«Открытие столовой — серьезный шаг, особенно если за плечами почти нет опыта, а впереди — только надежда. Надя, Ласло и компания начинают большое дело, в которое вложены не только силы, но и душа. Первые трудности, неожиданные помощники, запах борща и теплое чувство причастности — все переплетается в этой главе. Но что будет, когда один из главных соратников соберется уезжать?»
Глава 8
Производством занялся Иван Петрович. Он в первый же день поехал за продуктами на «каблуке», который пришлось купить, как не брыкалась Надя.
— На чем будешь продукты в столовую доставлять? — задал резонный вопрос Ласло.
«Каблук» нашел Иван Петрович и по достаточно сходной цене. Помощницей на кухне стала его шестнадцатилетняя внучка Майя.
Она же согласилась мыть посуду и прибирать в столовой после посетителей.
Меню на первый день работы столовой разрабатывали очень тщательно. Ругались, чуть ли не подрались.
Ласло тоже принимал участие. Он успел полюбить некоторые русские блюда.
После жарких споров решили остановиться на борще, пельменях, винегрете и компоте.
Надя нервничала, даже не столько из-за меню, сколько из-за всей этой затеи. Чем ближе был день открытия, тем более беспокойной становилась она, и никто: ни мама, ни Ковакс, ни закадычная подруга Анжела, не могли ее успокоить, как ни старались. Видя, как сильно она переживает, Ласло даже как-то заверил:
— Если ничего не получится, считай, что это был мой тебе подарок.
От этих слов стало не спокойнее, а еще страшнее.
«Он тоже боится!» — вот какой вывод сделала Надежда.
Все происходило невероятно быстро. Как в сказке. Еще пару недель назад она не представляла, как повернется ее жизнь, да и повернется ли вообше. С чего бы? Ей казалось, что этот мерзкий бар в Сеуле — это и есть ее жизнь на ближайшие годы.
А теперь вот родной город, трасса, столовая, близкие люди, ответственность перед ними, долг Коваксу. Вечерами, уже лежа в своей мягкой уютной кровати, она спрашивала себя, не поторопилась ли, не увлеклась ли чьей-то мечтой, приняв ее за свою.
Но утром, когда она видела прекрасно выглядящую маму, готовящую завтрак, то понимала, что все сделала правильно.
…С вечера Петрович, которого с первого дня принялись называть именно так, и даже Ласло научился выговаривать, привез все необходимое для приготовления обедов, а в пять утра тетя Дуся начала готовку.
Надя была тут же, на кухне. Она слегка трясущимися руками чистила картошку, морковь, лук, резала винегрет. Ласло на кухню не пустили. Он сидел в небольшом зале, в котором пока стояло только три симпатичных деревянных стола, но места еще было достаточно.
Ласло вертел в руках записную книжку. Он записывал туда идеи — где бы раздобыть симпатичные светильники, какие можно постелить скатерти, как оживить стены. Это было непривычно — ведь он никогда этим не занимался.
Ковакс окинул взглядом столовую: а вроде все получилось. Выглядело симпатично, и, оказалось, что ему очень нравится заботиться о чем-то именно таком: уютном, семейном, домашнем. Не экспорт, не закупки, не переговоры. А картины, посуда, ремонт, дизайн.
Зал был стилизован под деревенскую кухню. Все деревянное: столы, табуретки, стеновые панели, в углу старинный буфет — отдала тетя Дуся, белые занавесочки-задергушки, часы-ходики — притащил Петрович.
К одиннадцати часам обед был готов. Но машины проносились либо мимо, либо останавливались ненадолго: шофера выскакивали, покупали сигареты или напитки и сразу уезжали. На столовую никто не обращал внимания.
— Ах я ж дурак! — сообразил Ласло достаточно быстро. — Реклама. Где реклама? Кто знает, что здесь теперь вкусно кормят?
Надя лишь хлопала глазами, как и все остальные. Слово «реклама» еще не вошло так прочно в жизнь провинциального городка.
— Мы сделаем листовки, я сам нарисую схему проезда, и щит у дороги будет. Люди должны знать, куда заезжать, — Ласло говорил с азартом.
