Так получилось
Знаете, вот так вот бывает — сначала ты влюбляешься, потом женишься, а потом внезапно оказывается, что ты женился не только на девушке, но и на ее маме.
И это, конечно, никто не проговаривает заранее. Об этом даже не думаешь. Вот так и со мной произошло.
Когда я впервые увидел Лену, она стояла у окна в библиотеке. Она держала какую-то толстую книгу и так внимательно ее листала, что я даже постеснялся подойти.
А потом, представляете, она сама подошла и спросила: — А у вас нет случайно ручки? И я подумал – ну вот, это, наверное, судьба. Хотя я в судьбу никогда особо не верил. Но тут поверил.
Мы встречались два года. Как-то незаметно сложилось, что я стал бывать у нее дома, познакомился с ее мамой – Ириной Сергеевной.
И вроде бы всё было нормально. То есть, ну как бывает – мама, она и есть мама. Немного настороженная, всё время оценивающая – подходишь ты ее дочери или нет. Но в целом – приветливая.
А потом мы решили пожениться.
И в тот же день, когда мы сообщили об этом родителям, Ирина Сергеевна позвонила и сказала: — Вова, я всё обдумала.
Я продаю свою квартиру и перееду к вам. Потому что вы молодые, вам нужна помощь.
Я даже не понял сначала, что это значит. Мы с Леной ведь еще не решили, где будем жить. У меня была своя однокомнатная квартира, доставшаяся от деда, и мне казалось логичным, что мы будем жить там.
Ну, то есть – я и Лена. Вдвоем.
Медовый втроем
Наша свадьба была скромной. Друзья, родители, немного шампанского.
И уже через неделю Ирина Сергеевна переехала к нам с двумя огромными чемоданами, коробкой фарфоровых статуэток и старым пианино, на котором, как выяснилось позже, она не играла уже лет двадцать.
— Это для внуков, — сказала она, когда грузчики с трудом втиснули инструмент в нашу маленькую гостиную.
Лена улыбалась и говорила, что всё будет хорошо, что так даже удобнее, что мама поможет нам обустроиться.
И я кивал, хотя внутри что-то сжималось от мысли, что наша семейная жизнь началась, ну... не совсем так, как я представлял.
Первое время было странно. Я возвращался с работы и обнаруживал, что мои книги переставлены, мой рабочий стол передвинут к окну ("так светлее будет"), а на кухне появились какие-то новые приборы, о назначении которых я даже не догадывался.
— Вова, вот смотри, это специальная лопатка для перекладывания блинов, — говорила Ирина Сергеевна, показывая мне очередное приобретение. — И не надо так смотреть, я ведь для вас стараюсь.
А я и не смотрел никак. Я пытался привыкнуть к мысли, что теперь нас трое. Всегда.
Однажды вечером я сказал Лене: — Слушай, а мы так и будем жить? Втроем? — А что такого? — удивилась она. — Мама столько для нас делает. Готовит, убирает... — Да, но мы ведь молодая семья. Нам бы... ну, понимаешь... — Не понимаю, — отрезала Лена. — Если ты про интимную жизнь, то у нас есть спальня. А мама живет в гостиной.
И тут я понял, что, кажется, это всерьез и надолго.
Война и мир
К концу второго месяца нашей совместной жизни началась тихая война. Ирина Сергеевна, оказывается, любила смотреть телевизор до поздней ночи.
А поскольку телевизор стоял в гостиной, которая была её территорией, то каждый вечер мы с Леной засыпали под звуки ток-шоу и сериалов.
— Может быть, не так громко? — осторожно предлагал я. — Я уже старая, у меня слух не очень, — отвечала теща. — А вы молодые, у вас сон крепкий.
К тому же выяснилось, что у Ирины Сергеевны много принципов. Например, она не выносила, когда я ходил по квартире в носках. — Это же не гигиенично! — восклицала она. — Надо надевать тапочки или ходить босиком.
Я не понимал, какая разница между носками и тапочками с гигиенической точки зрения, но предпочитал не спорить.
А еще Ирина Сергеевна считала, что мужчина должен всё чинить сам. Поэтому каждые выходные у меня появлялся список дел: прибить полку, починить кран, заменить лампочку...
И это всё при том, что я работал инженером-программистом и единственным инструментом, которым я по-настоящему владел, была клавиатура.
Наши отношения с Леной начали меняться. Мы всё реже разговаривали наедине, всё чаще спорили по пустякам, а по ночам просто лежали рядом, слишком уставшие, чтобы даже обнять друг друга.
— Всё нормально? — спрашивал я. — Да, конечно, — отвечала Лена, но её голос звучал как-то неуверенно.
А однажды я случайно услышал, как теща говорила по телефону: — Да, Маш, я тут прочно обосновалась. Меня отсюда только вперед ногами вынесут. Мне надо присматривать за дочерью, этот её муж... не знаю, не знаю...
И тут что-то внутри меня щелкнуло.
Переворот
В тот вечер я пришел домой с букетом цветов. Не для тещи – для Лены. Я поставил их в вазу и предложил: — Давай сходим куда-нибудь вдвоем? В кино, например?
Лена удивленно посмотрела на меня, а потом вдруг улыбнулась – так, как давно не улыбалась. — Давай.
Ирина Сергеевна, конечно, была против: — Лен, я тут борщ сварила. Остынет ведь. — Мам, мы поедим позже. Или завтра. Борщ только вкуснее становится на второй день.
Это был первый раз за много месяцев, когда мы с Леной остались наедине – без комментариев, советов и тяжелых вздохов Ирины Сергеевны. И мы говорили – долго, искренне, как раньше. О нас, о нашей жизни, о том, что происходит.
— Мне кажется, что между нами стена выросла, — сказал я. — И мне, — призналась Лена. — Но я не знаю, что делать. Мама ведь... она же продала свою квартиру.
— А зачем она это сделала? Мы ее не просили. — Она сказала, что так будет лучше для всех. Что она вложит деньги от продажи в ремонт нашей квартиры, и всем будет хорошо.
Я задумался. В принципе, если Ирина Сергеевна действительно вложит деньги в ремонт, то, может быть, мы сумеем расширить жилплощадь? Пристроить еще одну комнату, например?
— Лен, а где деньги от продажи маминой квартиры? — Не знаю, — пожала плечами Лена. — Она мне не говорила.
И тут меня как будто осенило: — Слушай, а давай ее спросим? Прямо сегодня!
Разговор по душам
Мы вернулись домой поздно вечером, но Ирина Сергеевна еще не спала. Она сидела в гостиной и смотрела какой-то сериал.
— О, явились наконец, — проворчала она, выключая телевизор. — А я уже волноваться начала.
— Мама, нам надо поговорить, — твердо сказала Лена, и я услышал в ее голосе новые нотки, которых раньше не замечал.
— О чем это? — насторожилась Ирина Сергеевна.
— О нашей жизни вместе. И о деньгах от продажи твоей квартиры.
Лицо Ирины Сергеевны стало каким-то серым.
— А при чем тут деньги? Это мои деньги, я ими распоряжаюсь.
— Мама, но ты говорила, что вложишь их в ремонт нашей квартиры...
— Я передумала! — вдруг закричала Ирина Сергеевна. — Это мои деньги, и я не обязана отчитываться! И вообще, я уже немолодая женщина, куда мне идти? Из этого дома меня только вперед ногами вынесут!
В комнате повисла тишина. Я смотрел на эту пожилую женщину, которая сейчас выглядела испуганной и растерянной, и мне вдруг стало ее жаль. Но в то же время я понимал, что так продолжаться не может.
— Ирина Сергеевна, — начал я спокойно, — никто не собирается вас выгонять. Но нам всем нужно личное пространство. Мы с Леной – молодая семья, у нас должно быть свое время, свои планы. А у вас – свои.
— Какие у меня могут быть планы в моем возрасте? — горько усмехнулась теща.
— Любые! — вдруг горячо возразила Лена. — Мама, ты еще не старая! Тебе всего пятьдесят шесть! Ты могла бы путешествовать, заниматься чем-то интересным, даже... познакомиться с кем-нибудь.
