Свияжск, ноябрь 2025 года
Дорога от пристани до дома Екатерины Вольской напоминала квест из старинной видеоигры: узкие мостовые, голограммы купцов XVII века, предлагающих «свежий квас», и стайка детей, гонявших механического Зиланта. Фёдор шёл впереди, поправляя ранец с оборудованием, и язвил:
— Лизавета Алексеевна, если снова упадёте в лужу, придётся представлять вас как «сыщика-амфибию».
— Это вы в прошлый раз устроили заплыв в Неве, вспоминая юность! — огрызнулась Лиза, спотыкаясь о булыжник.
Дом сестры Вольского оказался деревянным теремком с резными ставнями, сундук с татарскими узорами и голограмма Пушкина в углу, читающего «Сказку о царе Салтане». Дверь была приоткрыта. Внутри пахло полынью и… металлом. Екатерина лежала на полу, в руке — перо с чернилами, на столе — рассыпанные письма с печатью Романовых.
— Убита час назад, — пробормотал Фёдор, осматривая рану на виске. — Кто-то опередил нас. И явно знал маршрут.
— Может, тот тип в плаще, что следил за нами у пристани? — Лиза показала на окно, где мелькнула тень.
— Плащ? Это был местный кот. Вы же в академии проходили, как отличить шпиона от бродячего животного? Что-то Елизавета вам мерещится много последнее время, — выдал Демидов.
Он поднял с пола обгоревший чип — точь-в-точь как украденный у капитана Вольского. Лиза включила сканер:
— Данные стёрты, но здесь есть микротрекинг. Если верить карте, сигнал идёт - Вдруг глаза Лизы стали большими, а на лице читалось замешательство, — с космодрома на Аляске, — выдавила она из себя.
— Так, так, так... Значит, «Романовцы» хотят сорвать запуск «Рюрика». Им нужно, чтобы ИКА провалил миссию, и император вернул абсолютную власть, — Фёдор сунул чип в карман. — Заберите письма. Будем разбираться в поезде.
Елизавета присела на лавку, разглядывая пятно крови на половике, пока Фёдор ковырял ножом засохший воск на подсвечнике.
— Тут явно искали что-то крупнее писем, — проворчал он. — Смотри: все книги с полок сняты, но не разбросаны. Значит, убийца знал, где искать.
— Или убийца торопился, — парировала Лиза, поднимая с пола обрывок бумаги с цифрами: «14-21-9… — Шифр? Координаты?
— Или список покупок. «14 яиц, 21 яблоко, 9 булок» — идеальный рецепт для пирога, — Фёдор ухмыльнулся, но тут же нахмурился, заметив царапины на дверном косяке. — Сюда прикладом упёрлись. Военный? Или просто нервный…
— Елизавета Алексеевна, забирайте письма. Будем разбираться в поезде, — бросил он, сунув в портфель папку с гербом Романовых.
Но едва они вышли на улицу, их окружили трое: городской пристав Айдар Барашев в мундире с золотым шитьём и два урядника с электрошокерами.
— Руки за голову! Вы арестованы за уничтожение улик! — рявкнул Барашев, сверкая усами, как саблями.
— Когда не нужно, они всегда на месте. — проворчал Демидов, так что все услышали.
— Да мы сами полиция! — взорвалась Лиза, но Фёдор её перебил, достав из кармана серебряный жетон:
— Участковый пристав Демидов, Санкт-Петербургская сыскная. Ваш начальник уже в курсе о нашем приезде.
— Не мой, — фыркнул Барашев. — В Свияжске я царь и бог. В участок! — скомандовал Барашев урядникам, направляя пистолет на Демидова. Сейчас мы разберемся, что вы за полиция и что вы тут делаете.
«Какой-то он слишком нервный для царя», — подумала Лиза, пока их вели через площадь, где туристы фотографировали музей «Татарская слободка».
— Красиво! — подумала Лиза, любуясь архитектурой города.
Телефонный разговор с Меньшиковым
В участке, пахнущем берёзовым дымом и перегаром, Фёдор связался с начальником по видеосвязи. На экране возник лысый человек в мундире с орденом Святого Владимира:
— Демидов, вы опять в дерьме? — прохрипел действительный статский советник.
— Петр Данилыч, тут местный Наполеон устроил спектакль. Убийство, фальшивые обвинения…
— Ваше превосходительство, городской пристав коллежский секретарь Барашев, — выхватив трубку, перебил Барашев — я действовал по уставу!
— Барашев, — Меньшиков прищурился, — если через час мои люди не будут на вокзале, вашу татарскую слободку переименуют в «слободку для дураков». Ты меня понял?
— Так точно, ваше превосходительство! — казалось, что Барашев даже взмок в этот момент, передавая трубку Данилову.
— Данилов, жду вас с Путилиной завтра у себя с подробным рапортом.
— Так точно, ваше превосходительство, постараемся быть.
— Я вам дам, постараются они, давайте без приключений. Кстати, как там ваша подопечная?
— Ваше превосходительство, обо всем доложу при личной встрече.
Казань, гостиница «Парижъ»
Гостиничный ресторан напоминал смесь старинного трактира и космопорта: люстры в стиле модерн соседствовали с голографическими меню, а официанты в камзолах разносили борщ в термостаканах. За угловым столиком, под портретом Екатерины II, Фёдор Демидов ковырял вилкой в «Царской ухе» — местном деликатесе из осетрины с трюфелями.
— Так, резюмируем, — он отхлебнул из кружки с квасом, на этикетке которого красовался Николай II. — Убили инженера Вольского, украли чип, но оставили письма. Потом прикончили его сестру, но и там ничего не взяли. Либо убийцы — полные идиоты, либо…
— Либо они хотели, чтобы письма нашли мы, — перебила Лиза, отодвигая тарелку с щербетом в виде Кремля. — Чтобы подставить нас или заставить действовать.
— Браво, Путилина! — Фёдор аплодировал, стуча вилкой по графину. — Только вот зачем им подставлять двух полицейских из Питера? Мы же не князья Гагарины.
— Может, потому что мы единственные, кто докопался до связи с «Романовцами»? — Она достала из кармана жетон с кровавой «Р», бросив его на стол. — Или вы думаете, это сувенир из Свияжска?
Фёдор поднял жетон, разглядывая его при свете голограммы-свечи.
— Знаешь, в моей первой практике был случай: вор-рецидивист оставлял на местах преступлений конфеты «Мишка на Севере». Оказалось, он просто хотел, чтобы его поймали — надоело прятаться. Может, и здесь кто-то хочет быть пойманным?
— Или это намёк, что «Романовцы» сладкоежки, — фыркнула Лиза, но тут же задумалась. — Стоп. А если письма — подделка? Николай II писал о реформах, но что, если это фальшивка, чтобы спровоцировать кризис?
— Тогда убийцы не забрали их, потому что оригиналы ещё где-то есть, — Фёдор откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Впрочем, гадать можно до утра. А поезд наш в шесть. Высыпайся, сыщик.
Номер 307: бессонница и дрон
Лиза ворочалась на кровати под балдахином с вышитыми драконами. Голос Фёдора звенел в голове: «Мы — приманка». Она встала, подошла к окну. За ним мерцал Казанский кремль, его древние стены подсвечены неоном.
— Что они упустили? — прошептала она, глядя на дрон-патруль, пролетавший мимо. — Почему Екатерину убили после того, как мы приехали?
Внезапно её осенило: «Они следили за нами. Значит, Екатерину убили, чтобы мы нашли письма… но зачем? Чтобы мы поверили в их подлинность?»
Она нацепила чёрную ветровку с капюшоном, взяла компактный полицейский дрон из рюкзака и выскользнула из номера. В лифте, украшенном мозаикой с Зилантом, она активировала устройство:
— Маршрут: Свияжск, дом Вольской. Запись всего, что шевелится.
Дрон, похожий на серебристую сову, выпорхнул в ночное небо. За углом стоял полицейский дрон, активировав его, бросив в него вещи, через минуту Лиза уже направлялась в сторону Свияжска.
Возвращение в Свияжск
Дом Екатерины встретил её тишиной и запахом миндаля — так пахли ядовитые голограммы, которые убийца оставил для маскировки. Лиза включила тепловизор. На полу светилось пятно — след крови, который не заметили днём.
— Странно… — она присела, проводя сканером. — Кровь не Екатерины. Группа AB, а у неё была первая.
Дрон завис у окна, передавая на планшет запись: в саду мелькнула тень. Лиза рванула к двери, но слишком поздно — в проёме возникла фигура в чёрной балаклаве.
— Искали это? — мужчина бросил на пол свёрток, обмотанный проводами. — Беги, пока не взорва…
Он не договорил. Со второго этажа спрыгнул Фёдор, сбив его с ног ударом в челюсть.
— Ты как… — начала Лиза.
— Ты грохот дрона слышала? — Демидов скрутил нападавшего, сняв маску. Под ней оказался молодой парень с татуировкой «Романовцы» на шее. — Я же говорил: высыпайся.
Внезапно из свёртка раздался писк. Фёдор толкнул Лизу в сторону, схватив «бомбу» — внутри была записка: «Следующая жертва — вы».
— Шутники, — проворчал он, разрывая провода. — Настоящую бомбу не могли сделать.
Услышав шум в соседней комнате, Лиза шикнула на Демидова и направилась в сторону источника шума.
— Стоять! — крикнула Лиза, но в ответ получила удар в висок.
Незнакомец в маске бросился бежать, Лиза подскочила, но от сильного удара ее повело в сторону и она опять упала, собравшись силами, Лиза поднялась и побежала за незнакомцем, пока не споткнулась о порог. Из темноты вынырнул Фёдор, схватил нападавшего, но тот вывернулся и ткнул ножом. Лезвие скользнуло по руке пристава, его пальцы предательски разжались и человек в маске выбив стулом окно, выпрыгнул и скрылся в темноте.
— Чёрт! — зашипел Демидов, зажимая рану. — Лиза, что за способность находить неприятности на ровном месте?
— А вы? — огрызнулась Лиза, поднимая с пола выпавший у убийцы жетон с тем же кровавым символом — коронованной «Р».
— Смотри-ка, — Фёдор усмехнулся, разглядывая знак. — «Романовцы», им теперь и жетоны выдают. Как в детском саду.
— Зато теперь у нас свидание в участке, — Лиза показала на жетон парня — номер 13. — Их становится больше.
— Или они нумеруют жертв, — Фёдор потер рану на руке. — Ладно, герой. Никаких свиданий в участке. Пора в Казань. Уходим от сюда, пока не прибыл наш друг Барашев со своими модными усами, тем более у нас через час поезд отходит.
Поезд «Царь-Экспресс», путь Казань - Санкт-Петербург
Через сорок минут Елизавета и Фёдор уже сидели в купе «Царь-Экспресса», мчавшегося в Петербург со скоростью 350 км/ч, на часах было 4 часа ровно.
Лиза изучала анализ крови.
— Группа AB… Это может быть убийца Вольского. Или тот, кто пытался нас подставить.
— Или Барашев, — усмехнулся Фёдор, заказывая в мини-баре ещё «Хреновухи». — У него глаза были как у вампира.
— Вы серьёзно? — Лиза уставилась на него.
— Нет. Но если он снова попадётся нам на пути, я попрошу у Меньшикова разрешение пристрелить его. Для профилактики.
Она рассмеялась, впервые за два дня. За окном мелькали леса, озёра, деревни с голографическими церквями. Где-то там бродили тени «Романовцев», а впереди был Петербург, запуск «Рюрика-Х» и правда, которая, как нож, резала прошлое и будущее.
— Спи, — бросил Фёдор, натягивая фуражку на глаза. — Завтра будет весело, точнее уже сегодня, нам осталось ехать 4 часа.
Но Лиза уже дремала, сжимая в руке чип с данными. Ей снились письма Николая II, которые вели к звёздам… или в пропасть.
Утром в купе первого класса пахло ароматным кофе и свежей выпечкой. Запах свежемолотого кофе вплетался в стук колес - ритмичный, как метроном. Золотистые блики от солнца плясали на столике, солнечный луч, пробираясь сквозь штору ложился на письма разложенные на столе, а за окном, мелькали березы, стройные, как недописанные строчки стихов. Они бежали за нами, спотыкаясь о ветер, а поля растекались зеленым молоком в утреннем тумане. В коридоре позвякивала тележка со свежей выпечкой. Яблочный штрудель, который принес Федор Иванович, был необыкновенным на вкус. Санкт-Петербург уже близко: его дыхание угадывалось в резких поворотах рельс, в том как проводник поправлял занавески, будто готовил вагон к торжественной встрече с городом. Лиза наслаждаясь моментом, думала "Города, как люди, имеют привычку опаздывать ..." - но поезд, кажется, торопится. Он мчится, срезая время, а я думаю о том, что утро в движении - это отдельная вселенная. Здесь можно быть одновременно здесь и там, между вчера и завтра, с кружкой тепла в руках и горизонтом, который манит, как обещание. Через час в окне мелькнет первый указатель "Санкт-Петербург" - 150 км, поезд начнет сбрасывать скорость. А пока тишина, прерываемая только шепотом колес "Скорее, скорее, скорее ...".
Внезапно поезд начал резко сбрасывать скорость и вовсе остановился. Из динамиков донёсся голос: «Внимание, экстренная остановка. Технические неполадки». Фёдор достал револьвер:
— Готовьтесь, амфибия. Сейчас нам устроят «технические неполадки» в виде громил.
Дверь купе распахнулась. Двое в масках шагнули вперёд. Лиза, притворно ахнув, уронила папку с письмами:
— Ой, вы тоже любите исторические документы?
Пока нападавшие замешкались, Фёдор выстрелил холостыми (шумовые патроны — его фишка), а Лиза ударила одного электрошокером в форме веера. Второй бежал, споткнувшись о вазу с орхидеями.
— Неплохо, — Фёдор поднял с пола маску. — Только в следующий раз цельтесь в ноги. Им больнее, а нам бегать не придется.
— Это вы меня учили: «Полицейский должен быть элегантен, как балет».
— Балет «Лебединое озеро» с перестрелкой?
Спустя несколько часов, разобравшись с нападавшими, дав все необходимые указания местной полиции, чтоб задержанных доставили в Санкт-Петербург в сопровождении конвоя. Поезд продолжил свой путь.
Фёдор, перевязывая рану на руке после утренней стычки с нападавшими, ворчал:
— Стреляли, как в дешёвом вестерне. Хорошо, хоть не в сердце — там у меня справка от врача лежит.
— Вы вообще когда-нибудь не шутите? — Лиза листала письма Николая II. — Тут написано, что он планировал передать Думе контроль над армией. Если это обнародовать…
— …радикалы взвоют, что Романовы «предали идеал». — продолжил мысль Федор Иванович. — Но убийцам нужно было не скрыть правду, а её украсть. Вот что странно.
— Интересно все же, Барашев тоже «Романовец»? — спросила Лиза, разглядывая украденную папку.
— Нет, он просто идиот. Но идиоты иногда полезны — пока мы тут едем, убийцы нервничают.
— А почему они не забрали письма и чип? — Лиза потянула шнурок на шее, где спрятала чип в медальоне.
— Потому что мы — живая приманка, — Фёдор достал из портфеля бутылку «Хреновухи» с голограммой медведя. — Держи, согрейся. В Свияжске, между прочим, делают.
— Вы же раненый! — возмутилась она.
— Ранен в руку, а не в голову.
Лиза изучала жетон, найденный в доме убитой Екатерины.
— Здесь номер — 13, у вас жетон с номером 12. Значит, их как минимум тринадцать.
— Или убийцы фанаты чёртовой дюжины, — буркнул Демидов, допивая «Хреновуху». — Слушай, посмотри, что еще в письмах Николай II писал?
Лиза развернула лист с вензелями. Строки бледнели от времени:
«…власть должна быть ограничена не только законом, но и совестью. Потому отныне Дума получает право вето на указы монарха…»
— Батюшки, — присвистнул Фёдор. — Да это же динамит для радикалов. Если обнародовать, «Романовцы» взвоют.
— Значит, убийца хотел уничтожить не письма, а нас, — Лиза посмотрела в окно, где мелькали сосны. — Потому что мы теперь единственные, кто знает правду.
До пункта назначения оставалось полчаса. Демидов лежал на полке и бурчал что-то себе под нос. Поезд нырнул в тоннель, и в темноте экран планшета Лизы вспыхнул красным предупреждением: «Обнаружен шпионский софт. Данные скомпрометированы».
— Фёдор Иваныч… — начала она, но он уже спал, прикрыв глаза фуражкой.
«Спите, наставник», — подумала Лиза, стирая трекер из системы. «Теперь мы и есть цель». Фёдор Иваныч утверждает, что рана «просто царапина», но я видела, как он морщился, когда поднимал чемодан. Он прав — мы как слепые котята в этой игре. Письма Николая II — фальшивка! Настоящие документы должны быть в архивах ИКА, но как туда попасть? Сестра Вольского успела написать: «Ищите в Свияжске того, кто знает правду об острове». Может, речь о музее «Татарская слободка»? Нужно будет вернутся туда. И да, надо купить Фёдору новую рубашку — эту он испачкал в моём кофе, после сегодняшнего утреннего приключения».
Эпилог главы
Фёдор, разглядывая чип через увеличительное стекло, заметил гравировку: «Собственность ИКА. Сектор Аляска».
— Ложный след, — пробормотал он. — Настоящий чип всё ещё у убийц. И они хотят, чтобы мы бежали за ним на край света. Зачем?
Дневник Елизаветы (запись от 25.11.2025):
«Сегодня видели северное сияние. Зеленые сполохи над ледниками Аляски — как будто сама земля напоминает: здесь всё не то, чем кажется. Фёдор Иваныч шутит, что это «Романовцы» сигналят нам с орбиты. Но мне не до смеха.
Князь Гагарин… Почему он сбежал в Москву именно сейчас? И с ней — с этой Анной, Каролиной, Воронцовой… Как её вообще зовут? Она словно хамелеон: меняет имена, маски, даже запахи. Но жасмин — тот самый, из Царского Села — выдаёт её с головой. Думала, случайность в лифте, но теперь уверена: она хотела, чтобы я запомнила этот аромат. Как вызов.
P.S. «Почему-то вспомнила слова отца: «Ищи не «кто», а «зачем». Но здесь слишком много «кто», и все они прячут своё «зачем» за масками. Спокойной ночи, Лиза. Или как там тебя… Сыщик?»