В воскресенье хочется обратиться к рассказу Антона Павловича Чехова "Дама с собачкой" и кратко разобрать его с точки зрения концепции параноидно-шизоидной и депрессивной позиции, которую сформулировала Мелани Кляйн.
Сначала надо кратко вспомнить что же это за позиции, которые ввела Мелани Кляйн.
Параноидно-шизоидная позиция (0-4 месяца)
Это самая ранняя стадия психического развития ребенка, которая характеризуется:
- Разделением мира на "черное" и "белое" — младенец видит объекты либо как полностью хорошие, либо как полностью плохие
- Частичным восприятием объектов — например, ребенок воспринимает не маму целиком, а отдельные части
- Страхом быть уничтоженным — основной тревогой является страх за себя, страх преследования
- Защитными механизмами расщепления и проекции — младенец "выбрасывает" плохие части себя вовне, чтобы защититься от них
Говоря максимально просто младенец делит мир на идеально хорошее и абсолютно плохое , и очень боится, что плохое может его уничтожить.
Депрессивная позиция (4-6 месяцев и далее)
На этой стадии происходит важный психологический прогресс:
- Восприятие целостных объектов — ребенок начинает понимать, что хорошая и плохая мама — это один и тот же человек
- Появление заботы о другом — основной тревогой становится страх навредить любимому объекту
- Чувство вины и стремление к "восстановлению" — желание исправить ущерб, нанесенный любимому объекту
- Амбивалентность — способность выдерживать противоречивые чувства к одному и тому же объекту
Проще говоря ребенок понимает, что мама, которая иногда его фрустрирует — это та же самая мама, которую он любит. Он начинает беспокоиться не только о себе, но и о ней, и хочет загладить вину за свои агрессивные импульсы.
❗Но самый значительный вывод, который сделала Мелани Кляйн: что человек колеблется между этими позициями в течение своей жизни.
В начале рассказа Гуров демонстрирует типичные признаки параноидно-шизоидной позиции в отношениях с женщинами. Его опыт научил его, что
"всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением, у порядочных людей... неизбежно вырастает в целую задачу"
В Ялте он встречает Анну Сергеевну.
Потом каждый полдень они встречались на набережной, завтракали вместе, обедали, гуляли, восхищались морем. Она жаловалась, что дурно спит и что у нее тревожно бьется сердце, задавала всё одни и те же вопросы, волнуемая то ревностью, то страхом, что он недостаточно ее уважает. И часто на сквере или в саду, когда вблизи их никого не было, он вдруг привлекал ее к себе и целовал страстно»
Когда герой возвращается в Москву, происходит важный психологический сдвиг:
"воспоминания разгорались всё сильнее... Анна Сергеевна не снилась ему, а шла за ним всюду, как тень, и следила за ним"
Это свидетельствует о процессе интернализации объекта, который, согласно Кляйн, является основой для формирования способности к подлинной любви.
Кляйн указывает, что
"Мой опыт позволяет мне заключить, что утверждение о том, что характерной чертой нормальной скорби является восстановление скорбящим утраченного объекта внутри себя, является верным, но он делает это не впервые; при работе скорби восстанавливается утраченный объект вместе с любимыми внутренними объектами, которые тоже казались потерянными. Скорбящий снова обретает то, чего он уже добился в детстве "
У Чехова этот момент отражен в растущей потребности Гурова поделиться своими чувствами:
"И уже томило сильное желание поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями"
Кляйн пишет что
«Тоска по любимому объекту также подразумевает зависимость от него, которая, однако, служит стимулом для .... сохранения объекта. Эта зависимость креативна, так как управляется любовью»
Гуров нуждается в креативности, так как тоска настолько сильная, что обладает определенной трансформирующей силой.
Важнейшим признаком достижения депрессивной позиции является способность к чувству вины и заботе. У Чехова это проявляется в том, как Гуров начинает испытывать
"легкое раскаяние" и осознает, что "невольно обманывал ее"
Кульминацией процесса интеграции становится сцена в театре, где Гуров понимает, что
"для него теперь на всем свете нет ближе, дороже и важнее человека"
Здесь мы видим полную трансформацию его отношения к любви: от циничного обесценивания к признанию уникальной ценности другого человека.
Фактически согласно Кляйн именно эта способность к к осознанию противоречивых импульсов, включая агрессивные импульсы, становится основой для подлинных глубоких отношениях.
То, к чему приходит Гуров как раз и является таким чувством. Он стремится в эти отношения, потому что ощущает, что они действует как перерождающая катарсическая сила, которая всецело способствует глубокому росту его личности. Он признает за этой любовью право силы, которое его меняет, и идет навстречу этим изменениям.
Именно это происходит с героями Чехова в финале:
"Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали всё в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих"
Необходимо отметить, что достижение депрессивной позиции не означает исчезновения конфликтов и сложностей.
Кляйн подчеркивает, что
"колебания между параноидно-шизоидной и депрессивной позицией - это обычные явления"
В рассказе это отражено в финальной сцене, где герои понимают, что
"самое сложное и трудное только еще начинается"
Автор: Сухарев Павел Леонидович
Психолог, К-пс-наук КПТ онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru