— Слушай, а может, твой Колька на дачу переберется? Мой тоже целыми днями бурчит, что дома покоя нет! — Галка захлебывалась смехом, размахивая чашкой с чаем.
— Да ты что! — возмутилась Света. — У нас квартира-то не резиновая, а он всё равно где-то пристроится. Главное, чтоб не мешал.
Лариса Михайловна стояла у плиты, помешивая борщ, и краем уха слушала, как её подруги обсуждают мужей. За столом расположились четыре дамы элегантного возраста — Галка, Света, тихая Нинка и бойкая Валька. Пятый час подряд они разбирали житейские проблемы под аккомпанемент чайных ложечек.
— А мой вчера заявил, что устал от нашего женского балагана, — продолжала Галка. — Говорит, хочет тишины. Я ему: так иди в библиотеку, там тебе тишина!
— Мужики все одинаковые, — вздохнула Света. — Думают, мы им развлекательную программу устраиваем. А мы просто жизнью живём, общаемся.
Лариса кивнула, не оборачиваясь. Действительно, что тут такого? Подруги приходят, чай пьют, новости обсуждают. Нормальная женская дружба.
— Ларка, а где твой-то? — поинтересовалась вдруг Валька. — Что-то давно его не видать.
— Да в своей берлоге сидит. С утра до вечера в комнате торчит. То книжки читает, то в телефоне ковыряется.
— А может, к нам выйдет? Мы б его чайком угостили, — предложила добродушная Нинка.
Лариса фыркнула:
— Да он у нас мизантроп. Не любит компании. Придёт домой — и сразу к себе. "Устал", говорит.
— Ну, мужики же все после работы устают, — философски заметила Света.
— Так он уже два года на пенсии! От чего уставать-то?
Женщины рассмеялись, а Лариса разлила борщ по тарелкам. На кухне стоял приятный гомон голосов, изредка прерываемый звоном посуды.
— Девочки, а вы слышали про Зинку с первого этажа? — заговорщически понизила голос Валька.
— Что с ней? — насторожились подруги.
— Да муж-то у неё ушёл! В пятьдесят пять лет собрался и съехал.
— Не может быть! — ахнула Нинка. — Они же тридцать лет прожили!
— То-то и оно! А всё потому что она его совсем замучила своими порядками. То ему носки не те купила, то суп пересолила. Придирается по каждому поводу.
Лариса задумалась. Неужели Колька способен на такое? Нет, её муж слишком домашний для подобных авантюр. Да и куда он денется в свои пятьдесят девять?
— А что, может, ей так лучше будет, — рассудила Галка. — Без мужика-то спокойнее. Никто не ворчит, не требует обед подогреть.
— Да уж, мужья — это такая обуза, — согласилась Света. — То им жарко, то холодно, то телевизор громко, то тихо.
За стенкой послышался скрип дивана и шорох тапочек. Лариса насторожилась — это Колька направлялся в сторону кухни.
— Ларочка, — раздался его усталый голос из коридора, — я попью воды и схожу прогуляюсь.
— Иди, иди, — отмахнулась Лариса. — Только далеко не ходи, ужинать будем.
Муж молча прошёл к крану, налил стакан воды и так же тихо удалился. Подруги переглянулись.
— Он у тебя такой... молчаливый, — с лёгким укором заметила Валька.
— А что ему говорить-то? Мы тут умные разговоры ведём, а он только про рыбалку да футбол.
— Хорошо, что не пьёт хотя бы, — философски добавила Нинка.
— Это да. Зато и общения никакого. Как бык угрюмый.
Лариса не заметила, как её муж, всё ещё стоявший в коридоре, сжал кулаки и почти неслышно вздохнул. Он постоял ещё секунду, затем взял куртку и вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь.
— Ну что, девочки, ещё по чашечке? — предложила хозяйка дома, не подозревая, что её семейная жизнь только что дала первую серьёзную трещину.
Коля вернулся домой к восьми вечера, когда подруги Ларисы наконец разошлись. Жена мыла посуду, напевая что-то себе под нос. На столе ещё стояли пустые чашки и тарелки с крошками от пирога.
— Голодный? — не оборачиваясь, спросила Лариса. — Борщ в кастрюле, подогреешь.
— Спасибо, я перекусил на ходу.
Коля прошёл в комнату и включил телевизор. Звук сделал потише — привычка, выработанная годами. В доме всегда кто-то говорил, смеялся, обсуждал. Тишина стала роскошью.
— А мы сегодня с девочками такое обсуждали! — донеслось из кухни. — Представляешь, Зинка Петрова с первого этажа осталась одна. Муж съехал к сыну.
Коля вздрогнул. Неужели Лариса говорить об этом?
— И что? — осторожно откликнулся он.
— Да ничего! Сам виноват. Говорят, совсем её замучил со своими капризами. То ему подушка жёсткая, то мягкая. А женщина-то измоталась.
— Может, он просто хотел покоя в собственном доме?
Лариса вытерла руки полотенцем и вышла из кухни, недоуменно глядя на мужа.
— Какого ещё покоя? Мы что, цирк ему устраиваем? Нормальные люди общаются.
— Каждый день? По пять часов?
— А что тебе мешает? Ты же в своей комнате сидишь.
Коля хотел что-то ответить, но махнул рукой. Бесполезно объяснять. Как рассказать, что дом перестал быть домом? Что он превратился в проходной двор, где чужие люди обсуждают его жизнь?
— Завтра к нам Галкина сестра приедет из Тулы, — сообщила Лариса, устраиваясь в кресле. — На неделю. Будет с нами чаи гонять.
— На неделю? — Коли подскочил так резко, что пульт от телевизора упал на пол.
— А что такого? Женщина в отпуске, хочет с подругами повидаться.
— Лари, у нас же двухкомнатная квартира! И так каждый день кто-то толчётся на кухне!
— Не толчётся, а приходит в гости! — возмутилась жена. — Что ты, как старый дед, ворчишь?
Коля медленно нагнулся за пультом. У него мелькнула безумная мысль: а что, если просто собрать вещи и уехать? Хотя бы на дачу, к брату. Там тишина, птички поют, речка рядом.
— Я, наверное, на дачу съезжу на выходные, — вслух произнес он.
— Как хочешь. Только не забудь воду перекрыть перед отъездом. А то прошлый раз соседей затопили.
И всё. Никаких вопросов "почему" или "может, вместе поедем". Лариса уже листала журнал, планируя завтрашнее чаепитие.
Коля выключил телевизор и лёг спать. За стенкой жена разговаривала по телефону с кем-то из подруг, смеялась, обсуждала планы на завтра. Ему стало вдруг так одиноко, что захотелось выть.
А ведь когда-то они с Ларисой могли часами говорить друг с другом. О работе, о планах, о том, какую мебель купить или куда поехать летом. Теперь все её разговоры проходили с подругами, а ему доставались только бытовые фразы.
— Лариса, — позвал он тихо.
— М-м-м? — отозвалась жена, не отрывая трубку от уха.
— Ничего. Спокойной ночи.
— И тебе.
Той ночью Коля почти не спал. Он думал о том, что завтра опять будет то же самое. И послезавтра. И так до бесконечности.
На следующий день Коля проснулся от звонкого голоса незнакомой женщины:
— Лариса, миленькая! А где у тебя тут можно умыться?
— В ванной, конечно! — послышался смех жены. — Галя, проводи сестру, а я пока чайник поставлю.
Коля застонал и натянул подушку на голову. Семь утра, а в доме уже гости. Он встал, надел халат и вышел в коридор.
— Ой, а это, наверное, муж твой? — воскликнула незнакомая женщина. — Какой солидный! А я Тамара, Галкина сестра.
— Николай, — буркнул он и юркнул в ванную.
Умывшись, Коля вернулся в комнату и стал одеваться. На кухне уже шёл привычный женский гомон.
— А у вас тут так уютно! — причитала Тамара. — И квартирка хорошенькая, и атмосфера домашняя.
— Мы тут с девочками почти каждый день собираемся, — с гордостью сообщила Лариса. — Душевные разговоры ведём.
— А муж ваш не против? — поинтересовалась гостья.
— Да он у нас отшельник. Ему всё равно, лишь бы не трогали.
Коля кипел. "Отшельник"! "Всё равно"! Будто он мебель какая-то.
— Лариса, — позвал он из прихожей, — я на работу. Вернусь поздно.
— Хорошо, дорогой! — откликнулась жена. — А мы тут Томочку развлекать будем!
Всю неделю Коля возвращался домой к вечеру и находил дом полным народа. Тамара оказалась ещё более болтливой, чем местные подруги. Она рассказывала о жизни в Туле, делилась рецептами, выясняла подробности семейной жизни хозяев.
— А почему у вас детей нет? — прямо спросила она как-то за ужином. — Такая прекрасная пара!
Лариса покраснела:
— Не сложилось как-то. Работали много.
— Да и возраст уже не тот, — мрачно добавил Коля, режа мясо.
— Ой, да ну вас! — махнула рукой Тамара. — Дети — это же счастье! А так вот вы живёте только для себя.
— Мы прекрасно живём, — резко ответила Лариса. — И никого не жалко.
После ужина женщины ушли в гостиную пить чай и смотреть сериалы. Коля мыл посуду и слышал, как они обсуждают других соседей, родственников, знакомых. О нём тоже говорили — мол, замкнутый какой, неразговорчивый.
