— Я все знаю, Дениска — не мой сын! Можешь не отпираться! — обвинял муж.
Олеся от неожиданности открыла рот и не могла произнести ни слова.
— Думала, я не догадаюсь? Нет уж, дорогая! У нас городок маленький, такие вещи не скроешь!
— Валь, ты что? — только и смогла выдавить из себя женщина.
— Что Валь?! Ты меня на весь город опозорила, а теперь Валь?! — Валентин все больше входил в раж и останавливаться не собирался.
— Да ты сам себя сейчас позоришь! — наконец обрела дар речи жена.
Она обвела руками просторный зал салона, в котором трудилась парикмахером. Несколько женщин, сидящих в креслах у мастеров, с любопытством наблюдали неожиданное представление. Маникюрша Людочка застыла с пилкой для ногтей в руке.
Ее клиентка, продавщица из соседнего супермаркета Светлана, грызла только что окрашенный ноготь, оставляя на зубах ярко-алые следы.
— В конце концов, мы могли бы и дома поговорить, — делая мужу «большие глаза», добавила Олеся.
У нее была плотный график на сегодня, и семейная сцена в него не входила.
— А какой смысл?! — всплеснул руками Валентин. — Все и так все знают!
— Да о чем ты говоришь?
Олеся, смирившись с неизбежным, опустила на столик ножницы, расческу и, уперев руки в бока, повернулась к мужу.
— О тебе и том пижоне, который сюда на красной иномарке ездит!
На красной иномарке в их салон ездил Игорь Николаевич, местный бизнесмен средней руки и по совместительству зять главы администрации города. На взгляд Олеси, этот клиент вовсе не был пижоном, просто следил за своей внешностью чуть более пристально, чем большинство товарищей ее мужа, работающих в гараже местной автоколонны.
— И что такого он сделал? — не поняла женщина.
— Он ездит к тебе каждый месяц! Таскается с букетами и конфетами на глазах у всего города!
Олеся нахмурилась. В памяти возник единственный случай, когда Игорь Николаевич пришел накануне Восьмого марта с охапкой мимозы и небольшой коробочкой шоколада. Цветы он раздал всем сотрудницам парикмахерской, а вот шоколад был предназначен лично для нее.
— С праздником вас, Олеся Викторовна! — поздравил ее клиент с вежливой улыбкой и положил презент на столик.
— Это просто жест и все! Он цветы всем девчонкам подарил, а коробку вручил мне, потому что я его мастер.
— И при этом лыбился! — внес поправки муж. — И это еще неизвестно, сколько ваша связь длится!
— Да это было один-единственный раз! – выкрикнула женщина.
И поспешила добавить:
— Я имею в виду цветы…
Она закатила глаза, увидев удовлетворенную гримасу на лице супруга.
— Игорь Николаевич — просто вежливый мужчина, и он ничего такого не имел в виду, когда поздравлял меня и всех остальных с праздником! — втолковывала она.
— А у вас на работе не принято диспетчеров поздравлять? — нашлась женщина.
— Это другое! — насупился муж.
— Да неужели? — всплеснула руками жена. — И в чем же отличие?
Она обвела глазами зал, как бы приглашая присутствующих высказать свое мнение по этому вопросу. Женщины закивали, что-то бормоча себе под нос, в том смысле, что никаких различий не видят.
Валентин молчал, всерьез задумавшись над вопросом. Через минуту он выдал:
— Наши сотрудницы не рожают детей неизвестно от кого при живом муже!
В последовавшей после этой фразы тишине было слышно, как грызет стойкое покрытие Светлана, слезливо причитает Мироновна, местная уборщица.
— Ты на что это намекаешь? — недобро сдвинула брови жена.
— Я не намекаю! Я тебе прямо говорю!
Валентин вздернул подбородок и еще раз с пафосом повторил:
— Я знаю, что Дениска не мой сын!
— Ты совсем? — недоверчиво прищурилась Олеся. — А чей он, по-твоему, сын?
— Да пижона же твоего, ясное дело! — хлопнул в ладоши Валентин, искоса поглядывая на окружающих.
— И чем же это, позволь узнать? — Олеся сложила руки на груди и склонила набок голову.
Злиться на скандалиста у нее больше не было сил. Обвинения были такими надуманными и абсурдными, что она даже не могла как следует рассердиться.
— У Дениски темные волосы, и они вьются! — выдал аргумент муж.
— У меня тоже, — заметила женщина, не меняя позы.
— У него голубые глаза!
— Как и у тебя, — парировала Олеся.
— У моего соседа тоже голубые глаза! А еще у… — затараторила одна из дам, скрывавшаяся под громоздким колпаком.
— Помолчите, Алла Сергеевна, — хлопнула ее по руке дама, сидящая в соседнем кресле, — без вас разберутся.
— А что тут разбираться? — пошел на новый виток Валентин. — Все же ясно!
— Что тебе ясно, Валя? — хмыкнула Олеся и завела глаза к потолку. — У нас и другие женщины имеют детей с такими же волосами и глазами, и что? Все они изменяют мужьям с Игорем Николаевичем?
— Не надо переводить стрелки! — возмутился Валентин. — Меня остальные женщины не интересуют!
— Как это, не интересуют? — подала вдруг голос Мироновна. —Ты что это хочешь сказать, Валька?
Женщина направилась к скандалисту, таща в одной руке швабру, а другой двигая за собой ведро на колесиках.
— У моей дочери сын тоже с темными волосами и голубыми глазами, по-твоему, получается, что она тоже мужу изменяет?
Мироновна была спокойной и рассудительной женщиной ровно до тех пор, пока кто-то не касался ее драгоценной дочери. Женщина родила ее поздно, и они с мужем души не чаяли в девчонке.
Когда же та подросла, выучилась на бухгалтера и удачно вышла замуж за серьезного доктора местной амбулатории, Мироновна стала гордиться ею с утроенной силой. И никому бы не спустила ни малейшего намека на самое призрачное пятнышко на ее белоснежной репутации.
— Ты, Валька, говори, да не заговаривайся!
Женщина потрясла в воздухе шваброй, а другой поболтала наполовину наполненное грязной водой ведро.
Мужчина отступил.
— Про вашу дочь я ничего не говорил, Варвара Мироновна, — пробурчал он.
— Вот и не говори! — еще раз погрозив ему своими орудиями, произнесла уборщица
— Ой! — вдруг пискнула от внезапного озарения Людочка. — Игорь Николаевич, он же Виктории Григорьевны зять!
Виктория Григорьевна как раз сидела в одном из кресел в бигуди и недобро смотрела на Валентина. Дама возглавляла местную администрацию, имела суровый нрав, громкий голос и внушительный вес. Как в прямом, так и в переносном смысле.
С достоинством нефтеналивного танкера она снялась с парикмахерского кресла и подплыла к Валентину.
— Вы на что это намекаете, Валентин Михайлович? — сдвинув брови, сурово поинтересовалась женщина и уперла в тщедушную Валентинову грудь внушительный указательный палец с рубиновым перстнем.
Камень сверкнул в свете ярких ламп салона, в просвете хищной улыбки обозначились крепкие зубы, темные, блестящие полоски усиков над верхней губой дрогнули, не обещая оппоненту ничего хорошего.
— Я? Я… Ни на что… Виктория Григорьевна… — проблеял Валентин. — Я просто уточнить хотел…
В его памяти еще были живы воспоминания, как суровая дама устроила выволочку его начальнику за задержку рейсового автобуса в канун Нового года. Тогда из кабинета руководителя под оглушительные вопли на глазах у всего коллектива в окно вылетела кадка с папоротником, затем настольная лампа, пресс-папье и письменный прибор из темного мрамора. Завершало салют тяжеленное офисное кресло самой последней модели.
— Люди говорят… — продолжал блеять скандалист, бросая взгляды на Олесю и окружающих дам.
К удивлению жены, она прочла в его взгляде страх и немую просьбу о помощи. В ответ оскорбленная супруга только хмыкнула.
— А вы, Валентин Михайлович, всему верите, что люди говорят? — зловеще процедила глава.
Внушительная пятерня прихватила за спинку парикмахерское кресло и потянула поближе к разъяренной даме. Парикмахерша Леночка отважно потянула инвентарь за подлокотник в попытке удержать его от неизбежного.
— Ну… Нет… — мямлил тот, отступая к большим панорамным окнам. — Но людям ведь не запретишь…
Рука рывком подтянула кресло, Леночка споткнулась, ойкнула и отпустила подлокотник. Виктория Григорьевна наклонилась и приготовилась перехватить орудие за железную ногу для броска.
Все затаили дыхание.
— Оставь, Вика, — вдруг послышался спокойный голос.
Все повернулись к даме, которая не так давно охлаждала пыл засунутой под фен Аллы Сергеевны.
— Валька с детства умом не отличался, верил всему, что на заборе написано.
Ариадна Семеновна не один десяток лет работала директором в местной школе и знала, о чем говорит.
— Судя по времени, ты идешь из бара, — повернулась она к скандалисту, — и всю эту чушь там и услышал.
Валентин насупился, подтверждая догадку.
— Кто байку придумал — вопрос не главный. Я бы предложила решить, что мы с этим будем делать?
Ариадна Семеновна тоже была женщиной суровой, но более рассудительной, чем вспыльчивая Виктория Григорьевна. И имела над последней странную власть, едва заслышав спокойный голос подруги, та остывала и теряла воинственный пыл.
Заметив перемены в настроении главы администрации, Валентин воспрянул духом.
— А что тут думать?! — визгливым от пережитого испуга голосом выкрикнул он. — Пусть тест ДНК делает!
