Клятва. СССР, 1946. Режиссер Михаил Чиаурели. Сценаристы Пётр Павленко, Михаил Чиаурели. Актеры: Михаил Геловани, А. Мансветов, Николай Коновалов, Алексей Грибов, Николай Рыжов, Александр Хвыля, Софья Гиацинтова, Николай Боголюбов, Тамара Макарова, Максим Штраух и др. 20,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Народный артист СССР, шестикратный лауреат Сталинской премии, режиссер Михаил Чиаурели (1894–1974), бесспорно, ключевая фигура «сталинского ампира» в советской культуре второй половины 1940–х – начала 1950–х. Он поставил 14 полнометражных игровых фильмов, три из которых («Клятва», «Падение Берлина» и «Незабываемый 1919–й год») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
Сразу после окончания Великой отечественной войны Михаил Чиаурели задумал создать масштабный фильм «Клятва»: «Показать образ Сталина на протяжении 20 лет! Уже одно ощущение ответственности этой задачи заставило вновь задуматься о том, что достаточно ли будет сил нашего коллектива для того, чтобы успешно решить эту тему. Ведь здесь потребуется дать более развернутый и глубокий образ великого дождя, единый в своей монументальности и в то же время характерный и своеобразный для различных этапов. Нужно найти черты, характеризующие Сталина как гениального зодчего нового мира и как непревзойденного полководца, творца новой стратегии и тактики, организатора побед на фронте и в тылу» (Чиаурели, 1947: 8).
И министр кинематографии СССР Иван Большаков (1902–1980), точно отражая официальное мнение об этом фильме М. Чиаурели, писал, что «коллектив, работавший над фильмом «Клятва», прекрасно справился со своей задачей. На протяжении всей картины мы видим, как умело и талантливо актер М. Геловани создает правдивый и глубоко запечатлевающийся образ товарища Сталина. Перед нами проходит многогранная деятельность И.В. Сталина как гениального руководителя Советского государства и коммунистической парии, как величайшего военного стратега и полководца» (Большаков, 1952: 10).
Присуждение «Клятве» Сталинской премии 1–й степени доказывает, что эта картина была благосклонна принята и самим И.В. Сталиным.
Влиятельный киновед Александр Грошев (1905–1973) в своей монографии писал, что «первым художественным кинопроизведением послевоенного периода, запечатлевшим образ И. В. Сталина, был фильм «Клятва». В отличие от картин «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году» и других, где образ товарища Сталина воспроизводился только в отдельных сценах, в «Клятве» он занимает центральное место и показан на большом отрезке времени. В этом фильме раскрыты самые существенные черты вождя: величие мыслей и чувств, огромные масштабы его деятельности. Фильм «Клятва» положил начало художественно–документальному жанру в советском киноискусстве. Эта новая художественная форма помогла мастерам советского кино подойти к решению одной из важнейших задач — воссозданию на экране средствами художественной кинематографии важнейших событий Великой Отечественной войны и образа товарища Сталина как величайшего полководца и стратега, создателя новой советской военной науки, вдохновителя и организатора победы над гитлеровской Германией» (Грошев, 1952: 29).
Разумеется, в оттепельные, а тем паче в постсоветские времена официальное отношение к «Клятве» изменилось (с 1956 года вплоть до начала 1990–х фильм не показывали на советских кино/телеэкранах), как, естественно, и отношение прессы.
К примеру, С. Кудрявцев писал, что «Клятва», как одно из восхваляющих и подобострастных сочинений своего рода "Михаила Богослова", раздражает и возмущает не только потому, что в ленте с лёгкостью обходятся с историческими фактами… И не из–за осуждённого впоследствии "антиисторического подхода авторов к вопросу о роли личности в истории"… В "Клятве" наиболее очевидно проявляется склонность к кликушеству, впадению в состояние гипнотического транса» (Кудрявцев, 2007).
Однако кинокритик Андрей Волков считает, что «Клятва» Михаила Чиаурели появилась в нужное время, сразу после победы в войне, и была призвана не столько мифологизировать образ вождя (и до этого немало вышло фильмов и книг, не говоря уже о курсе истории ВКП(б)), сколько сплотить советских людей в общей работе по восстановлению разрушенной нацистами страны. … И не так уж важно с высоты наших знаний о тех временах, что работа Чиаурели неизбежно идеологизирована. В стране, где существовала цензура, а курс партии не подлежал никаким сомнениям, был безусловный контроль за инженерами душ, дабы они воспитывали людей, прежде всего молодёжь, в преданности коммунистической идеологии. Оттого заметный грузинский режиссёр тех лет Михаил Чиаурели вполне мог искренне восхищаться Сталиным… Обвинять фильм Михаила Чиаурели в сталинской пропаганде из нашего прекрасного далёка – дело бесперспективное. Для каждого произведения искусства есть исторический контекст, без знания которого легко впасть в излишний критицизм. Ведь работа Чиаурели по–своему продолжает линию “Октября” Сергея Эйзенштейна, творя миф из реальных событий. Взгляд Чиаурели на текущее время (и даже на прошедшее – события охватывают больше 20 лет!) не лишён поэтической образности. Ему во многом удалось передать душевный подъём своих современников после жестокого сражения с иноземным врагом, экстраполировав их чувства и на 1920–е годы, когда закончилась гражданская война. Исполняя идеологический заказ, постановщик говорит об ответственности власти перед народом, о том, что будущее страны находится, буквально, в наших собственных руках. … Режиссёр старательно творил миф из всей сталинской эпохи. Кулацкие зверства, вредители на производстве, старая ленинская гвардия, хотящая непременно пересмотреть все его заветы. И война, долгая, тяжёлая, отнявшая у матери сына так же, как когда–то убили большевика–мужа злодеи–кулаки. Режиссёр сумел очеловечить идеологемы. … Фильм Михаила Чиаурели – дитя своего времени, захвативший в цепкие недра киноплёнки представления рядовых людей о том времени, в которое они жили, о Сталине – друге всех трудящихся, и о светлом будущем, которое вот–вот наступит. Поэтому не стоит так уж строго судить режиссёра, вступая в идеологические споры, заранее обречённые на провал. Ведь судить автора можно только по тем законам, которые он сам над собой поставил, как утверждал великий русский поэт, главный враг любой идеологии, Александр Пушкин» (Волков, 2017).
Что касается мнений о «Клятве» нынешних зрителей, то они, само собой, полярны и разделены идеологическим фронтом:
«Неинтересный фильм с вымученным сталинистским сюжетом. … С трудом заставил себя досмотреть до конца» (Семр).
«Идеологическое правильное кино, такие фильмы и сейчас нужны в наше сложное тревожное время. Михаил Геловани в роли Сталина попал точно в образ» (Альбертыч).
«Главное достоинство таких картин как «Клятва» и «Падение Берлина» – это их исключительная предельная правдивость. Это кино не только давало нам – советским людям – счастливую возможность любоваться на экране нашим гениальным вождем, но и наполняло наши сердца и души гордостью за то, что мы являемся современниками такого величайшего человека, который днями и ночами заботится о нас, как о своих детях» (Ярослав).
Киновед Александр Федоров