— Это что вообще за бурда?! — Лидия Степановна отодвинула тарелку и с шумом бросила ложку на стол.
Её невестка, Марина, вспыхнула от обиды и, не сказав ни слова, выскочила из кухни.
— Где ты только откопал эту невзрачную кухарку?! — повернулась Лидия Степановна к сыну, Никите.
— Она не кухарка. Она моя жена, — тихо, но твёрдо ответил он.
Каждая встреча свекрови с невесткой превращалась в пытку. Лидия Степановна не упускала возможности выразить презрение: еда — несъедобная, в доме — беспорядок, сама Марина — неухоженная и вечно в одежде, будто с распродажи.
Никита не раз пытался донести до матери что, унижая его жену, она унижает и его. Но Лидия Степановна словно глухая.
— Я ещё добьюсь того, чтобы у моего сына была настоящая женщина! А не эта неотёсанная простолюдинка! — повышала голос мать. Никита, по натуре миролюбивый человек, как всегда, пытался сгладить конфликт:
— Мам, это моя жизнь. Я сам выбирал, и я люблю Марину.
— Любишь?! — взвилась она. — Что ты знаешь о любви?! О семье?! Ты должен был представить её мне до свадьбы! Уважение к матери должно быть выше твоих сопливых чувств! Когда я выходила за твоего отца, меня выбрали его родители! Старшие всегда знают, кто достойная жена! А ты женился на неизвестно ком! Без рода, без приданого, из богом забытой дыры! Я на тебя жизнь положила! Да если бы отец твой был жив, он бы тебе показал!
Никита невольно передёрнулся. Воспитание в их семье было жестким: за любую провинность — в угол, а иногда и ремнём. Он помнил, как мать могла отхлестать и его, и отца — в сердцах. Но зла он не держал. Просто решил ещё в детстве: у него в доме будет всё иначе.
Он не винил родителей, просто понимал — времена изменились. И в семье теперь главное — не преданность клану, а любовь и взаимное уважение.
Мать же с юности вбивала ему в голову, что он должен жениться на девушке с положением и связями. Постоянно сватала дочерей чиновников, бизнесменов, красавиц с надменными взглядами и глянцевыми манерами.
А Никита хотел другого — тепла, мягкости, душевности. Хотел дом, где его будут ждать, а не оценивать.
Марину он встретил в университете в Калуге. Они долго скрывали отношения: она приехала из села Липовка, у неё не было ни родителей, ни громкой фамилии. Только старший брат и детская мечта стать учительницей.
Но она была такой искренней, такой спокойной. Без фальши, без претензий. Он полюбил её за то, как она смеялась, как щурилась на солнце, как гладила его по щеке, когда он уставал.
— Ты опять меня не слышишь! — голос матери вывел его из раздумий. — Я не позволю тебе угробить жизнь с этой сиротой! Я поставлю всё на кон, но ты разведёшься!
— Мама, всё, хватит! — Никита резко встал и указал на дверь.
Лидия Степановна вскочила.
— Неделю вам даю! Или развод, или забудь, что у тебя есть мать! — заявила она, хлопнула дверью и ушла.
Когда Никита зашёл в спальню, сердце у него кольнуло: Марина, бледная и молчаливая, собирала вещи.
— Ты что творишь?! — замер он.
— Уезжаю, — глухо ответила она. — Твоя мама не даст нам жизни. Я устала. Я поеду обратно в Липовку. Так будет лучше для всех.
— Нет! Постой!
— Пожалуйста… просто не надо. Переночуешь в другой комнате. И… спасибо тебе за всё, Никита.
Она захлопнула дверь прямо перед его лицом и защёлкнула замок. Сколько бы он ни уговаривал, не открыла. Никита лёг на диван в гостиной, не в силах заснуть. Только под утро задремал, разбудил его будильник.
Он редко просыпался от него — обычно его будила Марина. Поцелуй в висок. Запах кофе. Жареные гренки…
— Марин?! — крикнул он в тишину.
Ответа не было. Вышел на кухню. Посуда не убрана. Тарелки, ложки, разбросанные салфетки. Её не было.
— Ничего, — пробормотал он себе под нос. — После работы заеду за ней с цветами. Всё наладим. С мамой… потом как-нибудь разберусь.
Накинул мятую рубашку, схватил ключи и поехал. Целый день названивал Марине — гудки, но ответа не было. Взял отгул и поехал на работу жены. С охранником у проходной они уже были знакомы.
— Она до обеда была… потом в отпуск уехала. — Пожилой охранник пожал плечами. — Говорила, временно.
— Спасибо, — Никита вздохнул. В руках у него был букет роз — универсальный выбор, потому что он так и не запомнил, какие цветы любит жена. А в магазине спросили. Он замялся и просто кивнул на классические розы.
Вечером он вернулся домой. Квартира была чужой — как гостиница. Без Марины всё казалось унылым, ненастоящим. Даже воздух был каким-то тяжелым. Он позвонил начальнику.
— Извините… у меня срочное дело. Надо уехать. Да, надолго.
Сбросив галстук и закатав рукава, Никита принялся за уборку. Долго драил посуду, вытирал столы, менял постель. Привёл всё в порядок. Переоделся и сел — планировать, где искать Марину.
А потом пошёл туда, куда идти не хотел.
— Скажи мне её адрес! — он стукнул кулаком по кухонному столу в квартире матери. — Где живёт её брат?!
— Не зарывайся! — Лидия Степановна криво усмехнулась. — Ушла — значит, не любит. И хватит этих дешёвых соплей.
Она, бывшая сотрудница районного отдела МВД, легко могла узнать адрес Алексея, брата Марины, но нарочно не сделала этого.
Никита смотрел на неё и думал: зачем он опять сюда пришёл? Зачем надеялся, что она поймёт?
Он протянул ей букет, тот, который вез для Марины.
— Это тебе. Спасибо тебе, мама. Прощай. Прости нас, если сможешь.
— Как это — прощай?! — крикнула она ему вслед. — Никита! Вернись! Но он уже ушёл. Теперь — навсегда.
На следующее утро он уехал в Липовку. Никакого адреса не было, только название деревни. Он три часа ездил по улицам, спрашивал прохожих, показывал фото Марины. Наконец увидел мужчину, коловшего дрова у ворот.
— Простите… Вы не Алексей?
— Алексей, — недовольно отозвался тот, вытирая пот.
— Я Никита. Муж вашей сестры…
— Уезжай, пока цел, — буркнул Алексей, не выпуская топор.
— Я не уеду без неё, — Никита сделал шаг вперёд.
Алексей прищурился, подступил ближе.
— Это мы сейчас проверим…
В этот момент из дома выбежала Марина.
— Лёша! Не надо! — крикнула она. Брат махнул рукой и скрылся в доме.
— Разбирайся сама, — бросил он напоследок.
— Прости меня, Марина, — Никита вручил ей букет полевых цветов. Купил у бабушки у дороги. — Я до сих пор не знаю, какие ты любишь… Только сердце подсказало.
— Вот эти и люблю… — она взяла букет, прижала к груди и посмотрела ему в глаза. — Кстати, тебе мама звонила.
Никита напрягся.
— Зачем?
— Сказала, что вычёркивает тебя из жизни. И если я ещё хочу иметь к тебе отношение — могу забирать себе.
— А ты хочешь? — тихо спросил он.
Марина улыбнулась и подошла ближе.
— Ну… может, немного хочу, — прошептала она и взяла его под руку.