— Может, он болеет чем? — сочувственно предположила Тамара.
— Да нет, он просто такой. Привык к тишине. На всю жизнь холостяком бы остался, если б я не взяла его в оборот.
— А как вы познакомились?
— Так, через знакомых. Он тогда худенький был, застенчивый. Я его в театры таскала, в гости. Расшевелила.
— И сейчас расшевеливать надо! — засмеялась гостья.
Коля уронил тарелку в мойку так, что она звякнула. Расшевеливать! Словно он покойник какой.
К концу недели терпение Коли лопнуло. В пятницу вечером он собрал рюкзак.
— Куда это ты? — удивилась Лариса, увидев его сборы.
— На дачу к брату. До воскресенья.
— А я думала, мы с Томочкой в кино сходим. Втроём.
— Сходите вдвоём.
— Как хочешь. Только позвони, когда доберёшься.
Коля кивнул и вышел. В голове крутилась одна мысль: а что, если не возвращаться? Остаться у брата подольше? А может, и вовсе...
На даче было тихо. Брат Вася встретил его хмуро:
— Что случилось? Поссорился с Ларкой?
— Не то слово.
— Ну рассказывай.
Коля вылил всё наболевшее. Про подруг, про Тамару, про то, как он стал чужим в собственном доме.
— Да брось ты, — махнул рукой Вася. — Бабы все такие. Поболтают и разойдутся.
— Это уже третий год так! Каждый день!
— А ты поговори с ней. Объясни.
— Пробовал. Не слышит.
Вася налил самогонки, и они выпили молча. За окном стрекотали кузнечики.
— Хочешь, у меня поживёшь? — предложил брат. — Места хватит.
Коля задумался. Может, это выход? Показать Ларисе, что так дальше жить нельзя? А вдруг она даже не заметит его отсутствия?
В воскресенье вечером Коля так и не вернулся домой. Лариса звонила ему несколько раз, но он сбрасывал вызовы. Наконец она дозвонилась до Васи.
— Коля у тебя? — встревоженно спросила она.
— У меня, — ответил деверь сухо. — И никуда не спешит.
— Что это значит? Пусть он сам со мной поговорит!
— Не хочет.
Лариса зло выключила телефон. Подумаешь, обиделся! Мужик в теле, а капризничает, как ребёнок. Пусть покуксится на даче, поймёт, что дома лучше.
Но прошла неделя, а Коля не вернулся. Лариса начала нервничать. Подруги утешали её, как могли.
— Да ничего, перебесится и прибежит, — успокаивала Галка. — Куда он денется?
— Мужики все инфантильные, — философски добавляла Света. — Им иногда нужно показать характер.
— А может, ему там у брата лучше? — робко предположила Нинка.
На неё дружно зашикали.
Тамара уехала в Тулу, но свободнее в доме не стало. Подруги наведывались постоянно, теперь ещё и участие проявляли. Лариса раздражалась всё сильнее.
— Да что он себе позволяет! — кипятилась она. — Взрослый мужик, а ведёт себя, как подросток!
— Ларка, а может, к нему съездить? — предложила Валька. — Поговорить по-человечески.
— Ещё чего! Сам нагулялся — сам и возвращайся. Я ему не нянька!
Но по ночам Лариса ворочалась в постели, прислушиваясь к тишине. Дом казался пустым без Коли. Она привыкла к его присутствию больше, чем думала.
Через две недели терпение Ларисы лопнуло. Она поехала на дачу к деверю сама.
Вася встретил её неприветливо:
— Зачем приехала?
— За мужем. Хватит ему дуться.
— Он в сарае. Пилит дрова.
Лариса прошла во двор и увидела Колю. Он колол поленья с таким остервенением, будто они были его врагами. Рубашка прилипла к спине от пота.
— Коля! — окликнула она.
Он обернулся, и Лариса вздрогнула. За две недели муж изменился. Загорел, похудел, в глазах появилась какая-то решимость.
— Собирайся домой, — приказала она. — Довольно играть в обиженного.
— Я не играю, — спокойно ответил Коля. — Я здесь остаюсь.
— Что?! — Лариса онемела. — Ты с ума сошёл?
— Наоборот. Впервые за много лет пришёл в себя.
— А как же дом? Работа?
— На пенсию ушёл. Заявление ещё неделю назад подал. А дом... — он горько усмехнулся. — Какой мне дом? Проходной двор!
— При чём тут подруги? Ты же сам в комнате сидел!
— Потому что мне места не было! — впервые за много лет Коля повысил голос. — Ты превратила наш дом в клуб по интересам! Каждый день чужие люди, чужие разговоры! А обо мне вспоминаешь только когда еду подогреть надо!
— Не ори на меня! — возмутилась Лариса.
— А почему не ору? — Коля замахнулся топором, и она отшатнулась. — Тридцать лет молчал! Терпел! А теперь хватит!
— Ты... ты что, с топором на меня? — прошептала Лариса, пятясь назад.
Коля посмотрел на топор в своих руках и рассмеялся. Сначала тихо, потом всё громче.
— Испугалась? — он вонзил топор в пенёк. — Подумала, я тебя убить хочу? Нет, Лара. Я хочу убить нашу прежнюю жизнь. Разрубить к чёртовой матери!
Он сел на пенёк, вытер лоб рукавом.
— Знаешь, что я понял? Мы с тобой стали чужими людьми. Ты живёшь с подругами, я — с газетами и телевизором. И нас это устраивало!
— Не устраивало! — запротестовала Лариса. — Просто...
— Просто что? Просто ты забыла, что у тебя есть муж? Что ему тоже нужно внимание, участие?
Лариса молчала. В горле стоял комок.
— Я не прошу тебя отказаться от подруг, — продолжал Коля. — Но хочу, чтобы у нас был дом. Наш дом. Где мы можем поговорить, посидеть вместе, помолчать вместе.
— А если я... если я попрошу их реже приходить?
Коля внимательно посмотрел на жену. В её глазах стояли слёзы.
— Боишься остаться одна со мной? — мягко спросил он.
— Боюсь, — честно призналась Лариса. — А вдруг нам говорить не о чём?
— Тогда найдём. Или помолчим. Главное — вместе.
Лариса подошла к пню и села рядом с мужем.
— Коля, а может, правда попробуем сначала? Только... не с топором?
Он обнял её за плечи:
— Ладно. Топор оставим для дров.
Через месяц подруги собрались у Ларисы, как обычно. Но теперь всё было по-другому.
— Девочки, — объявила хозяйка, разливая чай, — с сегодняшнего дня мы встречаемся только по вторникам и пятницам. И до семи вечера.
— Почему? — удивилась Галка. — Что-то случилось?
— Да вернулся муж мой, ворчун, — засмеялась Лариса. — Требует семейного уюта.
— А мы что, мешаем? — обиделась Валька.
— Не мешаете. Просто я поняла, что совсем мужа забросила. А семья всё-таки важнее.
В этот момент в кухню вошёл Коля с небольшим букетом ромашек.
— Добрый день, дамы, — вежливо поздоровался он.
— О, Николай! — воскликнула Нинка. — Какие цветочки красивые!
— Жене, — улыбнулся он и поставил букет в вазу. — Лариса, на ужин купил рыбу. Как освободишься, приготовишь?
— Конечно, дорогой.
Коля налил себе чай и сел за стол.
— А как дела в Туле у Тамары? — неожиданно поинтересовался он.
Галка подавилась печеньем:
— Ты... ты помнишь мою сестру?
— Конечно. Славная женщина. Очень живо рассказывала о своём городе.
— Да-да! — оживилась Галка. — Она передавала привет!
— Спасибо. Лариса, а помнишь, мы с тобой в Туле были? Лет двадцать назад?
— Помню, — улыбнулась жена. — На экскурсии ездили.
— Красивый город. Надо бы ещё раз съездить. Вместе.
Подруги переглянулись. Что-то изменилось в этом доме. Лариса светилась каким-то новым счастьем, а Коля перестал быть мебелью.
— Девочки, — встала Света, — нам пора. Мужья дома ждут.
— Да, не стоит надолго оставлять мужчин одних, — согласилась Валька. — А то ещё сбегут.
Подруги засмеялись и стали собираться. Проводив их, Лариса вернулась на кухню, где Коля мыл чашки.
— Ну как? — спросил он. — Не скучно было?
— Наоборот. Я как будто впервые их увидела. А они тебя.
— А знаешь, о чём я подумал? — Коля вытер руки полотенцем. — Давай сегодня телевизор не включать. Поговорим.
— О чём?
— О чём угодно. О Туле, например. Или о том, что завтра делать будем.
— А завтра суббота, — напомнила Лариса.
— Вот именно. Можем вместе на рынок сходить. Или в парк.
— Или на дачу к твоему брату, — предложила она. — Он же нас в гости звал.
— Звал, — улыбнулся Коля. — И знаешь что? Я ему топор новый куплю. В благодарность.
— За что?
— За то, что помог мне понять: иногда надо размахнуться топором, чтобы начать новую жизнь.
Лариса обняла мужа:
— Только больше никуда не уходи, ладно?
— Никуда, — пообещал он. — А то подруги твои подумают, что я маньяк с топором.
Они рассмеялись и пошли в комнату. За окном садилось солнце, а в доме наконец воцарилась тишина. Не пустая, а полная — тишина двух людей, которые снова научились быть вместе.