— Ты серьезно? — округлила глаза Олеся. — Только из-за того, что кто-то сболтнул в баре, я должна оправдываться?! Да еще и тратить деньги? Потому что мне-то точно известно, чей Дениска сын! А ты…
Она шагнула к мужу я с явным намерением отвлечь его от подозрительных мыслей хлесткой оплеухой. В этот момент послышался сдавленный писк — чувствительна маникюрша Людочка, не вынеся таких страстей, обмякла в своем кресле, уронив на грудь голову.
— Тьфу ты! — выругалась Мироновна, направляясь к сомлевшей женщине. — С такими нервами разве можно с людьми работать ?…
— Оставьте его, Олеся, — так же спокойно продолжила директриса. — Он дело говорит. Другого способа унять сплетни все равно нет. А слухи пойдут, учитывая собравшуюся аудиторию.
Ариадна Семеновна в упор посмотрела на Аллу Сергеевну, служившую в местном отделении почты. Та знала все про всех и с большим удовольствием делилась сведениями с посетителями.
— Да не буду я ни за какой тест платить! Вот еще! — возмутилась Олеся. — Я ни в чем не виновата!
— Я заплачу! — подала голос Виктория Григорьевна. — В конце концов, это касается и моей дочери!
Продавщица Светлана особенно аппетитно хрустнула ногтем, обдумывая такую неочевидную связь. Кое-как пришедшая в себя Людочка снова схватилась за грудь, увидев, как клиентка безвозвратно уничтожает плоды ее трудов.
— И если тест покажет, что Валька — отец… — погрозила окольцованной рубиновым перстнем сарделькой суровая дама.
— Тогда он извинится перед женой прилюдно, — закончила за нее рассудительная Ариадна Семеновна.
Виктория Григорьевна плотоядно усмехнулась, но вслух ничего не сказала. У нее были свои понятия о справедливом возмездии.
***
По случаю пятницы бар был полон. Работяги с местного завода отмечали конец трудовой недели, расслабляясь за нехитрыми закусками и наполненными янтарной жидкостью высокими кружками. Валентин сидел в центре небольшой группки приятелей и с видом супермена, покаравшего зло, распинался о своих подвигах.
— Потому что у меня гордость есть! — говорил мужчина, оглядывая слушателей. — И достоинство! Я не позволю бабе водить меня за нос!
— Эти тесты надо всем детям в нашем городе сделать, — поддакнул чей-то ехидный голос в компании. — Тогда бы ни у кого проблем не было с хитрыми бабами…
Компания одобрительно загудела.
— Жаль, что не придумали тестов на порядочность, — разрушил идиллию мужской компании женский голос.
Все обернулись и увидели Олесю, стоящую посреди помещения с конвертом в руках. Посетители невольно притихли, бармен убрал громкость телевизора.
— А, пришла, — констатировал Валентин, горделиво оглядывая зрителей. — Ну, показывай!
Олеся хмыкнула и отдала конверт. Валентин неспешно вскрыл пакет и углубился в изучение. Несколько любопытных носов сунулись в документ.
— Ну что ж… — нехотя проговорил мужчина, поднимая глаза на жену. — Я ошибся. Тут написано, что отец нашего сына я. Но ты должна понимать, что я имел право убедиться. Город маленький…
Валентин говорил без всякого раскаяния, как будто не чувствовал за собой никакой вины, и Олеся вскипела:
— Ах, так?! — она уперла руки в бока и посмотрела на мужа презрительно. — Ну так я тебе вот что скажу. Такой муж, как ты, мне не нужен! Если бы я раньше знала, что ты любишь сплетничать, как рыночная торговка, я бы ни за что не вышла за тебя замуж!
Валентин нахмурился.
— Ты должен был пресечь слухи, а ты сразу поверил и рассказал всем, кто хотел тебя слушать! Так что, я думаю, будет правильно исправить эту ошибку.
Женщина сняла с пальца обручальное кольцо и бросила его мужу, тот автоматически поймал украшение.
— Я подаю на развод! Можешь убираться из моей квартиры и из моей жизни!
— Погоди-погоди… Мы ведь во всем разобрались… — залепетал муж. — Ты же не оставишь ребенка без отца…
— Именно так я и сделаю! — заверила жена. — Надеюсь, это поможет Дениске вырасти более порядочным человеком, чем его папаша!
Она пошла по направлению к выходу, но на пороге остановилась, как будто что-то вспомнив.
— А, да… Я когда сюда шла, видела на парковке машину Виктории Григорьевны. Ей известны результаты теста, так что, думаю, она уже спешит тебя поздравить…
Олеся вышла, а Валентин вжал голову в плечи, разглядев входящую суровую даму…
Олеся, как и обещала, подала на развод. Так как квартира принадлежала ее родителям, Валентину пришлось съехать в заводское общежитие. Он несколько раз пытался наладить личную жизнь, но у него так ничего и не вышло. В маленьком городе слухи разносятся быстро, и никому не хотелось связывать свою жизнь со сплетником и скандалистом. А