В такие моменты в нем просыпался настоящий венгерский купец — с огоньком, с фантазией, с верой в удачу. Надя смотрела на него с удивлением и восхищением: ей казалось, он не просто помогает — он все-таки верит в это дело.
— И дальше — название, — продолжил он с запалом. — У нас просто столовка. Это неинтересно. Как назовем?
— У бабы Дуси, — ляпнула Надя и прикрыла рот рукой. — Ой, простите. Вырвалось само собой.
— Вот правильно, дочка, говоришь. Помнишь, как вы говорили: «А пошли к бабе Дусе за пирожками»? — встряла тетя Дуся. — Ага! Мне пятьдесят три года было, а они меня бабой Дусей называли.
— Теть Дусь, простите, — смутилась Надя. — Да, мы вас так называли. А вы, получается, знали?
— Вот и хорошо, а я и не обижалась. Конечно знала! Физика — баклажаном звали, биологичку — кубышкой, физрука — гиббоном.
Надя еше сильнее смутилась:
— Боже, а они что, тоже знали?
— Конечно, каждый учитель знает свое прозвище.
— Понял, — перебил их Ковакс, не понимая, о чем они говорят между собой. — Вывеска будет завтра, а также листовки и рекламный щит на дороге, — возбужденно проговорил Ласло.
Но неожиданный первый посетитель в тот день у них все-таки случился. Это была продавщица ларька Наталья, а в просторечии «Бибиси». Она заглянула в столовую ближе к вечеру.
— Ну что, соседи. Как бизнес?
— Поешьте у нас! — предложила расстроенная Надя. — Будьте первым едоком, — улыбнулась она сквозь слезы.
— С удовольствием, проголодалась. Из дома ничего не взяла сегодня.
Наталья присела за столик, и когда Майя принесла еду, то будто заправский ресторанный критик принялась смаковать борщ, пельмени, компот. Вердикт был прекрасен и предложение тоже.
— За бесплатный обед мне и моей семье берусь предлагать каждому своему покупателю отобедать в вашей харчевне.
— Годится! — тут же согласилась Надежда.
— Подожди-ка, — перебила тетя Дуся, отодвинув Надю. — Сколько ртов у тебя дома?
— Сын только. Семнадцать лет. Но жрет за двоих. Сразу говорю.
— Годится, — снова кивнула Надя. — Порция обеда здесь и две домой, и вы каждому своему покупателю рассказываете, как у нас вкусно.
— По рукам, — промолвила Бибиси и поднялась.
Через пятнадцать минут в столовую зашел первый посетитель от Бибиси, а следом еще двое. В течение двух часов обед, который готовился из расчета на двадцать человек, был распродан. Двум последним посетителям даже не хватило. Надя ликовала.
…Уже через неделю заказывали еще четыре стола, а через две — еще десять. В помещении разместили восемнадцать столов и пригласили рабочих сколотить навес — впереди было лето. Решили, что можно будет поставить столы и на улице.
…И вот Ласло засобирался домой.
— Надюша, — он с трудом научился называть ее так, услышав, как обращается к ней Татьяна и сотрудники, — дела у нас идут хорошо: посетителей много, даже из города приезжают к бабе Дусе. С брендом ты не ошиблась.
Ласло помедлил, прикрыл глаза и промолвил:
— Мне пора домой, — вымолвил и с тоской посмотрел на девушку.
— Как домой? Когда? Вы что? — Наде вдруг стало страшно.
Будто прочитав ее мысли, он сказал:
— Надюша, ну ты же не одна. Я уверен в Петровиче и в бабе Дусе.
После того, как повесили вывеску, все ее стали звать только так.
— Имидж! — провозгласил тогда Ласло.
— Они тебя не подведут, — продолжал Ласло. — Иначе я бы не уехал. Столовая на верном пути, все будет хорошо. Мама рядом — твоя главная поддержка.
Ковакс хотел обнять Надю, подбодрить, но не смел.
Только сейчас она поняла, как она привыкла к нему, как ей было спокойно рядом с ним, и она ничего не боялась, понимая, что Ковакс никому не даст ее в обиду.
— Ласло, может, вы еще останетесь? — с надеждой спросила девушка, чуть не плача.
Он покачал головой.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Рекомендую у прочтению⬇️⬇️⬇️