - идеал раздельного управления.
Понимает ли достопочтенный лидер оппозиции, что он на самом деле говорит? Он говорит, что признает, что до Первой мировой войны здесь существовала определенная правительственная зона белых, и поэтому Бота, Смэтс и Херцог были правы, говоря, что у нас была своя зона, а у банту - отдельная, но это стало невозможным в результате притока рабочих банту из наших резерваций, из сельских районов и из других частей Африки. На это я отвечаю, что в таком случае он соглашается с бескровным завоеванием территории белых банту, которых белые хотели принять только как рабочих, а не как людей, которые станут партнерами, а затем и завоевателями этой страны. Если в мире есть нация, которая готова позволить ограбить свою страну тем, кому она делала только добро и кого обеспечивала работой, то я говорю, что мы с этой стороны не готовы быть «руками» вместе с Объединенной партией и сдаться и передать нашу страну в результате бескровного завоевания.
Я хочу сравнить ситуацию с тем, что произошло бы в Великобритании, если бы она разрешила ямайцам въезжать в страну в поисках работы до такой степени, что в итоге они оказались бы в большинстве (если бы иммиграция в таких масштабах была возможна в такой маленькой стране). Неужели британцы просто тихо скажут: Мы не будем останавливать приток, и как только их станет 70 000 000 или 80 000 000, а нас всего 59 000 000 (или какая там еще цифра), тогда они окажутся в большинстве, и поскольку все должны иметь равные права, то Англия в будущем будет принадлежать им! Это смешно, но это соответствует тому, что сейчас должно произойти в Южной Африке, согласно аргументам Объединенной партии.
Приток чернокожих рабочих увеличился до такой степени, что должно последовать многорасовое правительство, и тогда они станут завоевателями белой Южной Африки, точно так же, как ямайцы стали бы в Англии, если бы им позволили сделать то же самое, что, по словам лидера оппозиции, произошло здесь после Первой мировой войны. Это самый необычный аргумент, который я когда-либо слышал в пользу предоставления политических прав банту, как и заявление о том, что мы не должны защищать себя и держать управление страной в своих руках. Во времена Боты, Смэтса и Херцога это было правильно, но, похоже, не в наше время, потому что мы уже завоеваны большим количеством иммигрантов.
Следующим аргументом было то, что мы меняем карту Южной Африки; мы формируем подкову из «черных штатов» премьер-министра. Задумывался ли лидер оппозиции о том, что ни я, ни эта партия, а история, и отчасти история того времени, когда белый человек еще высаживался в Африке, поместила банту в те районы, где они находятся до сих пор? Они унаследовали их, как мы унаследовали нашу территорию. Эту подкову создали не мы, не созданная нами организация и не принятый нами закон. Банту сами поселились там, где их нашли белые люди, и где они до сих пор находятся. Собирается ли лидер оппозиции лишить их этой подковы? Если нет, то почему он нападает на нас?"
"... Он не хочет объединять всю Южную Африку, как я уже сказал минуту назад. Он хочет, чтобы банту сохранили свою подкову. На самом деле, сердце земли (по положению, а не по численности) этой подковы - Басутоленд, Бечуаналенд и Свазиленд. Просто посмотрите на карту: это земли-сердца подковы, не считая Транскея и Зулу-ленда. Поэтому он также знает, что Британия контролирует эту подкову с 1910 года и по сей день. Хотел ли он тем самым сказать, что Британия хочет связать Южную Африку в тиски негритянских государств в виде этой подковы? Нет, только сейчас, когда Национальная партия рассматривает возможность обезопасить Южную Африку, признав самоуправление банту в этих районах, вдруг оказалось, что это опасная подкова. Не мы привели туда банту. Они там были. Объединенная партия хочет, чтобы они там и оставались. Мы также не можем игнорировать тот факт, что они там находятся.
… Если достопочтенный Лидер оппозиции хочет напугать людей - страх, который, как я полагаю, будет доказан как необоснованный - то мой ответ на подобные рассуждения таков: в долгосрочной перспективе я бы предпочел иметь в Южной Африке небольшое белое государство, которое будет контролировать свою собственную армию, свой собственный флот, свою собственную полицию, свои собственные силы обороны, и которое будет стоять как оплот белой цивилизации в мире и которое, в случае чрезвычайной ситуации и столкновения с идеологиями в соседних государствах, также будет иметь поддержку внешнего мира, чтобы позволить ему сохранить себя (другими словами, скорее белая нация, которая может бороться за свое выживание), чем большее государство, которое уже сдалось под господство банту.
Теперь я предлагаю обрисовать последствия политики Объединенной партии с точки зрения такого же типа рассуждений. Каким будет (запомните это) конечное положение - поскольку, в конце концов, достопочтенный лидер оппозиции рассуждает о ситуации, которая в конечном итоге возникнет, когда наша политика будет реализована, - каким будет конечное положение в случае реализации его политики? Тогда у вас будет многорасовое сообщество и многорасовое государство с постоянно расширяющимся контролем и совместным мнением со стороны постоянно развивающихся коренных жителей в одной общей стране, причем коренные жители будут превосходить белых числом четыре к одному.
(Не будем принимать во внимание другие группы.) Что бы это значило? Южноафриканская армия и южноафриканская полиция под командованием чернокожих генералов; военно-воздушные силы под командованием чернокожего маршала; правительство с чернокожими министрами; парламент с чернокожими членами парламента; администраторы и мэры, все чернокожие! Теперь я спрашиваю достопочтенного лидера оппозиции: При таком исходе какая надежда остается для белого человека? У него не только не будет собственной армии, собственных сил обороны и дипломатических каналов для защиты от иностранных идеологий в случае чрезвычайной ситуации, но он уже будет находиться под господством и под превосходящей властью армии, флота, ВВС, полиции, правительства - в масштабах всей страны - черного человека. Неужели лидер оппозиции хочет, чтобы Южная Африка выбрала именно такую картину?
… То, чего мы пытаемся достичь в рамках нашей политики апартеида, - это Южная Африка, которая стремится создать разумные возможности для банту таким образом и такого характера, чтобы мы могли обеспечить их постоянную дружбу и сотрудничество, не предоставляя им господства над всей нашей территорией в дополнение к их собственной.
И если в ближайшие годы вся мудрость государственных деятелей будет использована для того, чтобы позволить развитию идти таким путем, и если оппозиция, ее пресса и либералы, выступающие против этого мирного соседского развития, прекратят свои ядовитые нападки, тогда для Южной Африки появится и должна появиться большая надежда. Тогда дружба с другими расовыми районами, а также с другими цветными группами здесь будет расти. Но только тогда, и никак иначе".
В принципе все те риски и угрозы, о которых предупреждал Фервурд в мае 1959 года, потому что предвидел, полностью сбылись. Меня особенно поразило его сценарное моделирование на примере Британии. Он говорил об условных ямайцах, а по факту с тем же итогом Англию оккупировали пакистанцы на пару с арабами. Также нетрудно найти очевидные совпадения в его прогнозах с нашей реальностью по теме привлечения мигрантов – сначала они приезжают работать, потом становятся с вами на один уровень по правам и требованиям к обращению, а в итоге начинают вами управлять, потому что не в вашу пользу меняется этнический баланс. Всё так и произошло не только в ЮАР, но и в Евросоюзе, а через 10-15 лет будет и в России. 1 в 1.
Но что же пошло не так? Ведь Фервурд был убедителен, и вся полнота власти была в его руках, в т.ч. в формате уже независимой ЮАР.
Произошло следующее: в 1966 году Фервурд был убит, а стержневой элемент всей архитектуры апартеида – предоставление каждой этнической группе своего дома с участком ещё не был реализован. В 1959 году был принят закон «О самоуправлении банту», который подразумевал формирование мест компактного проживания для неинтегрируемых этнических групп с конечной целью их развития до независимых государств. На момент убийства Фервурда из 10 запланированных бантустанов лишь 6 начали формироваться на уровне территориальных автономий и только 1 – "Транскей" («модельный» бантустан) создал свой аналог законодательного собрания (будет признан ЮАР независимым государством только через 10 лет - в 1976 году). А 6 из 10 запланированных бантустанов на момент отмены апартеида в 1994 году так и останутся на уровне самоуправляемых территорий.
Иными словами, крах апартеида был предопределён проваленной реализацией его ключевого принципа – обретения своей земли или дома каждой этнической группой. В основе этого провала лежала банальная и такая привычная роду homo sapiens жадность. Бантустаны или хоумленды формировались чиновниками в Претории не единым полотном в справедливых для численности конкретного племени размерах, а вкраплениями, исходя не столько из расового состава конкретной местности, сколько из потребностей крупного бизнеса. Бантустаны часто дробились на малые и не связанные между собой районы, потому что планировались к заселению вблизи крупных производственных, сельскохозяйственных и иных центров. Туда же велась релокация банту, как путём материального стимулирования добровольного переезда к соплеменникам, так и методом обычной депортации. До определённого численного значения такие территории могли выступать местом фактического проживания семей работников, но они не могли стать экономически устойчивыми и находиться на само обеспечении или хотя бы элементарном хозрасчёте. Всю историю апартеида бантустаны были дотационными регионами. В обмен на помощь и спонсирование племенных вождей Претория на короткий отрезок времени получила более-менее управляемые общества. Однако в силу высокой фертильности, малой и при этом далеко не всегда пригодной для нормальной жизни территории, угроза социального взрыва нарастала с каждым годом, что хорошо было заметно по участившимся терактам, а также открытым стычкам чёрных с полицией/армией ЮАР в 1970-1980-е гг. Чем больше правительство страны стремилось согнать банту в искусственные хоумленды, тем сильнее становился протест чёрных и издержки для бизнеса, который и пролоббировал создание бантустанов в таком крайне ущербном виде.
В той же ещё подконтрольной Претории Намибии (можно заметить на карте с бантустанами) апартеид был более мягким в плане реализации, потому что был ближе к оригинальной задумке Фервурда. Границы хоумлендов в принципе полностью отвечали традиционным местам обитания племён банту, полукочевникам нама и цветным бастерам. Даже у малочисленных бушменов (до 50 тыс. чел.) была своя автономия размером с половину Бельгии или Черногорию. И по этой причине, кстати, серьёзных межэтнических проблем до и после обретения независимости в 1990 году, в отличие от постапартеидной ЮАР, там никогда не было.
Естественно, не только проблема уродливых в их фактической реализации автономий-бантустанов, пожалуй, за исключением Транскея, предопределила крах апартеида.
К концу 1970-х гг. концепция раздельного проживания и развития приобрела откровенно расистские формы, характерным примером которых являлся «карандашный тест», из-за результатов которого члены одной семьи (даже братья и сёстры) могли попасть в разные этнические группы. Чем активнее племена банту сопротивлялись релокации в хоумленды, тем жёстче становились законы апартеида, и тем чаще стали возникать забастовки, стычки с органами правопорядка и даже теракты против гражданского населения в «белых зонах». К слову, именно за террористическую деятельность, а не политическую агитацию был «закрыт» Нельсон Мандела. Хотя это не отменяет факта огромного масштаба личности «Мадибы»: ещё до своей посадки он получил два высших образования и имел свою юридическую практику в Йоханнесбурге, а отбывая наказание в ссылке продолжал заниматься самообразованием и разработкой основ справедливой многорасовой ЮАР и миропорядка, построенного на взаимоуважении. Мандела – прекрасный пример того, что сама концепция «фервурдского апартеида» предусматривала и социальные лифты - транзит людей из одной группы в другую при условии их должной натурализации (когда не белый по своему цивилизационному уровню, языку, культуре и вероисповеданию переставал отличаться от белых). Мандела прошёл это сито, но не для того, чтобы попасть в высшую касту и хлебно жить до конца своих дней, а для того, чтобы сломать всю систему до основания.
Многие исследователи апартеида, а также политические деятели Африки утверждают, что эксперимент с апартеидом ничего не дал стране и миру, а по сему эта система - тупиковая ветвь развития общества. Это неправда. Именно отказ от реализации фундаментальных основ апартеида (примат ценностей, интересов и сохранение за государствообразующим народом управления на своей исторической территории) привёл к катастрофе во многих странах мира, прежде всего, европейских. Философия апартеида базируется на безусловном законе природы – каждый биологический вид стремится обеспечить своё выживание и контроль над занимаемой территорией (в периметре ареала обитания). Отказ от самозащиты в своих естественных границах ведёт к гибели вида под натиском более агрессивных конкурентов. Что и происходит в России у нас на глазах через замещение населения, культуры, традиций, ценностей и образа жизни в целом.
На самом деле апартеид, как и недореализованная советская идея, многое дал миру. Прежде всего, на его примере была показана сила коллективного намерения общества. Объединённые общий мечтой африканеры, и чуть позже белые в целом, продемонстрировали гигантский цивилизационный скачок в экономике, науке и качестве жизни. На пике усилиями всего 7 млн. белых юаровцев была создана субцивилизация, ставшая представлять угрозу Западу – не странам как таковым, а системе трансграничного капитализма, который мы сегодня знаем под термином «глобализм». Как и в СССР, в ЮАС/ЮАР была сформулирована и принята к реализации альтернативная западной модель цивилизационного развития. Как и советская система на левом фланге, апартеид на правом – превосходил англосаксонский капитализм по всем ключевым показателям эффективности. С угрозой роста своим неоколониальным интересам в Африке Запад смириться не мог и приложил максимум усилий, чтобы закрыть самобытный юаровский проект, использовав для этого отработанную на горбачёвском СССР механику подрыва страны изнутри.
В эпоху апартеида ЮАР по всем классификациям являлась страной первого мира, а по уровню жизни граждан (преимущественно белого населения) превосходила абсолютно всех. В ней работающий белый человек имел более высокое качество жизни, чем среднестатистический американец, немец, француз или гражданин СССР. И это несмотря на тотальные санкции и экономическое давление со стороны «всего цивилизованного мира». Общество, видя позитивные изменения на пути к общей цели – самому успешному белому государству в мире - ударными темпами двигало экономику, производство и науку.
Я как-то уже писал, что первая в мире успешная пересадка сердца выходцу из Курляндской губернии Российской империи была проведена в ЮАР в 1967 году Кристианом Барнардом. Но прорывы мирового масштаба в медицине этим не ограничились. Так ещё раньше, в 1963 г., компьютерная аксиальная томография, или технология сегодняшнего МРТ, была разработана физиком из Кейптауна Алланом Кормаком и его коллегой Годфри Хаунсфилдом. К слову, за это новаторское изобретение они получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Несколько лет спустя Селиг Перси Амоилс, специалист по заболеваниям сетчатки, внедрил новый метод хирургии катаракты. Он разработал и активно применял этот метод в больнице Барагванат в Соуэто (чёрном пригороде Йоханнесбурга), дав возможность многим, преимущественно чернокожим пациентам, вновь обрести зрение.
В 1955 году юаровская компания Sasol — будущий мировой лидер в производстве жидкого топлива из природного газа и угля - стала инициатором индустриализации процесса Фишера — Тропша по производству синтетического топлива из низкосортного угля. А всё потому, что эмбарго на поставки нефтепродуктов подстегнули развитие химической отрасли для получения альтернативных энергоносителей. В этом же ряду стоит изобретение процесса обогащения урана на устройстве, называемым вихревой трубой. Имея залежи урана, этот метод производства реакторного топлива и обогащенного на 80-93% урана, активно применялся для развития собственной ядерной программы (АЭС "Куберг") и создания ядерного оружия в 1970-1980-х гг. (боеголовки и средства доставки в виде ракет малой и средней дальности были уничтожены в 1993-1994 гг.).
Так же стоит отметить, что страна производила весь спектр современных вооружений, включая тяжёлые танки "Олифант", истребители "Чита" и дальнобойную артиллерию. Ну, и про первые в мире компьютеризированные системы управления светофорами (1973 г.), а также запуск системы дистанционной реализации билетов (онлайн, но без Интернета) в 1971 г. тоже не стоит забывать.
В период апартеида ЮАР полностью обеспечивала себя всем необходимым, имела одни из лучших в мире системы образования и здравоохранения. С победой глобализации в 90-е многие отрасли схлопнулись также, как и в постсоветской России, потому что «рыночек порешал». Но кое-что ещё осталась, например, в сфере производства медикаментов. Общины буров по всему миру по-прежнему закупаются лекарствами и витаминами у себя на родине, потому что они реально работают лучше распиаренных международных брендов. Проверено лично. Но это всё отголоски былого величия – с большой эмиграцией африканеров в другие страны мира и параллельным замещением кадров на чёрных, потому что расовые квоты, многие сферы некогда технологического лидерства пришли в упадок. Упало и качество жизни среднестатистического гражданина. Раньше чёрные в массе своей были несвободны, но им обеспечивался определённый стандарт жизни и набор социальных благ. Сейчас, когда они свободны, то и близко не имеют того, чем их обеспечивал «режим», потому что в мире западного капитализма никто и никому ничего не должен.
С крахом апартеида прекратилось и субсидирование общин банту, поэтому чёрные ринулись в ранее «белые районы» с целью забрать и поделить. Но и этот ресурс быстро закончился. При всех огромных богатствах и мощной инфраструктуре, ЮАР лидирует в антирейтинге стран с самым высоким неравенством. Против чего боролись – в итоге получили в десятикратном объёме. Circle of life замкнулся.
Чему нас может научить история апартеида?
Прежде всего тому, что отказ от исполнения предусмотренной самой природой социальной роли – борьбы за свой вид (в нашем случае за русский народ и «русский мир» как конгломерат всех коренных народов России, объединённых общей судьбой и общими ценностями) приведёт нас к краху, потому что на наше место рвутся орды лишних и крайне агрессивных людей из средней азии и других проблемных регионов.
Второе. Важно и нужно любить свой народ, приоритезировать его интересы, но нельзя при этом ненавидеть другие. Как показывает история, любовь к своему народу и ненависть ко всем остальным этносам, подобно орбитам небесных тел, на определённых этапах сближаются до опасной дистанции. Апартеид тоже начинался со снижения межэтнических проблем путем разведения несочетаемых цивилизационных укладов по разным углам, а закончился открытыми и повсеместными проявлениями бытового расизма с обеих сторон. Национализм (любовь к своим) и нацизм (ненависть ко всем остальным) очень созвучные слова, однако имеющие абсолютно разный смысл.
Я за апартеид, как комплекса мер по обеспечению выживания и развития собственного народа, но против расизма и человеконенавистничества в целом. Да, такое тоже может быть и друг другу эти установки не противоречат. Я очень хорошо отношусь к таджикам, пакистанцам или банту и их образу жизни, когда они живут у себя и не экспортируют свою модель во вне.
Как человек, который суммарно пять лет своей жизни прожил на три страны Ботсвана-ЮАР-Намибия, могу рассказать следующее. В 90-е годы в международной школе в Габороне (Ботсвана) моими друзьями были сын посла Намибии по имени Питер (как я понимаю, из племени овамбо) и сын инженера из Англии Кевин (типичный лопоухий и немного чопорный брит). Мы были на одной волне и никаких цивилизационных барьеров в общении не испытывали. С Питером я выступал в паре на спортивных соревнованиях, типа three-legged race, которое мы даже как-то выиграли. Спустя 20 лет, уже в Виндхуке (Намибия), я много времени по работе и вообще провёл в беседах с высокопоставленным сотрудником МИД из племени гереро по имени Пуле Даймондс, который мог дать фору многим российским дипломатам и по части эрудиции, и по части понимания международных отношений. Под его началом работали представители всех этнических групп страны потому что у него, как очень умного человека, в приоритете был профессионализм, а не трайбализм с цветом кожи. При этом Даймондс, будучи одним из основателей внешнеполитической службы Намибии в начале 1990-х, так и не стал по-настоящему большим начальником, потому что, хоть он и был чёрным, но происходил из племени гереро, поэтому всегда испытывал на себе тяжесть трайбалистического расизма со стороны доминирующего на политическом уровне в Намибии племени овамбо. Не помог даже редкий для чёрных высокий уровень профессионализма.
Но в СМИ и учебниках, написанных в системе диктата западных правочеловеческих установок, вам будут рассказывать, что расизм – это всегда проекция апартеида, т.е. отношения белого человека к чёрному. Хотя в реальности апартеид горизонтально уравнивал все этнические группы между собой, не позволяя одним подчинять и эксплуатировать другие. Апартеид как идеология – это про сохранение многообразия и состязательность (конкуренцию) разных образов жизни, а не про навязывание или реализацию одной модели отношений в ущерб других. На самом деле, большинству банту и иным этносам по всему земному шару совершенно не нужен «электоральный процесс», «права человека», «частная собственность», «суд присяжных», «капитализм», «ипотека», «инвестиции» или костюм с галстуком. Всё это и многое другое – результаты развития западной цивилизации и итог императивного навязывания этой модели на глобальном уровне. Даже тем народам, которые на своём пути всего этого не изобретали, потому что шли в другом направлении. И такое ультимативное навязывание без учёта этнокультурной самобытности является как раз антидемократичным, антигуманным и дискриминационным. Но вам будут говорить, что зло именно апартеид, а не кредитный рейтинг в банке или насаждение белковой пищи из насекомых.
И третье. Я убеждён, что у русских людей должен быть свой дом со своим уставом. Он у нас был всегда, и мы за него столетиями сражались с половцами и печенегами, монголами и шведами, поляками и немцами, Наполеоном и Гитлером, потому что хотели жить по своим правилам (даже когда спотыкались на своём пути и меняли маршрут), но сегодня его пытаются приватизировать другие как бы «братские народы» под видом этой самой «толерантности» и таких же якобы универсальных, но на самом деле деструктивных «прав человека». На потеху глобалистам. Мы все эти процессы сегодня наблюдаем в режиме реального времени.
Отсюда вытекает простой и логичный вывод: без реализации политики, направленной на приоритезацию интересов государствообразующего (русского) народа и радикального обособления его от чужеродных мигрантов (уборки своего дома от всего лишнего), Россия превратится в многорасовую помойку, как это уже стало с той же Великобританией, а самих русских будет ждать сперва порабощение, а затем и стремительное вымирание. У России, как дома, всегда был только один хозяин, формат общежития где все заселившиеся этносы и культуры равны будет означать конец русского мира и всей нашей тысячелетней цивилизации. Однако последние 35-40 лет на уровне госполитики мы делаем всё, чтобы побыстрее отправиться на свалку истории - африканеры подтвердят.
Май 2025 г.
Подписывайтесь:
t.me/y_lindre (Телеграм)
dzen.ru/lindre (Дзен)
#юар #ссср #великобритания #горбачев #апартеид #мандела #история #африка #политика #геополитика #капитализм #противостояние #общество #идеология #буры #колониализм #независимость