— Глупости, — отрезала Ирина Сергеевна, но я заметил, что в ее глазах что-то мелькнуло. Интерес? Надежда?
— Давайте сделаем так, — предложил я. — На деньги от продажи вашей квартиры мы купим вам небольшую, но хорошую квартиру недалеко от нас. Вы будете жить отдельно, но мы будем часто видеться. А когда у нас появятся дети, вы сможете помогать нам с ними.
— Дети? — переспросила Ирина Сергеевна, и ее голос дрогнул.
— Да, мама, — мягко сказала Лена. — Мы хотим детей. Но сейчас... сейчас нам трудно даже подумать об этом, потому что нет ни пространства, ни возможности побыть вдвоем.
Ирина Сергеевна долго молчала. А потом вдруг заплакала – тихо, беззвучно, как плачут люди, которые не привыкли показывать свои чувства.
— Я просто боялась остаться одна, — пробормотала она сквозь слезы. — После того, как ваш отец ушел... Я так боялась.
И в этот момент я понял, что мы, кажется, нашли выход.
Новая глава
Прошло полгода. Мы с Леной стоим на пороге маленькой, но уютной квартиры Ирины Сергеевны. В руках у нас торт и бутылка шампанского – сегодня у тещи день рождения, и мы, конечно же, пришли ее поздравить.
Дверь открывается, и на пороге появляется Ирина Сергеевна. Она... изменилась. Волосы уложены, новое платье, даже кажется, макияж.
— Проходите скорее! — улыбается она. — У меня для вас сюрприз.
Мы заходим в квартиру и видим накрытый стол, а за ним... мужчину лет шестидесяти, с аккуратной седой бородкой и добрыми глазами.
— Знакомьтесь, это Михаил Петрович, — смущенно говорит Ирина Сергеевна. — Мы познакомились в группе по йоге для пожилых.
Лена с удивлением смотрит на меня, а я не могу сдержать улыбку. Кто бы мог подумать!
— Очень приятно, — говорю я, пожимая руку Михаилу Петровичу. — А я Вова, муж Лены.
— Наслышан о вас, — улыбается он. — Ирина много рассказывала.
— Надеюсь, хорошее? — шучу я.
— В основном, — серьезно отвечает он, а потом смеется. — Но она говорит, что вы хороший инженер, хоть и не умеете прибивать полки.
Мы все смеемся, и я чувствую, как напряжение последних месяцев окончательно отпускает меня.
За праздничным столом Ирина Сергеевна вдруг объявляет: — У меня есть для вас новость. Мы с Михаилом Петровичем решили поехать в круиз по Средиземному морю. На две недели!
— Ух ты! — восклицает Лена. — Это же здорово, мама!
— Да, — кивает Ирина Сергеевна, и вдруг лукаво улыбается: — А вы пока подумайте о внуках. Я ведь не молодею.
И мы снова смеемся, но это уже не тот напряженный смех, что был раньше. Это смех людей, которые наконец-то нашли общий язык и научились уважать границы друг друга.
Когда мы возвращаемся домой, Лена задумчиво говорит: — Знаешь, а ведь мама права. Может, нам действительно пора подумать о ребенке?
И я обнимаю ее, чувствуя, как внутри разливается тепло. Потому что теперь, когда мы наконец-то стали настоящей семьей – только мы вдвоем, – мы готовы стать троими. По своему собственному решению.
А та фраза про "вперед ногами" теперь вспоминается с улыбкой. Потому что никому не пришлось выносить никого ни вперед ногами, ни как-либо еще.
Люди просто научились слышать друг друга и уважать чужое пространство. И от этого всем стало только лучше.
А ведь могло бы быть совсем иначе. Если бы тогда, в тот решающий вечер, мы не набрались смелости и не поговорили начистоту. Если бы позволили страхам и обидам отравить нашу жизнь.
Вот так вот бывает. Иногда нужно просто разговаривать. И слушать. И тогда всё получится. Обязательно получится.
Подписывайтесь и делитесь своим мнением о героях рассказа, читайте дальше, в следующих публикациях простые житейские истории!
Рекомендуем почитать: