— Ты же семья! — голос свёкра гремел сотрясая стены квартиры, за ремонт которой Катя всё ещё выплачивала кредит. — Неужели жалко для родни? Всего-то пятьдесят тысяч! Я же не навсегда беру!
— Родня? — Катя прищурилась, разглядывая свёкра, расположившегося на её новом диване, который она купила после трёх месяцев сверхурочных проектов. Грузное тело мужчины уже успело оставить на светлой обивке жирное пятно от чипсов. — Да вы у меня как в сказке: приходите незваные, едите непрошеные, денег просите регулярно... Только избушка не поворачивается. Жаль, а то развернула бы к лесу передом, к вам — задом.
Катерина Петрова с детства знала цену деньгам, в отличие от тех, кто её окружал. Младшая в семье, она с шестнадцати подрабатывала: нянькой в соседском подъезде, официанткой в прокуренной забегаловке, даже грузчиком в магазине двоюродной тётки, где таскала ящики тяжелее собственного веса. «Тебе легко, — вздыхала мать, потягивая дешёвое вино из треснувшего бокала, — ты же младшенькая, тебе и рваться некуда!» Под «рваться» подразумевалось оплачивать старшему брату институт, который он посещал раз в месяц, сестре — аборты после очередных «любовей всей жизни», а отцу — бесконечные ящики пива и новые спиннинги для рыбалки, куда он уезжал каждые выходные.
Но Катя рванула. В двадцать пять, собрав последние сбережения и взяв небольшой кредит, она открыла онлайн-школу дизайна: учила пенсионерок создавать открытки в Фотошопе, вела курсы для домохозяек по оформлению семейных альбомов и консультировала мелкий бизнес по разработке логотипов. Работала сутками, спала по четыре часа, питалась растворимой лапшой. Через год бизнес встал на ноги, а родня — на уши, почуяв запах денег, как акулы чуют кровь в океане.
— Катюш, срочно нужна тысяча долларов! Понимаешь, вопрос жизни и смерти! — брат Максим, философ с дипломом, любитель айкидо и хронический безработный, звонил в восемь утра, когда Катя только закончила ночной проект для клиента. — Мне турнир в Японии светит! Представляешь? Меня сам сенсей Ямагучи заметил на региональных соревнованиях! Я стану мастером, Кать! Потом всё верну, клянусь мамой!
— А я-то думала, светит тебе работа, заявление о приёме куда-нибудь отнести, — вздохнула Катя, переводя деньги и мысленно прощаясь с планами обновить рабочий компьютер. — Там, глядишь, и харакири покажут. Настоящее! Может, хоть ритуальное самоубийство тебя дисциплинирует.
Муж Андрей, с которым Катя познакомилась на курсах иностранного языка (она хотела расширить клиентскую базу, он — «просто культурно развиваться»), поддерживал начинания... нет, не Катю — её кошелёк. Он быстро очаровал практичную Катерину сладкими речами о равенстве в браке и совместном будущем. Три года назад он «подарил» ей машину — практичный седан для деловых поездок, взяв автокредит на полмиллиона рублей на её же имя. «Ты же понимаешь, у меня кредитная история подгуляла после того случая с ипотекой!» — целовал он в макушку, пахнущий дорогим парфюмом, который тоже покупал за её счёт. Катя понимала: история подгуляла вместе с ним по барам и казино, пока она пахала на двух работах, развивая свой бизнес по ночам.
— Андрюш, — осторожничала она, глядя на очередное уведомление о списании ежемесячного платежа, — может, сам платить будешь? А то подарок, как в анекдоте: «Спасибо, что я за свой счёт плачу!» Или хотя бы половину возьми на себя?
— Ты же моя жена! — возмущался он, откладывая в сторону новый айфон, купленный на её кредитную карту. — Мы — одно целое! Как ты не понимаешь? У нас общий бюджет, общие цели! Я же не спрашиваю, куда ты деньги тратишь!
— Целое? — Катя глянула на его пивной живот, выпирающий над дизайнерским ремнём, и футболку за двести евро. — Тогда давай делить пополам: тебе — долги, мне — машина. Или хотя бы оплачивай бензин, когда берёшь её.
Но делиться Андрей не спешил, предпочитая красиво жить за чужой счёт. Как и его родня: свекровь Маргарита Степановна, холёная дама с тремя подбородками и вечно недовольным взглядом, регулярно «одалживала» на лечение мифического радикулита (откуда-то находя силы на шопинг и спа-процедуры), а шурин Виталик — угловатый тридцатилетний мужчина с вечными прыщами и манерами подростка — на «стартап» (читай: новый мотоцикл, тюнинг старого или путешествие с очередной девицей вдвое моложе).
Всё изменилось после разговора с подругой Ленкой, единственной, кто говорил Кате правду:
— Ты им не семья, а дойная корова, понимаешь? — Лена, бухгалтер с пятнадцатилетним стажем и двумя разводами за плечами, стучала кулаком по столу, расплескивая кофе. — Они видят в тебе не человека, а терминал для обналичивания. Прикинься, что прогорела! Объяви себя банкротом! Увидишь, кто останется рядом, когда запахнет пустым кошельком. Спорим, разбегутся как тараканы?
Идея понравилась. На очередном семейном ужине, куда явилась вся родня от мала до велика, Катя развела руками:
— Всё, хлопцы. Кризис. Клиенты сбежали, налоги выросли, арендодатель поднял плату за офис вдвое. Сама на мели, даже не знаю, как за квартиру платить в следующем месяце.
Тишина повисла гуще борща в кастрюле. Все взгляды, обычно блуждающие по сторонам во время её рассказов о бизнесе, теперь впились в её лицо, словно пытаясь найти признаки лжи.
— Как это... на мели? — первым опомнился Максим, замерев с куском хлеба в руке. — А моя поездка в ОсакУ? Я же уже билеты присмотрел, и сенсей ждёт!
— ОсАка, — поправила Катя, глотнув вина. — И нет. Придётся тебе драться здесь. С безработицей. Или с очередями в центре занятости — там тоже неплохая школа выживания.
— Шутки шутишь? — мать ахнула, прижав руку к груди, как в мелодраме. — А как же сестра? У неё третий аборт на подходе — надо же врачам заплатить! Не в районную же поликлинику ей идти, там такие условия!
— Пусть рожает, — пожала плечами Катя, невозмутимо накладывая себе салат. — Может, хоть ребёнок научит её контрацептивы покупать. Или благоразумию. Или хотя бы считать до девяти, прежде чем снова прыгать в койку с первым встречным.
Но настоящий шторм грянул у Андрея дома. Услышав, что платить за машину в этом месяце некому, он затопал ногами, как капризный ребёнок, которому не купили конфету:
— Ты с ума сошла?! Мне же кредитная история испортится окончательно! Я никогда не смогу взять ипотеку! Продай что-нибудь! Займи у своих клиентов! В конце концов, тебе же не сложно поработать ночью над дополнительными проектами!
— Не переживай, — улыбнулась Катя, откинувшись в кресле. — Я уже сообщила банку, что ты — ответственный человек, настоящий мужчина и фактический пользователь автомобиля. Они тебе отсрочку дали... на три дня. А потом начнут звонить по всем указанным в договоре телефонам. У тебя ведь начальник любит, когда сотрудникам звонят коллекторы?
Родня взвыла, как стая шакалов. Тётя Зина (та самая, что пять лет не звонила, но регулярно занимала «до пенсии») обвинила мать Кати в «плохом воспитании эгоистичной дочери». Свекровь устроила истерику в вайбере: «Ты разорила моего мальчика, ведьма! Он всегда хотел для вас лучшего!» Даже двоюродный дядя Витя из Ростова, который приезжал только на большие праздники, чтобы хорошенько выпить за чужой счёт, прислал голосовое: «Позор семье! В наше время родню поддерживали! А ты что? Кукушонок! Выросла на родительских хлебах, а теперь им же помочь не хочешь!»
Лишь мать Кати, Анна Игнатьевна, в редком приступе трезвости и ясности ума, неожиданно поддержала:
— Молодец, дочка. Пора их всех на колу вертеть. Я всегда знала, что ты самая умная у нас. Твой отец всю жизнь нас доил, как и твоя сестрица со своими кобелями. Может, хватит жить на дармовщину?
Кульминация наступила в субботу, на пятый день «банкротства». Андрей, вломившись в кабинет, где Катя спокойно пила чай и просматривала реальные (и весьма неплохие) счета своей компании, тряс распечаткой долга и смской из банка:
— Ты обязана заплатить! Это твоя обязанность! Ты моя жена! Я тебя содержу! — разошёлся он, разбрызгивая слюну на её белую блузку.
— Содержу? — переспросила Катя, стирая капли. — Это когда было? В параллельной вселенной? И обязанность? — Катя медленно поднялась, выпрямляясь во весь рост. — Знаешь, я тут подумала... Лучший подарок — это свобода. От долгов, от обязательств и от таких «мужей», как ты.
Она протянула ему ключи от машины, сверкающие в лучах заходящего солнца, бьющих сквозь окно.
— Забирай. И себя заодно. Вместе со своими бесконечными родственниками, счетами и прожектами.
— Ты... ты это серьёзно? — он побледнел, отшатнувшись, словно она протягивала ему ядовитую змею. — Ты же не можешь так со мной поступить! После всего, что я для тебя сделал!
— А как же! — Катя достала из стола пухлую папку с бумагами, накопившимися за годы их брака. — Алчность — плохой советчик. Она превращает людей в паразитов. Развод, дорогой. И раздел имущества. Точнее, раздел долгов, поскольку из имущества у нас только кредиты — твои, но оформленные на меня.
Пока Андрей орал, что «она пожалеет», что «её жалкий бизнес ничего не стоит», что «без него она никто», Катя методично паковала чемодан, складывая самое необходимое. На прощание оставила на столе конверт: внутри была копия кредитного договора с его подписью в графе «созаёмщик» (предусмотрительно полученной в банке ещё год назад) и записка: «Удачи с историей!
***
Через неделю Лена, разглядывая билеты в Прагу, довольно хихикала:
— Представляю, как твой «бывший» рвёт волосы на голове! Наверное, бегает по квартире и не может поверить, что ты действительно ушла.
— Не рвёт, — решительно перебила Катя, задумчиво глядя в иллюминатор самолёта. — Он теперь живёт со своей бесконечной историей о несправедливости судьбы. И с машиной, которую выпрашивал годами. Которая, кстати, благодаря моему звонку в ГИБДД сейчас красуется на штрафстоянке за неоплаченные штрафы.
Она улыбнулась, вспоминая последний разговор со свекровью, которая требовала "по-родственному" помочь с ремонтом дачи. Очередной ремонт, очередные деньги в бездонную бочку чужих желаний.
А где-то внизу, под крылом серебристого лайнера, безвозвратно оставались назойливые родственники, непогашенные кредиты мужа и вся прошлая жизнь, похожая на замкнутый круг обязательств. Впереди же сияли средневековые замки Праги, долгожданная свобода выбора и блаженная тишина телефона — ни один родственник не звонил с просьбами о помощи уже третий день. Казалось невероятным, что можно просто жить для себя, не отчитываясь перед армией "близких людей", считающих твой кошелёк общественным достоянием.
Мораль: Если родня видит в вас исключительно банкомат без пароля и ограничений — решительно смените пин-код. И место жительства. И номер телефона. Иногда только расстояние помогает построить здоровые отношения.
P.S. Андрей сейчас работает личным водителем у своего вечно недовольного свёкра. Говорят, возит его по делам именно на Катиной машине, которую всё-таки выкупил со штрафстоянки — оплачивая теперь и бензин, и страховку из своей скромной зарплаты. Круг замкнулся, как и предсказывала Катина подруга. Забавно, как жизнь расставляет всё по своим местам.
Автор: Елены Стриж ©
Нравится рассказ? Тогда поддержите его. Автору будет приятно видеть ваши репосты, рекомендации друзьям, комментарии и лайки... )) Ну и конечно, не забудьте подписаться на канал!